— Как я испугался. — Полицейский злобно усмехнулся. Все эти молокососы одинаковы.
— Еще как испугаетесь. Моя фамилия Коулмэн, — Райли сделал паузу. — Такая же, как у мэра.
— Беллами, проверь бумажник этого парня, — бросил водитель через плечо. Беллами извлек из заднего кармана брюк Райли его бумажник.
— Все, как он говорит. Райли Коулмэн. — Полицейская машина остановилась и съехала на пятнадцать футов в снег. — Снять с парня наручники?
— Да, черт побери, сними. Еще не хватало департамента на наши головы. Мне нужно кормить жену и детей.
— Осторожнее, — предупредил Райли. — У него сломано плечо, разве вы не видите?
— Перчатки малыша, Беллами. И утри ему нос.
— Разумно с вашей стороны, офицер, — огрызнулся Райли. — Как ты, Майк?
— Лучше… — Последовала небольшая пауза, потом Майк, потеряв сознание, обмяк на сиденье.
— Он без сознания. Теперь вы довольны? — закричал Райли. — Надо отвезти его в больницу. Быстрее!
— Сними и его наручники тоже, Беллами. Боже! Как бы мне хотелось оказаться во Флориде!
— Нет, не надо. Пусть мои наручники остаются. Вы уже сказали мне о моих правах и арестовали меня. Вы уже не можете от меня отделаться. Мой друг — другое дело. Отвезите его в больницу, а потом оформите мой арест. Ведь вроде так полагается?
— А потом твои дедушка и папочка вызволят тебя. Выметайся из машины. Мы отвезем твоего друга в больницу.
— Вы меня вышвырните из этой машины, — и это будет последнее, что вы когда-либо делали… Вы теряете время зря.
— Он прав. Парень все еще без сознания. И выглядит не самым лучшим образом, — холодно заметил Беллами. — Об этом молокососе мы можем позаботиться попозже.
Час спустя с помощью снегоочистителя, ехавшего впереди машины, полицейские пробились ко входу в больницу. Райли вытащили из фургона, а двое санитаров в белых халатах бросились на помощь Майку.
— Райли! — Перед ним стояла Сара. Райли заметил, что под левым глазом у нее расплывается синяк величиной с лимон. — Что случилось?
— У Майка раздроблено плечо. Кто-нибудь еще пострадал?
— Девону повредили дыхательное горло. Какой-то коп двинул его прямо по шее. Он в хирургическом отделении. Бетси сломали руку в двух местах. Келвину досталось. Ему заехали по щеке и нос слегка своротили. Ну, те и разбушевались. Мы первыми не начинали — не забывай.
— Ха, я же там был, помнишь? Черт, надеюсь, с Майком все в порядке. На мой взгляд, туго ему пришлось. Эти подонки надели на него наручники.
Сара сдвинула пакет со льдом, который прижимала к щеке, и бочком подошла к Райли.
— В вестибюле собралось не меньше сотни репортеров. Они ждут, что кто-то из нас поговорит с ними. Невероятно, что все они торчат здесь в такую погоду. Просто в голове не укладывается. Предполагалось, что демонстрация окажется мирной. Все мы сошлись на том, что насилия не будет в любом случае.
— Трудно не отбиваться, когда кто-то ломает тебе кости, — горько отозвался Райли. — Мирная — черта с два! Кто будет говорить?
— Думаю, что ты должен взять это на себя. Так будет полезно для нашего дела. Райли Сет Коулмэн из тех самых Коулмэнов. Ты вступаешь в игру?
Перед внутренним взором Райли промелькнуло видение: Сет и Мосс смотрят вечерний выпуск новостей. А затем всплыло лицо друга, пепельно-бледное, с посиневшими губами. Сара ждала. Но именно воспоминание о матери заставило его принять решение.
— О'кей, я сделаю это. Расскажи мне, что произошло после того, как нас швырнули в полицейскую машину. — Райли внимательно слушал, пока Сара излагала ход событий. Его живой ум тщательно анализировал факты, сопоставлял и располагал события в хронологическом порядке. Теперь он был готов.
— Копы не собираются разрешать тебе говорить с прессой. Мы могли бы подготовить для тебя сцену. Все репортеры находятся перед зданием больницы. Мы же — возле отделения скорой помощи, позади нее. Тебя, наверное, сразу же отправят в полицейский участок.
— Черт, они хотели выкинуть меня из машины, когда я сказал, что мэр — мой дедушка. Если прессе станет известно, что я один из техасских Коулмэнов, это действительно произведет впечатление. Я должен сделать это, — воинственно заявил Райли. — Они надели наручники на Майка, а он не смог выдержать боль. Слишком долго они меня держать не станут. Дай мне знать как можно быстрее, как остальные. Договорились?
— Само собой. Я думаю, случай с Солом — для нас самое выигрышное дело. Он умеет быть таким очаровательным с дамами. Ему сломали руку, и никто не обращает на него внимания. Ты только глянь на него — он уже назначил свидание той студентке-медсестре. Я попрошу его через эту девушку передать сообщение для прессы. А ты держись стойко и не позволяй увезти себя отсюда, пока репортеры не прибегут сюда. Дерись, если понадобится.
— Давай быстрее. Вон показались те двое полицейских. Сколько я продержусь, как ты считаешь? Я арестован, не забывай об этом.
Сара кинулась к Солу со своим поручением.
— О'кей, Коулмэн, пошли, чтобы твой папочка смог добыть для тебя хорошего адвоката, не вылезая из своей теплой постельки.
— Я никуда не поеду, пока не узнаю, как обстоит дело с моим другом. — Краем глаза он заметил, что белокурая медсестра стремительно помчалась к входной двери. Нужно было потянуть еще несколько минут. Сара прохаживалась неподалеку вместе с Солом.
Райли дал пресс-конференцию в наручниках, на ступеньках приемного отделения скорой помощи. Это интервью пустили в эфир в шестичасовом выпуске новостей. А в одиннадцать часов вечера этот выпуск повторили по всей стране.
В пять часов Агнес наконец смягчилась и позволила слугам уйти (теперь, когда дети разъехались, прислуга больше не жила в доме, а была заменена приходящей, слуги уходили после обеда). Однако Агнес не собиралась утруждать себя на кухне: она заранее заказала всевозможные блюда, стоило снегу начать падать.
— Думаю, мы поедим с подносов у камина, — оживленно предложила она. — Кухарка сварила чудовищных размеров горшок супа с бобами, и мы можем поесть сандвичей с ветчиной. Нужно быть справедливыми, Сет. Прислуга хочет побыстрее вернуться домой к своим семьям, а через час все дороги занесет. Мосс не возражает, и я позвонила в мастерскую, чтобы Билли присоединилась к нам. Вкусный горячий суп — самая лучшая еда в такую погоду.
— Девочка заблудится в снегопаде, — проворчал Сет.
— Ради бога, Сет, мастерская всего лишь на заднем дворе. Предполагаю, ты просто не хочешь, чтобы она появлялась здесь после того, как подала на развод. Если дело в этом, так и скажи. Я ей позвоню и скажу, чтобы не приходила.
— Кому сказать, куда не приходить? — спросил Мосс, входя в комнату и направляясь прямиком к бару.
— Я попросила Билли присоединиться к нам за ужином, поесть супу и сандвичей. — По голосу чувствовалось, что Агнес пытается оправдаться, чего она терпеть не могла.
— И ты позволишь, папа, чтобы этот развод выбил тебя из колеи? — с иронией спросил Мосс. Агнес, сощурив глаза, смотрела, как Мосс осушил бокал с двойной порцией виски и налил себе еще. Если он станет продолжать в том же духе, то рано или поздно не миновать грандиозного скандала. Лучше уж позвонить Билли и сказать, чтобы оставалась у себя в мастерской.
— Ты чертовски прав — это выбивает меня из колеи. Коулмэны не разводятся. Ты поскользнулся, мальчик. Я разочарован. Слыханное ли дело? Разводиться и в то же время общаться как ни в чем не бывало. Почему же она не соберется и не уедет, как заявила? Как получается, что наше гостеприимство для нее подходит, а ты нет? Скажи мне, мальчик.
— Брось, папа. Мы с Билли разберемся в наших делах. Мастерская принадлежит ей. Сойер удобнее здесь, чем в какой-нибудь квартире в городе.
— Девочка всю неделю в школе. А когда приезжает домой на уик-энды, то проводит время с друзьями. Где тут логика? — фыркнул старик.
Надеясь избежать назревавшего откровенного обмена мнениями, Агнес предложила включить телевизор и посмотреть вечерний выпуск новостей. Она как раз усаживалась в свое собственное мягкое низкое кресло, когда в комнату вошла Билли. Голова у нее была высоко поднята, на щеках горели два ярких пятна.
— Билли!
— Налить тебе выпить, Билли?
— Спасибо, Мосс. Я бы выпила шерри.
— Сет говорит, погода ужасная. Он боялся, что ты не найдешь дорогу до дома, — нервно заявила Агнес.
— Не хочешь ли ты сказать, что Сет надеялся, что я потеряюсь? Дом сияет огнями, как рождественская елка, — мне оставалось лишь идти по прямой. Только вот ноги промокли. Не возражаете, если я сяду поближе к огню? — Она смотрела прямо на Сета, который коротко кивнул, не утруждая себя ответом.
— Дорогая, я сейчас сбегаю наверх и принесу тебе тапочки. Я не хочу, чтобы ты простудилась. С пневмонией не шутят, — озабоченно предложила Агнес.
Поленья в камине шипели и потрескивали. Билли отодвинулась от него и устроилась возле сервировочного столика, который установила мать. Суп, крекеры и чашка кофе — этого для нее достаточно. Она опустила ложку в тарелку, когда на экране появилось изображение ее сына.
— Какого черта Райли делает на телевидении? — взревел Сет.
— Это Райли! — удивился Мосс, не донеся сандвич до рта.
Билли молча смотрела на происходящее на экране.
Через пять минут они знали, что делает их сын и внук на телевидении. В порыве гнева Сет швырнул свой суп, бокал и сандвич в камин. Лицо Мосса стало мрачным, под стать бушевавшей за окнами непогоде. Агнес поникла в своем кресле. Билли спокойно доела суп, потом извинилась и вернулась в мастерскую, мысленно аплодируя своему сыну. Если он действительно верил в то, что делал — а она чувствовала, он верит, — то остается только пожелать ему побольше сил и упорства.
Билли не успела выйти за дверь, как принялся звонить телефон. У Коулмэнов теперь будет хлопот полон рот. Бедный Мосс. Какой удар по его гордости.
После одиннадцатичасового выпуска новостей Агнес позвонила ей по телефону в мастерскую: