– Возьми чистый лист! Перепиши! Нет, нет, нет, не то! Еще бумаги! Как тебе эта фраза? Запиши!
– По-моему, выходит слишком напыщенно.
Дейл мерил шагами комнату, но, услышав ее ответ, резко обернулся:
– Напыщенно? А как, по-твоему, я отношусь к Тэнфилду? Думаешь, в моих венах течет теплое молоко, а не кровь?
– Я хотела сказать… письмо ведь от меня. Мистер Робсон не поверит… О, Дейл, прости!
Он склонился над ней и поцеловал ее волосы.
– Это ты меня прости. Тэнфилд слишком много значит для меня. Где взять верные слова? Нет, все это никуда не годится. Бери чистый лист, давай попробуем еще.
Однако дальше они так и не продвинулись. Стол усеивали испорченные листы: на некоторых стояло всего несколько слов, некоторые сверху донизу покрывал торопливый почерк Лайл. Раздался звонок к ленчу. Дейл со стоном сгреб бумагу в кучу.
– Давай передохнем. Все равно ничего не выходит. Я займусь этим потом, на тебе лица нет. – Он обвил руками плечи Лайл и прижался к ее щеке. – Моя бедная усталая малышка, иногда я так жесток к тебе.
– Что ты, вовсе нет… – Голос Лайл дрогнул.
– Только никому не говори, что мы задумали в последний раз попытать счастья с Робсоном. Не хочется снова переливать из пустого в порожнее. Видит Бог, я обожаю Алисию, но иногда она выводит меня из себя. Об этом должны знать только мы с тобой.
Глава 39
По возвращении в участок Марчу доложили, что его спрашивала какая-то дама.
– Ничего не передавала, сказала, что перезвонит. Некая мисс Сильвер.
Марч поднял бровь.
Телефон зазвонил через десять минут. До инспектора долетело знакомое покашливание.
– Ты вернулся? Вот и хорошо. Нам нужно встретиться. Я зайду прямо сейчас?
– Жду, – сказал Марч и повесил трубку.
Спустя некоторое время констебль ввел в кабинет мисс Мод Сильвер в опрятном платье тускло-серого шелка в лиловый и черный цветочек – ее прошлогодней летней обновке, в самый раз для прогулки по утреннему Ледлингтону. Соломенная шляпка с букетиком лиловой и белой сирени, купленная одновременно с платьем, успела выцвести и потускнеть. Воротник украшала брошь мореного дуба в форме розы. Наряд дополняли черные вязаные перчатки, черные туфли и черные чулки.
Мисс Сильвер с достоинством присела на стул, предложенный инспектором, и, дождавшись, когда тяжелый топот констебля стихнет в коридоре, без промедления перешла к делу:
– Рейф Джернинхем – один из наследников миссис Джернинхем.
Марч вместе со стулом развернулся к собеседнице:
– Что вы говорите!
– Двадцать тысяч фунтов.
Инспектор присвистнул.
– Хотел бы я знать, какая сорока принесла вам на хвосте эту новость.
Мисс Сильвер кашлянула.
– Я не сильна в современном жаргоне, однако полагаю, тебя интересует источник информации. Мне сказала об этом сама миссис Джернинхем.
– Она призналась, что оставила Рейфу Джернинхему двадцать тысяч?
– Именно так. Видишь ли, тогда в поезде я решила, что она все оставила мужу. И сегодня утром, когда мы случайно встретились в «Эшли», я уточнила этот вопрос.
На красивом лице Марча читалось недоверие.
– В «Эшли»? Вы расспрашивали ее там о завещании? – Недоверие сквозило также и в тоне инспектора.
– Разумеется, – ничуть не смутившись, ответила мисс Сильвер. – Миссис Джернинхем выбирала купальник, и, кроме нас двоих, у прилавка никого не было. Универсальный магазин – самое надежное место для конфиденциальных разговоров: окружающие так заняты тем, чтобы подобрать ленту в тон купленной два месяца назад, и прочее в том же духе, что слепы и глухи ко всему остальному. Мы мило беседовали, пока продавщица обслуживала покупателя у другого прилавка.
Откинувшись в кресле, Марч рассматривал свою бывшую наставницу и поражался тому, как хорошо она вошла в роль: кто станет прислушиваться к ее болтовне? Никому и в голову не придет, что эта старушка говорит что-то стоящее.
Инспектор напряженно улыбнулся:
– Выкладывайте, что там у вас.
Мисс Сильвер сложила руки в черных перчатках на потертой черной сумочке:
– Да я почти все рассказала. Я спросила о других наследниках. Она упомянула Рейфа Джернинхема. Еще я настоятельно посоветовала миссис Джернинхем связаться с поверенным и изменить завещание.
Марч махнул рукой.
– Такие распоряжения не дают по телефону.
Мисс Сильвер укоризненно кашлянула:
– Не важно. Главное, чтобы, придя домой, она объявила, что старое завещание уничтожено. Если кто-то хочет убить ее, сначала он удостоверится, что его зловещий план не пустая затея. Рискнув сейчас, он потеряет все.
– Это в равной мере относится к Дейлу и Рейфу Джернинхемам.
– Не забудь про леди Стейн.
– Вы всерьез полагаете, что кто-то из этой троицы покушался на жизнь миссис Джернинхем?
– Покушался, и не оставит дальнейших попыток. – После паузы мисс Сильвер спросила: – Разве ты не согласен?
Инспектор Марч с силой оттолкнул кресло.
– Ни ваше, ни мое мнение ничего не значит! Нужны доказательства. Пока что все против бедолаги Пелла. Сегодня утром я прогулялся по пляжу с Рейфом Джернинхемом, только время зря потратил. А перед этим беседовал с миссис Джернинхем. Она уверена насчет жакета: в последний раз надевала в воскресенье, Рейф помогал ей. Слабые отпечатки на воротнике это подтверждают. Он не обнимал ее за плечи, и никто ее не обнимал. Миссис Джернинхем сразу поднялась в спальню и повесила жакет в шкаф. Мужа рядом не было. Дейл Джернинхем мог дотронуться до спинки жакета когда угодно – его отпечатки наложились на отпечатки Пелла. Но главное, пальчики Рейфа Джернинхема самые резкие, а значит, они оставлены вечером в среду. Но я не могу этого доказать!
– А что говорит сам Рейф Джернинхем?
Марч рассмеялся.
– Его не проведешь! Скользкий как угорь. Принес кузине жакет, помог надеть. Больше ничего не знаю. Рейф Джернинхем прекрасно понимает, какую ценность имеют в глазах присяжных эти отпечатки. Я так и вижу, как он вещает в суде: «Да, я дотрагивался до жакета. Я помог миссис Джернинхем надеть его. Естественно, мои отпечатки там повсюду». Рейф Джернинхем смеялся мне в лицо, ему даже хватило нахальства пригласить меня поиграть в теннис.
Мисс Сильвер встала:
– Пожалуй, мне пора. Я и так отняла у тебя много времени.
– Не спешите. Миссис Джернинхем прислушалась к вашему совету изменить завещание?
Мисс Сильвер покачала головой:
– Вряд ли. Она обещала подумать, но, боюсь, у нее не хватит духу.
У двери Марч вздохнул:
– Я сделал что мог. Дал понять Рейфу Джернинхему, что его подозреваю. Начальство не хочет скандала. Да и нельзя же приставить полицейского к женщине в ее собственном доме! Как бы убедить ее уехать?
Мисс Сильвер снова покачала головой.
– Зачем, мой дорогой Рэндал? Какая разница, где произойдет следующий несчастный случай?
– Хотел бы я знать, – мрачно заметил Марч, – какую долю несчастных случаев составляют убийства?
– Немалую, – серьезно ответила мисс Сильвер и добавила после паузы: – Даже подумать страшно.
Глава 40
До вечернего кофе в тени кедра никто из обитателей Тэнфилда не вспоминал о визите инспектора. Лайл сама начала этот разговор и тут же прикусила язык.
Алисия деланно зевнула.
Рейф… Что случилось с Рейфом? Они старательно отводили глаза друг от друга, но на краткий волшебный миг между ними словно протянулась звенящая струна – и Лайл почувствовала… Страх? Гнев? Удивление? Заботу? Она не разобрала.
Мгновение прошло – и реальность обрушилась на них гневом Дейла.
– Марч? Когда?
– Утром. Тебя не было дома, – пробормотала Лайл смущенно, словно ребенок, обиженный несправедливым нагоняем.
Дейл звякнул чашкой о блюдце.
– И никто из вас не удосужился сообщить мне об этом? Чего он хотел? Или просто решил нас проведать? Скоро он тут поселится!
Рейф запрокинул голову на спинку полотняного кресла.
– Что тебя так злит? Марч – отличный малый, когда не ведет себя как полицейский.
– Чего он хотел?
– Поговорить со мной. И с Лайл.
– О чем?
Сощурившись, Рейф разглядывал темную зелень кедра над головой.
– Об отпечатках пальцев на жакете Лайл. Какой-то новый метод. Совместными усилиями мы залапали этот несчастный жакет сверху донизу. Плохо быть дружным семейством.
– Я-то тут при чем? – возмутилась Алисия.
Лайл вспыхнула.
– Речь о наших с Дейлом отпечатках, – любезно разрешил сомнения милой кузины Рейф. – Возможно, об отпечатках Уильяма и Эванса, наверняка – о пальчиках Лайл. У современной полиции таких фокусов хоть отбавляй. Знай себе бросай улики в цилиндр и вытаскивай оттуда готовенького убийцу.
– Рейф, что за шутки! – возмутилась Алисия.
– Хватит валять дурака, – буркнул Дейл, – рассказывай, что случилось.
Рейф выпрямился и открыл глаза.
– Да ничего еще не случилось. Кажется, никто из нас еще не в наручниках, но Марч точно положил на меня глаз. В последний раз, когда Лайл надевала жакет, я помогал ей, вот наш фантазер-инспектор и утверждает, что мои отпечатки самые четкие.
Дейл с ужасом смотрел на него.
– Он что, подозревает кого-то из нас?!
Рейф нагнулся и затушил о землю окурок.
– Он подозревает всех и каждого. Такой и родную мать не пожалеет.
– Это безумие! – воскликнул Дейл. – Чего ради нам убивать Сисси Коул?
Повисла пауза. Лайл старательно прятала глаза, разглядывая жухлую траву под ногами.
Раздался спокойный голос Рейфа:
– Найти мотив проще простого. На месте Марча я выдумал бы не меньше десятка.
– Рейф… – Дейл запнулся. – Ты же не хочешь сказать…
– Марч хочет. – Рейф встал. – Разумеется, улик у него нет и он не посмеет предъявить присяжным свои хваленые отпечатки. И он это знает. Мы обменялись ударами, и я легко взял матч. Однако теперь нам придется быть начеку. Всем нам.
Алисия подняла глаза на Рейфа, который, улыбаясь, полез в карман за портсигаром.