Вскоре передо мной стояли котелки, лежали тушки печёных барашков и один, манящий своей блестящей корочкой, поросёнок.
— Ну смотрите, раз обещал.
Проведя над всем перечисленным рукой, я запихнул всё это в кольцо. Для женщины же это выглядело как испарившиеся в воздухе массивные предметы. Её глаза расширились, рот приоткрылся.
Я же встал из-за стола сытый и довольный и под ошарашенный взгляд женщины взмыл в воздух.
Пора было выполнить очередное задание: и устроить оркам такую диверсию, чтобы они хлебнули горя не из ложечки, а из полноценного чана, и на всю жизнь запомнили, что люди — не еда, а если и еда, то чертовски кусачая, мстительная и до безумия опасная.
Ждите, твари, ведь я буду убивать: много, яростно и беспощадно.
Баба Тоня говорит, что обнаглевшие вороны, один раз уже получавшие по мордасам, снова активизировались; они склёвывают весь горох, и мир рискует остаться без оливьешки. Баба Тоня заверила, что новая партия лайков позволит ей отбить столь беспрецедентную атаку.
Глава 71
'Хотелось бы мне, чтобы это
случилось в другое время — не в мое.
— И мне бы тоже, да и всем,
кто дожил до таких времен.
Но выбирать не дано.
Мы можем только решить,
как распорядиться своим временем'.
— Дж. Р. Р. Толкин, Братство Кольца
Я нёсся высоко в небе, обдуваемый свежим, предгрозовым ветром. Небо снова затянули тяжёлые чёрные тучи, близилась гроза. Спустя четверть часа на горизонте замоячели высокие стены, погружённого в мрачную тишину, мёртвого города.
Залетая внутрь, я тут же спикировал на одну из крыш, проваливаясь спиной к бортику и стараясь отдышаться. Имперский доспех значительно тяжелее ходовой брони; перелёт высосал всю энергию, что мне удалось поднакопить после сытного ужина. Под конец полёта перед глазами и вовсе стали плясать тёмные мушки.
Отдышавшись и закинув горсть оранжевых пилюль, я с облегчением ощутил расплывающуюся по телу волну живительной энергии. Это были мои последние пилюли, так что мне требовалось быть максимально осторожным и по возможности избегать прямых столкновений с орками.
Перевернувшись, я прильнул к бортику крыши, осматриваясь сверху, параллельно распространяя волны силы на километр вокруг.
Поначалу казавшийся пустым, вымерший город на деле был полон зеленокожих гигантов. Они буквально были повсюду — лазали внутри домов, разворачивая всё, что только можно было, в поисках выживших людей. Другие орки собирали тела по улицам города и стаскивали их в огромные телеги. Тел было очень много. Твари буквально набивали повозки до отказа, отчего над ними возвышались изрядные холмы, состоящие из груды мёртвых тел.
Пытаясь издавать как можно меньше шума, я плавно перескакивал от одного здания к другому; мне очень хотелось знать, куда направляются наполненные телами повозки.
На весьма широкой центральной площади орки организовали какую-то скотобойню. Всё было заставлено столами. Подъезжавшие гружёные телеги сваливали груды тел в одну огромную кучу, после чего уезжали за новой партией. Другие орки брали из этой кучи человеческие тела, раздивали их и начинали методично разделывать на отдельные части, которые передавали следующим собратьям, занимавшимся вялением и копчением мяса.
Разделываемых тел было настолько много, что мощёная площадь покрылась толстым слоем крови, уже давно переставшей впитываться в землю.
— Мерзкие твари — прошептал я, откидываясь спиной на крышу и пытаясь привести эмоции в порядок. От увиденного всё внутри похолодело, сжалось в тугой мерзкий комок, от которого сбивалось даже дыхание. Хотелось выскочить из-за укрытия и устроить оркам филиал преисподней. Но это были эмоции, разум же твердил, что стоит так поступить, и я стану очередной тушей в этой груде тел.
Когда мысли всё же пришли в порядок, я аккуратно отступил в другую часть города. Судя по увиденному, орки если и двинутся в очередной поход, то точно не сейчас. Сейчас они пытаются переварить уже откусанный кусок, а значит, можно приступить ко второй части задания — диверсии.
Перебираясь по крышам домов, стараясь не издавать ни малейшего звука, я старался приметить хоть что-нибудь, что могло бы стать моей целью для атаки. И такая возможность мне вскоре предоставилась. Трое орков неспешно загружали тела имперских солдат; судя по всему, здесь была очередная попытка остановить безумных тварей, очевидно, неудачная.
Недалеко от меня к заляпанной кровью стене был привален один из солдат; его голова расколота надвое; судя по следам, удар пришёлся в подбородок снизу вверх, отчего шлем, формой отверстий напоминающий букву «Т», отлетел в сторону и валялся неподалёку. Несколько раз мой взгляд упирался в этот самый шлем, и я, вспомнив все прошедшие бои с орками, решил, что дополнительная защита головы мне явно не помешает. Так что, спикировав вниз, я аккуратно пробрался за одной из телег, так удачно стоявшей здесь же, и надел его на себя.
В этот момент ноздри одного из орков задёргались, и он резко повернул голову в мою сторону, и я, понимая, к чему всё идёт, стремительным прыжком вернулся на крышу здания. В это же мгновение телега разлетелась щепками; так стремительно орк рывком оказался на том месте, где мгновение назад ещё стоял я, и с прищуром заозирался, тщательно принюхиваясь к окружению.
— Ван да Гаа? — раздался рядом с ним вопросительный басовитый голос подошедшего собрата.
— Манта ра кандагроо! — ответил ему другой. В этот момент я очень пожалел, что не взял у Плюща тот артефакт-переводчик. Сейчас такая Штука пригодилась бы как никогда, но здравая мысль всегда приходит не вовремя.
Орки же тем временем разошлись по сторонам, внимательно осматривая окружение. Их ноздри подрагивали, они явно что-то чувствовали, но пока не могли понять, где именно искать свою цель. В этот момент я почувствовал что-то странное. Какая-то необъяснимая тревога нарастала внутри и ощущение пристального, злобного взгляда. Оглядевшись по сторонам, я вздрогнул всем телом: на противоположной крыше среди теней стояла одна из этих тварей, и что самое жуткое — её взгляд был направлен точно в мою сторону.
— Долбанная жизнь! — чертыхнулся, вскакивая с места под рёв радостно оскалившегося орка, уже во весь опор несущегося ко мне через плотно примыкающие друг к дружке крыши. Находившиеся внизу зеленокожие тоже рванули наверх, вбивая толстые крепкие пальцы в стену и быстро преодолевая вертикальное расстояние.
Два стремительных росчерка с гулом разрываемого ветра полетели навстречу несущемуся ко мне по крышам во весь опор орку. В его руке была здоровенная секира, которой он ловко отбил один снаряд и пригнулся, пытаясь уйти от второго, летящего с небольшим запозданием позади первого. Но всё же ему немного не хватило скорости. Раздался его истошный болезненный рёв, когда тонкий наконечник прошил плечо, разрывая плотный слой орочьего мяса.
Тем временем, оттолкнувшись руками от края стены, на мою крышу взмыл первый из нижней тройки. Толкнув себя в сторону телекинезом, я отлетел назад, избегая участи быть подмятым под этой тушей. В месте его приземления пошли трещины, крыша с трудом выдержала вес этой твари.
Отбитое копьё уже остановило своё падение и, делая широкий заход, начало приближаться в спину заскочившего орка. Не повезло. Появился его собрат, заскочивший следом, и без труда перехватил древко моего снаряда у самой спины зеленокожего мудня.
— Дело пахнет говнецом, — отступая назад, прошептал я, лихорадочно обдумывая дальнейший план. С начала нападения прошли считанные мгновения, и, кроме ранения первого заметившего меня орка, я не добился ровным счётом ничего. Оба моих ультимативных снаряда были выведены из строя. Орки банально не стали выпускать из рук мои копья.
Тем временем на крыше появился уже и третий участник. Всей гурьбой зеленокожие бросились в мою сторону, не желая тратить время на гляделки. Давно я так не выкладывался. Эти чертовски быстрые твари не давали возможности продохнуть, атакуя стремительно с разных сторон. Ускоряя себя телекинезом, я исполнял фееричные кульбиты, лавируя буквально в считанных сантиметрах от проносящихся рядом секир и кулаков орков.
Крутанувшись, я в очередной раз сумел избежать смерти, пролетая в воздухе между двумя несущимися навстречу друг другу секирами тварей. Но такой кульбит стоил мне удара сверху вниз от топора третьего участника потосовки. В последнюю секунду я успел сформировать плотный щит телекинеза, и вся мощь удара обрушилась именно на него. Меня швырнуло вниз, крыша дома не выдержала, и я провалился в какую-то комнату, разламывая дубовый стол на две части и на секунду теряя сознание.
Пошатываясь, я выскользнул из клубов пыли. С глухим кашлем из горла вырывались струйки крови, голова всё ещё кружилась. Я ощупал проломленный нагрудник, из-под которого на штанины вытекала густая кровь. Выйдя из комнаты, я оказался в коридоре второго этажа; позади слышался шум запрыгнувшей следом за мной четвёрки орков. В руке возникло большое зелье лечения. Мелочиться сейчас смерти подобно. Откупорив зубами пробку, на ходу опрокинул в себя зелье, чувствуя, как острая боль в районе груди стремительно отступает. Голова всё ещё кружилась. Удар оказался такой силы, что пробил щит из телекинеза, сокрушил пассивную броню и прошёл через стальной нагрудник; ещё и моя спина проломила каменную кладку в крыше дома. Страшно представить, сколько при этом я получил повреждений внутренних органов, но, благо, зелье быстро исправило этот момент. А вот просевшая в раз энергия и последовавшее за этим истощение никуда не делось.
Пошатываясь, я спускался по деревянной лестнице на нижний этаж, придерживаясь рукой о стену, дабы не навернуться с лестницы. Но это мне не помогло: ноги заплелись, и я кубарем преодолел оставшиеся ступеньки до первого этажа дома. Хрипя, перевернулся на спину. Орки уже показались в коридоре второго этажа. В моей руке возник жезл, и пространство разрезала яркая вспышка голубой молнии. Жахнуло что надо! Мрак дома разрезало мерцающим светом, в воздухе появился отчётливый запах озона, а затем и гари. Деревянный проход вспыхнул языка