Затем выключил свет и вышел из кабинета.
В комнате Дейла Рейф нашел незапечатанный конверт без адреса, прислоненный к зеркалу. Две строчки с сильным наклоном, написанные усталой рукой Лайл, послание без начала и конца:
«Я больше не могу этого выносить. Простите меня…»
Рейф содрогнулся, узнав почерк Лайл. Когда она это написала? Зачем? Он вспомнил, как после ленча – Дейл с Алисией еще сидели за столом – в дверях столовой спросил Лайл в своей обычной шутливой манере, которой уже не вернуть: «Что с тобой, прелесть моя? По тебе словно каток проехал».
Лайл ответила с улыбкой: «Так и есть. Мы сочиняли слезное послание старому упрямцу Робсону. Извели стопку бумаги – и все без толку». Внезапно рука Лайл легла на его плечо. «Совсем забыла, Дейл не хотел никому говорить. Для него это слишком важно». И он сказал: «Не бойся, я тебя не выдам».
Несомненно, перед ним был один из испорченных листков. Слова, подсказанные, а возможно, и продиктованные Дейлом; убедительное доказательство того, что тело, которое волны прибьют к берегу завтра, – тело самоубийцы.
Рейф подошел к камину, поджег спичкой конверт и долго смотрел, как тот обращается в пепел. Затем вышел на балкон. Через окна в спальне Лайл на каменные перила падал бледно-желтый свет от затененной лампы – Лиззи была на посту.
Поверх густых крон Рейф смотрел на аллею, ведущую к морю. Всего час назад они с Лайл, спотыкаясь, брели по ней к дому.
Из пустоты возник слабый звук, которого он ждал. От волнения Рейф почувствовал его раньше, чем услышал. Время остановило свой ход, и все, что он передумал и перечувствовал, словно зависло между тем, что уже случилось, и неотвратимым будущим, которому еще предстояло случиться.
Мгновение неопределенности миновало, сметенное настоящим. Настойчивый гул мотора вгрызался в уши, и вскоре перерос в ревущее крещендо. Рейф любил этот звук, эту музыку полета, но сейчас она заставляла трепетать каждую жилку. Кульминацией стало появление самолета – черной точки, которую глаз различал на фоне черных холмов лишь по стремительному движению. Описав длинную дугу, самолет снизился, пронесся над домом и свернул к морю. Теперь он набирал высоту, выше, выше – черная птица на фоне мерцающего неба. Гул мотора постепенно затихал, и вот самолет исчез, но спустя мгновение снова ворвался в поле слуха и зрения, с ужасающим гулом рухнув в море. Волны сомкнулись над ним, и наступила тишина.
Дейл погиб.
Рейф стоял, облокотившись на перила, и смотрел перед собой, но видел не землю, которой владел Дейл, не море, ставшее его могилой… Вся их жизнь, такая неотделимая и такая обособленная, проходила перед его мысленным взором.
Вот Дейл в детской, сильный и властный даже в свои пять лет, довольный, что в очередной раз настоял на своем. Покорные Рейф и Алисия у его ног. Дейл-школьник, высокий и крепкий для своих лет, с небрежным благодушием покровительствует младшему кузену, которому науки даются куда лучше, чем спорт. Дейл – капитан футбольной и крикетной сборных, Дейл выигрывает регату, толкает штангу. Дейл, не знавший поражений, пока Алисия не дала ему отставку. Дейл, которому все давалось так легко, после ее отказа утративший ореол непобедимости.
Внезапное ли побуждение заставило его столкнуть Лидию со скалы? Или под маской великодушия всегда скрывался холодный и беспощадный убийца, привыкший добиваться своего, не гнушаясь средствами?
Алисия бросила его, Тэнфилду грозило разорение. Не с тех ли пор все пошло наперекосяк? Способен ли человек стать убийцей в одночасье, или безжалостная сторона его натуры дремлет, дожидаясь своего времени? Если считать себя и свою вотчину центром мироздания, жизни других людей теряют ценность, и жертвовать ими проще простого.
Сложилось бы все иначе, женись Дейл на Алисии? Дейл не стал бы убийцей – в этом не было нужды. Но почему Алисия отвернулась от него? Почему Алисия, обожавшая Дейла, который лишь позволял себя любить, вышла за Роуленда Стейна? Она никого не посвящала в свои секреты. Неужели, спрашивал себя Рейф, Алисия разглядела в Дейле эту жестокую темную сторону и испугалась? Теперь никто этого не узнает.
После отлично разыгранной сцены самоотречения и ярости Дейл без колебаний предложил руку Лидии Берроуз. Он явно не питал к ней никаких чувств, но как же искусно удавалось ему изображать влюбленного! В какой момент он решил задернуть занавес?
Дейл никогда не винил себя в смерти Лидии, а ее деньги до поры до времени позволяли ему безбедно существовать, не думая о будущем.
Дайте Дейлу то, что он требует, – и на свете не найдется человека более щедрого и благородного. Образцовый землевладелец, неутомимый труженик, всецело преданный своим арендаторам, великодушный хозяин, душа компании – эти маски Дейл менял легко и самозабвенно. Любил ли он Алисию хоть немного? Любил ли он хоть кого-нибудь? Или просто с наслаждением примеривал роли нежного возлюбленного, рачительного хозяина, отличного спортсмена?
Ответ неохотно пришел на ум. Дейл любил Тэнфилд. Не Алисию, не Лайл, не Рейфа – никого из людей. Тэнфилд, который был проекцией его самого. Свое владение, целиком завладевшее его душой.
Ночь кончалась. Над морем поднимался белый туман. Рейф повернулся и вошел в дом.
Глава 48
Поздним вечером того же дня инспектор Марч позвонил в дверь пансиона мисс Меллисон. Открыла сама хозяйка в цветастом переднике, с ниткой ярко-синих бус на шее. Седые волосы кучерявились над раскрасневшимся от июльской жары и кухонного чада лицом.
– Надеюсь, я не заставила вас долго ждать? У служанки сегодня выходной. Мисс Сильвер скоро появится, а вы посидите пока в маленькой гостиной. Дорогу вы знаете.
Мисс Меллисон засеменила к лестнице, на повороте продемонстрировав гостю подол кирпично-красного шерстяного платья, из-под которого дюйма на два выбивалась зеленая нижняя юбка из искусственного шелка. Неудивительно, что мисс Меллисон так раскраснелась.
В комнате, где мисс Сильвер принимала его в прошлый визит, пахло готовкой и средством для полирования мебели. Не успел инспектор распахнуть все окна, как вернулась мисс Сильвер, подтянутая, чопорная и невозмутимая.
– Мой дорогой Рэндал, как любезно с твоей стороны, что ты зашел меня навестить. Я жду не дождусь нашей встречи! Будь добр, садись. Ты ужинал?
– Да, благодарю.
Мисс Сильвер взяла новый моток бледно-розовой шерсти и горестно вздохнула:
– Что, теперь и муж?
Рэндал Марч чуть не подпрыгнул в кресле.
– Мисс Сильвер!
Пожилая дама чопорно кивнула.
– Ты удивлен, что я кое-что знаю?
– Я не удивлюсь, если вы оседлаете метлу и вылетите в окно! – хмыкнул инспектор.
Мисс Сильвер строго поджала губы.
– Дорогой мой Рэндал…
Она не успела пожурить бывшего воспитанника – дверь распахнулась, и мисс Меллисон вкатила в гостиную столик с кофейником, молочником, сахарницей и половинкой круглого бисквита, украшенного лимонной цедрой.
– Ах, зачем вы утруждались!
Мисс Меллисон уверила постоялицу, что ей это только в удовольствие. Хозяйка успела снять передник и припудрить носик. Глухое кирпично-красное шерстяное платье предстало перед гостями во всей красе, оттененное ярко-синими бусами, которыми торговали во всех сувенирных лавчонках Венеции. Мисс Меллисон просеменила к двери.
– Добрая душа, она меня совсем избаловала, – пробормотала мисс Сильвер и живо добавила: – Так о чем мы говорили? Ах да, тебя удивило, откуда мне известно, что прошлой ночью мистер Дейл Джернинхем разбил свой самолет. Брат посыльного из местного универмага работает на аэродроме. В самолете были какие-то неполадки, но им казалось, они все починили. Мне трудно судить, я не слишком в этом разбираюсь.
– Рад, что вы хоть в чем-то разбираетесь не слишком.
Мисс Сильвер кашлянула.
– Технические детали – удел специалистов. Так вот, Джонсон рассказал брату, что мистер Джернинхем все-таки взлетел, но за несколько минут до взлета его позвали к телефону. То ли его расстроили плохие новости из дома, то ли что-то случилось с самолетом, но мистер Джернинхем потерял управление и машина рухнула в море. Сотрудник береговой охраны, некто Пилкингтон, видел, как она упала. Когда Пилкингтон позвонил на аэродром, механики очень расстроились. Мистера Джернинхема любили за щедрость и простоту.
Инспектор Марч наблюдал за пожилой дамой с легкой улыбкой.
– Что еще вам известно?
Мисс Сильвер отхлебнула глоток кофе.
– Совсем мало. Отрезать тебе кусочек бисквита? Нет? И впрямь слегка суховат… О происшествии с миссис Джернинхем мы узнали от булочника, который снабжает хлебом Тэнфилд-Корт. Бедняжка! Мистер Рейф принес ее в дом промокшую до нитки и полуживую. Она упала в расщелину и не могла выбраться из-за прилива. Чудесное спасение, не правда ли?
– Можно сказать и так.
– Дальше все просто. Один несчастный случай – всего лишь несчастный случай. Но четыре подряд, причем с одним и тем же человеком!
– Четыре?
Мисс Сильвер отхлебнула кофе.
– Две недели назад миссис Джернинхем едва не утонула – пришлось делать бедняжке искусственное дыхание. Вскоре ее машина разбилась вдребезги, а сама она уцелела только чудом. Девушку, которой она подарила жакет, столкнули со скалы. А теперь миссис Джернинхем едва не захлебнулась. И спас ее мистер Рейф Джернинхем. Вернувшись домой, он первым делом позвонил кузену на аэродром. После чего мистер Дейл Джернинхем поднял в воздух самолет и рухнул в море. По-моему, трудно не заподозрить между этими событиями некую связь?
Марч посерьезнел и поставил чашку на поднос.
– Вы, как всегда, правы, но прошу вас – никому ни слова!
Мисс Сильвер оскорбленно подняла бровь.
– Мой дорогой Рэндал!
– Прошу извинить меня, я не хотел вас обидеть. Я же не могу запретить вам делать выводы, да вы и так уже все знаете, но это строго между нами. Начальник полиции не хочет скандала. И не только потому, что заботится о чести одной из старейших фамилий графства. Правительство приобрело у Рейфа Джернинхема – но только об этом никому! – парочку изобретений. Они считают сотрудничество с ним весьма перспективным, и уже предложили ему работу под Маклсфилдом. Меньше всего на свете им нужна огласка. Разумеется, Пелла отпустят. Материалы передадут генеральному прокурору, и дело замнут. Джернинхем погиб, и никто больше не намерен перетряхивать чужое грязное белье.