Да, Мойра, я полюбил тебя. Да, я хочу остаться в этой постели рядом с тобой. Да, конечно, а ты как думаешь? Но он ничего не сказал, и на какую-то долю секунды Мойра страшно на него рассердилась.
– Ты любишь меня? – настаивала она, повысив голос. – Ответь мне, прошу тебя. Ответь искренне.
Их лица были так близко друг к другу, что глаза Чаня целиком закрыли все вокруг. Они сверкали. Мойра увидела в глубине зрачков любимого собственное отражение.
Она сказала себе, что он самый красивый из всех мужчин, с которыми она встречалась.
– А ты? – спросил Чань вместо ответа.
Он не сводил с нее глаз, словно хотел проникнуть в ее мозг и выведать все тайны до последней.
– Да, – твердо ответила она. – Я люблю тебя. У меня нет даже тени сомнения.
51
Охранники вокруг контрольно-пропускного пункта заметно нервничали. Мойра заметила, что даже окна их будки были крест-накрест заклеены лентой, как дома в Гонконге. Порывы ветра трепали пальмы, которыми была обсажена аллея. Когда минибус подъезжал к Центру, она заметила, с какой скоростью несутся по небу облака.
Минибус остановился у входа, и Мойра увидела двух рабочих, которые демонтировали панно «Добро пожаловать».
Конечная остановка. Сегодня это последний автобус. Повторяю: сегодня это последний автобус. Всех, кто не проживает в Центре, просим возвращаться на метро. Спасибо.
Даже голос беспилотника казался встревоженным. Выходя из автобуса, Мойра поразилась силе порывов ветра. Кроме двух рабочих, на площади никого не было, как и в том минибусе, что привез ее. Еще три автобуса дожидались, чтобы вывезти последних рабочих, и она заметила несколько силуэтов, уже сидящих внутри.
Ливень внезапно прекратился. Облака неслись по небу, как вестники надвигающейся бури, и пока Мойра переходила площадь, ей приходилось сгибаться пополам. Проходя по кампусу, она заметила, как на большие окна зданий крепили панели из ДСП. Еще несколько человек спиливали толстые ветви деревьев в парке – видимо, для того, чтобы деревья не повырывало с корнем. Последняя бригада рабочих занималась тем, что собирала все предметы, которые могло ветром поднять на воздух и превратить в снаряды, и укрывала «Дуглас DC-2» брезентом, закрепляя его канатами. В кампусе визжали пилы, ревели дизельные моторы, раздавались крики и свистки. Рабочие спешили закончить и добраться до выхода. Мойра улавливала принесенные ветром слова, шутки и смех. Все были явно возбуждены приближением бури, как мальчишки.
Еще в такси, когда ехала к метро «Цимь-Ша-Цюй», она заметила, что в Гонконге повсюду идут такие приготовления. Вот и здесь… Даже «Бешеных собак» загнали подальше в мастерские.
Как только Мойра оказалась на вилле, ее встретил Исмаэль.
– Вы не собираетесь сегодня выходить? – спросил он.
На короткое мгновение Мойра вспомнила слова Джулиуса, долетевшие до нее тогда возле джонки. Она взглянула на маленького уродца.
– Нет. Компьютеры и информационные системы работают?
– Да, у нас есть аварийный генератор. Не забывайте, что все здание прекрасно оборудовано.
Она вспомнила сказку про трех поросят. Соломенный домик, деревянный домик, кирпичный домик… Пришел Злой Волк и собирается сдуть соломенные и деревянные домики в Гонконге. А что же станется с кирпичными? Вилла стоит на пригорке лицом к морю. Циклон должен ударить по ней в полную силу: ведь между ними нет никакой преграды. При мысли об этом Мойра вздрогнула. А не спрятаться ли им в блокгаузе?
– Господин настоятельно не советует вам выходить во время тайфуна, – добавил Исмаэль. – Часа через два мы закроем и закрепим все ставни на вилле.
– А этого будет достаточно? – спросила Мойра, не скрывая опасения. – Вилла стоит на открытом месте… А крыша?
Исмаэль улыбнулся.
– Черепица на крыше только кажется черепицей. На самом деле это бетонная отливка. Она выдержала в прошлом году в Мангхуте последний супертайфун, – уточнил он, увидев, что она нахмурилась. – У вас нет ни малейших причин для беспокойства.
Мойру одолело сомнение. Когда мажордом произносил эти слова, она что-то заметила в его глазах. Что это такое, она сказать не смогла бы… Что-то новое, мрачное, чего не должно быть. Но в следующий миг Мойра убедила себя, что ей показалось.
Свет над морем обрел свинцовый оттенок. А вот само море словно поседело от мелкой зыби. Мойра включила компьютеры. Ну, слава богу, работают. И потом, если что-то пойдет не так, до блока А всего несколько сот метров. Лестер сказал ей когда-то, что его стены могут выдержать удар атомной бомбы.
Она попыталась локализовать Ван Юня, но ничего не получилось. Ни в телефоне, ни в планшете не было сигнала GPS. Он исчез из обращения. Но где же он? Может, это означает, что он изготовился к броску? Мойра почувствовала, как в груди у нее зарождается и распускается, как ядовитый цветок, страх.
И она погрузилась в жизнь молодого китайца с осознанием крайней срочности дела, задействовав все данные, предоставленные Мином, и работая максимально быстро. И тут обнаружилось, что «Мин инкорпорейтед» хранит ошеломляющее количество информации о своих сотрудниках и, вполне возможно, о каждом из людей, кто пользуется электронными сетями. Ван Юнь изучал информационную инженерию в университете в Ухане, потом – в университете Баффало, что отмечено в его резюме. Он увлекался литературой и очень много читал: и научную фантастику, и китайских и западных классиков, и популяризаторов. В круг его чтения входили работы по программированию, инженерии, философии, религии, геополитике. Мойра вспомнила, как во время их второго собеседования в офисе Мина в Париже его попросили процитировать не менее ста книг. Здесь были собраны все отзывы, полученные им в университете, похвальные комментарии профессоров, имена друзей, места, которые он посещал… Его физическое и психическое здоровье было объектом пристального внимания, и Мойра почувствовала, как вдоль ее позвоночника пробежал разряд, когда она нашла отзыв доктора Капур: «Если верить данным его браслета, то Юнь, очевидно, мастурбирует, по меньшей мере, каждый день, но, кроме этого, сексуальных отношений у него почти нет. Это может вызывать фрустрацию».
Немного дальше ее внимание привлекла еще одна фраза: «Спокойный, но подвержен внезапным приступам неконтролируемой агрессии». У Мойры снова появилось покалывание в затылке. Она все больше убеждалась, что столкнулась с китайской версией доктора Джекила и мистера Хайда[60]. По всей очевидности, в Ван Юне уживались два разных человека.
В четыре часа Мойра прервала работу и решила выйти покурить. Меньше чем через три часа метеорологическое чудовище доберется до них. Она знала, что могла бы курить и в кабинете, но ей хотелось воспользоваться последней возможностью подышать воздухом. Едва Мойра вышла на террасу, как ветер начал трепать ей волосы и футболку. Он дул все сильнее и сильнее, выл, как раненый зверь, раскачивал деревья. Но ливня больше не было.
Она безуспешно пыталась зажечь сигарету – и в результате отказалась от этой затеи. Ладно, тем хуже, придется курить в кабинете. Мойра оперлась на длинную балюстраду, обрамляющую террасу и украшенную каменными чашами. Потом оглядела плющ, вьющийся по фасаду. Буря, несомненно, его оборвет. Все горшки с цветами были убраны, и почти все ставни закрыты, только еще две балконные двери остались как были. Кампус опустел; ни рабочих, ни сотрудников не было видно. Центр под низко нависшим небом обрел какой-то апокалиптический вид, вызывавший дрожь.
В пять часов Мойра вдруг оказалась в темноте. Она обернулась и поняла, что закрыли все ставни. Снаружи, с балкона доносилось звяканье замков.
Она зажгла свет. В дверь постучали.
– Войдите!
На пороге появился Мин в шелковой пижаме и босиком. Он улыбался во весь рот, и вид у него был спокойный, но, в какой-то мере, все-таки возбужденный приближением бури. Ее это не удивило: мужчинам его склада обычно нравятся всякие трудности и напасти.
– Тайфун приближается, – сказал Мин. – Он будет здесь через час с небольшим. Не хотите присоединиться ко мне и ждать вместе?
Мойра указала на экраны.
– Мне бы хотелось закончить до того, как он явится.
Он согласно кивнул. То, что она в таких необычных условиях продолжала поиски, несомненно, вызывало уважение.
– Есть новости?
– Это он, – твердо объявила Мойра.
И доложила обо всем, что удалось выяснить. Мин поморщился.
– Он, может быть, и не соблазнитель, и… э-э… в сексуальном плане не так распущен, как остальные, но это вовсе не делает из него убийцу.
– А вспышки ярости?
– А разве вы никогда не приходили в ярость, Мойра? Ищите еще и еще…
Элайджа посмотрел на землистого цвета порошок на дне чашки, облизал губы, добавил в чашку пятнадцать капель бутилированной воды, лимонную кислоту (но не лимонный сок, из-за него можно схватить заражение крови) и начал все это медленно нагревать. Зрачки его расширились в предвкушении «прихода». А смесь тем временем уваривалась, распространяя горький запах с кисловатой примесью винного уксуса, и ноздри Старика тоже расширились, вдыхая запах, который он распознает в любой ситуации. Дьявольский аромат ада и рая.
Затем он погрузил шприц в фильтр-пакетик, набрал исключительно прозрачный фильтрат, снова облизал пересохшие губы и воззрился на шприц, словно от этого зависела его жизнь.
После этого старый сыщик нагнулся к левой ступне, с которой предварительно снял носок, и отвел в сторону большой палец. Все наркоманы знают, что ступни – скопище всяких бактерий, идеальное место, чтобы схватить какую-нибудь инфекцию и заработать гангрену, но он предусмотрительно вымыл ногу с мылом. Затем помассировал ступню, чтобы набухли вены и стало лучше видно место, куда колоть. Игла должна войти по ходу кровотока сверху, под углом сорок пять градусов. Нелегкое занятие, когда колешь в ногу… Он легонько нажал на поршень, ввел примерно половину и подождал, насторожившись: устроить себе передоз в апартаментах на Юэнь-Лон в его планы не входило. Поначалу Элайджа ничего не ощутил и приготовился еще чуть-чуть нажать на поршень, как вдруг почувствовал: вот, приближается. Поднимается из глубин вселенной, из другой галактики… Комета, алое пламя, цунами – ударная волна, вспышка,