Девушка подошла к окну и отдернула штору, чтобы выглянуть во двор. С обратной стороны штора была подшита черным сатином, чтобы не пропускать свет, – значит, здесь тоже бывают налеты. Тени во дворе стали длиннее, быстро смеркалось. Слева находилась церковь, и последние солнечные лучи светили сквозь проймы пустых окон. Лора некоторое время любовалась закатом, потом, испугавшись, что опоздает к чаю, быстро привела себя в порядок и пошла вниз.
Глава 11
Все уже собрались в гостиной. Люси Эдамс разливала чай из огромного серебряного чайника. Когда Лора подошла, чтобы взять чашку, она представила ей свою «подругу мисс Сильвер» – невысокую женщину средних лет с опрятными чертами лица и густыми, мышиного цвета волосами, убранными в кичку и вдобавок стянутыми сеткой. Лора подумала, что из такой прически даже ночью не выбьется ни один волосок, и вспомнила слова Танис: «типичная гувернантка». Правда, такими гувернантки были во времена короля Эдуарда или даже раньше. В детстве Лору пичкали викторианскими книгами, так что она разбиралась в этом вопросе.
На мисс Сильвер, как и на кузине Люси, были лакированные туфли с бантиками и странные толстые чулки. Платье в цветочек – из тех, что продавцы тоннами сбывают безотказным пожилым леди со словами «для лета ничего лучше не найдете», – в случае мисс Сильвер представляло собой темно-зеленое поле с разбросанными пятнами оранжевого, фиолетового и светло-зеленого цветов. Словно точки-тире азбуки Морзе, подумала Лора. Глаз отдыхал на темно-зеленой жакетке без рисунка, шедшей в пару с платьем. Накладной кружевной воротничок скрепляла массивная овальная брошь с вышитыми мелким бисером инициалами родителей мисс Сильвер, вот уже сорок лет как почивших.
Не успела Лора поздороваться с мисс Сильвер, как ее усадили рядом с Агнес Фейн – видимо, это место специально приберегли для нее. Агнес расспрашивала о работе, интересах, друзьях. Внешне любезные, эти вопросы немного тревожили Лору. У нее появилось неприятное чувство, что кузина придирчиво выслушивает, взвешивает и оценивает каждое ее слово.
Неожиданно Агнес Фейн перевела разговор на Танис.
– Она была очень рада с вами познакомиться, хорошо, что вы смогли приехать. Как удачно сложилось, что Максвеллы и Петра как раз сюда собирались, ну и, конечно, Кэри Дэсборо – он у нас почти свой. Кэри – сын друга семьи, и мы надеемся, они с Танис скоро объявят о помолвке. Не знаю, сказала ли вам об этом Танис, но, как мне кажется, это не секрет.
Лора вспыхнула. У нее возникло тошнотворное чувство, что ее хитростью заманили в западню. Неудивительно, что ей не хотелось ехать. Теперь, чем бы ни обернулись ее отношения с Кэри, это будет выглядеть повторением старой истории. Именно этого Танис и добивается. Лилиан Феррерс украла Оливера у Агнес Фейн, а сейчас Лору выталкивают на освещенную прожекторами сцену, навязывая ей роль своей матери. Что бы ни случилось, Агнес Фейн будет считать, что Танис – невинная жертва. И Танис запросто разыграет этот фарс.
– Мы так любим его, – продолжала Агнес Фейн, – и очень хотим, чтобы Танис поскорее вышла замуж и устроила свою жизнь. Идея с Голливудом мне не по душе. Это не то будущее, которое мы с Люси для нее готовили. Вы, наверное, знаете, что мы ее воспитали – Танис нам как дочь, и мы хотим, чтобы на наших глазах выросли и ее дети.
Лора постоянно ощущала на себе взгляд темных глаз Агнес. Неожиданно кузина улыбнулась очаровательной улыбкой.
– Я обещала не разговаривать с вами о делах – вернее, вам лично я этого не обещала, – но разве не за этим вы приехали? Я люблю прямоту. Ходить вокруг да около не в моих привычках, и вот что я вам скажу: я выросла здесь, и Танис тоже здесь выросла. Я очень хочу, чтобы ее дети называли это место своим домом.
Пока Агнес говорила, с ее лица не сходила улыбка – улыбка знатной дамы, которой достаточно заявить о своих желаниях, чтобы они были исполнены.
– А теперь мне нужно сказать пару слов Элистеру Максвеллу. Позовите его, пожалуйста.
Элистер неохотно оторвался от беседы в тесном кружке, центром которого была Танис, и подошел к мисс Агнес, а Лора пересела на свободное место к мисс Сильвер. Она снова оказалась под пристальным взглядом, правда, на этот раз дружелюбным. Лора чувствовала себя девочкой, перешедшей в новую школу, которой предстоит разговор с директрисой, которая произнесет напутственную речь, призывая ее беречь честь школы и быть достойной ученицей. Вопреки ожиданиям мисс Сильвер сказала:
– Я знала ваших отца и мать.
Лора смягчилась. Ей вдруг стало радостно и уютно.
– Правда? – спросила она с особенной интонацией, которая значила гораздо больше, чем слова.
Мисс Сильвер кивнула:
– Я служила здесь по соседству до того, как они поженились. Тогда я еще учительствовала, и у меня был маленький подопечный в Фэархолм-Лейси, это в двух милях отсюда. Ваша матушка дружила с сестрой хозяина дома, и я часто ее видела, и вашего отца тоже. Вы похожи на них обоих.
– На маму я совсем не похожа…
– Конечно, вы брюнетка, а она была очень светлой блондинкой. Но есть некоторые особенности – манера улыбаться, держать голову, разговаривать, – которые достались вам от нее. В спальне мисс Фейн висят портреты ваших родителей – их написал Амори. Я понимаю, вам неудобно просить ее показать их, но, надеюсь, она это сделает сама.
У Лоры перехватило дыхание. Портреты висят в спальне – значит, все эти годы, каждый божий день…
– Как странно! – тихо сказала она.
Мисс Сильвер кивнула:
– Со стороны это может показаться странным, но такой уж у мисс Агнес характер. Она заказала три портрета. Все считают, что они очень хорошо получились.
– Три?
– Третий – ее собственный. Он висит в том конце, между окнами, прямо напротив вас.
Лора подняла глаза на стену напротив, скользнув взглядом по сидящим за столом Робину, Танис и Кэри Дэсборо, увлеченному беседой с Петрой Норт. Между южными окнами, обрамленными тяжелыми складками темной парчи под большими ламбрекенами с золотой бахромой, шла широкая панель из слоновой кости, над которой висело узкое длинное полотно в раме с потускневшей позолотой. Агнес Фейн была изображена спускающейся со ступеней лестницы, в амазонке и без головного убора. В одной руке она держала хлыст, в другой – яблоко. Портрет вышел таким естественным, что Лора словно перенеслась на двадцать лет назад. Возможно, эта высокая, красивая, властная женщина сейчас спустится с лестницы и пойдет кормить своего любимого коня, Черного Тюрбана, которому суждено погибнуть в овраге.
Лора побледнела и отвела взгляд. Мысли у нее путались, только один вопрос ясно звучал в голове: «Зачем?» Зачем вешать у себя в спальне портрет Лилиан и Оливера и смотреть на них каждый день? Зачем выставлять на всеобщее обозрение свой портрет в гостиной? То, что люди обычно прячут внутри, здесь было выставлено напоказ. Трагедия превращалась в выцветшее от ежедневной носки платье, которое с гордостью и горьким упрямством носят долгие годы. Какая это, должно быть, ужасная жизнь!
– Чудесная картина. У нас дома есть копии портретов родителей. Не знаю, кто и когда их сделал, – только чтобы не молчать, пролепетала Лора.
Девушка хотела задать мисс Сильвер тысячу вопросов, но та встала, подняв с пола свою корзинку для рукоделия.
– Я обещала показать Агнес новую вязку, – сказала она и направилась к инвалидному креслу.
Лора направилась было к Петре и Кэри, но Петра бросилась навстречу Элистеру который встал, чтобы уступить место мисс Мод Сильвер. Лора меньше всего рассчитывала на тет-а-тет с Кэри, но раз уж так вышло, решила этим воспользоваться.
– Кэри, это невыносимо. Кузина Агнес считает, что вы с Танис помолвлены, – проговорила она тихой скороговоркой.
Кэри засмеялся, но в его глазах блеснул гнев.
– Почему вы так думаете?
– Она сама мне сказала. Она сказала, что вы скоро объявите помолвку.
– Неужели? Мисс Агнес слишком спешит.
Лора стиснула руки.
– Вы не должны заговаривать со мной, не должны подходить ко мне близко… Неужели вы не понимаете?
Все будет выглядеть так, будто я встала между вами, как моя мать между кузиной Агнес и моим отцом. Кэри…
– Успокойтесь, – шепнул молодой человек и добавил громче: – Из тех окон видна торцевая стена Прайори. Пойдемте посмотрим.
– Наверное, уже темно… – возразила Лора. Ей было не по себе, можно сказать, даже страшно.
Кэри взял ее под руку.
– И хорошо, на развалины нужно смотреть именно когда темно. С неба всегда падает какой-то свет. Пойдемте!
– На улице холодно, – предупредила Люси Эдамс.
– Мы так далеко не собираемся, – смеясь, ответил Кэри.
Он подвел Лору к окну, раздвинул шторы и пропустил ее вперед. Молодой человек так ловко все проделал, что Лора не успела придумать предлог, чтобы отказаться. Он встал рядом и опустил за собой штору. Они оказались одни. За окном действительно было темно, от стекла шел пронизывающий холод.
– Дайте глазам привыкнуть. Через пару минут вы освоитесь и будете видеть лучше, – нарочито громким голосом произнес он. И, перейдя на едва слышный шепот, добавил: – Не волнуйтесь, слышите? Все будет хорошо.
– Сомневаюсь.
Кэри обнял ее за плечи.
– А я – нет. Танис заварила эту кашу – пусть она и расхлебывает. Я сегодня же, если получится, с ней поговорю. – Он снова повысил голос: – Теперь видите? Справа – западная стена церкви. Ближе к весне месяц светит через остатки витража в розетке. Интересный оптический эффект.
В сумерках начали проступать темные тени: сначала высокая стена, потом черная масса деревьев. Кэри прижал Лору к себе и почувствовал, что она дрожит. Он взял девушку за подбородок и приник к ее губам. Отпуская Лору, он сказал решительным шепотом:
– Это тебе на память. Я убью любого, кто встанет между нами. Ты моя – и не забывай об этом.
Не успела Лора опомниться, как снова оказалась в комнате. Все плыло у нее перед глазами. Ей казалось, что ее подхватила мощная волна и несет куда-то помимо собственной воли. У Лоры не было ни сил, ни желания сопротивляться. Она не смела взглянуть на Кэри: нужно было возвращаться к гостям. В стороне одиноко стояла Петра, рассеянно листая книгу. Почувствовав необыкновенное облегчение, Лора подошла к ней.