[86].
После нанесения артиллерийского и авиационного удара по огневым средствам обороняющихся противник предпринял первую атаку в направлении на Черкасское, которая была отражена. В отчете штаба Воронежского фронта отмечается, что «широко развитая система траншей и убежищ в нашей обороне» привела к незначительным потерям в живой силе от артиллерии и авиации[87]. Вскоре противник, несмотря на большие потери, наращивая усилия, начал вторую атаку в том же направлении силами до двух пехотных полков со 100 танками. В ходе атаки враг широко применял дымовые завесы на фронте 1,5–2 км для ослепления командных и наблюдательных пунктов обороняющихся и прикрытия своих выдвигающихся воинских частей и подразделений. Противотанкисты снова открыли сосредоточенный огонь и подбили 10 вражеских боевых машин, однако около 40 танков все же прорвались западнее Черкасское, где были остановлены сосредоточенным огнем артиллерии. Оставшиеся танки и пехота врага, отсеченные огнем артиллерии, с потерями отошли на юг. На это направление для усиления штаб артиллерии армии выдвинул 496-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, а затем 27-ю истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду из противотанкового резерва армии. В результате плотность противотанковой артиллерии увеличилась с 9—11 до 15–20 орудий на 1 км фронта[88].
Основу материальной части противотанковых полков фронтов составляли 76-мм дивизионные пушки Ф-22УСВ и ЗИС-З. Два артполка имели на вооружении более мощные 76-мм орудия обр. 1936 г. (Ф-22), переброшенные с Дальнего Востока, а один полк – 107-мм пушки М-60. Общее количество 76-мм орудий в противотанковых артполках почти вдвое превышало количество 45-мм пушек, которые в основном использовались в противотанковых опорных пунктах. Однако 45-мм противотанковые орудия показали низкую эффективность в борьбе с новыми танками противника.
Если с танками Pz-III и Pz-IV они боролись относительно успешно, то против «тигров», «пантер» и «фердинандов» на средних и дальних дистанциях 45-мм противотанковые орудия были бессильны. Лобовая броня корпуса «пантер» не пробивалась и огнем 76,2-мм дивизионной пушки ЗИС-З. Даже 122-мм снаряды гаубицы М-30 и 85-мм зенитного орудия вызывали лишь деформацию их брони. Мощное бронирование штурмового орудия «фердинанд» обеспечивало его неуязвимость для снарядов практически всех советских орудий при стрельбе в лоб; борт и корма не пробивалась 45-мм бронебойными снарядами, а 76-мм снаряды пробивали ее броню только с предельно малых дистанций (менее 200 м). Принятая на вооружение зимой 1943 г. под индексом М-42 взамен 45-мм пушки обр. 1937 г. усовершенствованная 45-мм противотанковая пушка не давала ощутимого превосходства, так как могла считаться достаточно эффективной против бортовой брони вражеских танков на небольших расстояниях только при использовании подкалиберного снаряда. При дальности стрельбы 300 и 500 м и угле встречи с броней 90 град. 45-мм подкалиберный снаряд, выпущенный из пушки обр. 1942 г., пробивал 95 и 80 миллиметров брони соответственно. В том же году были разработаны 76-мм и 57-мм подкалиберные снаряды. Их появление позволило ЗИС-З на дистанциях ближе 500 м уверенно поражать вертикальную 80-мм броню, но 100-мм вертикальная броня так и осталась для нее непосильной. Основным недостатком подкалиберных снарядов была их дороговизна, так как сердечники снарядов изготовлялись методом порошковой металлургии путем спекания дефицитного карбида вольфрама, который приходилось даже закупать за границей. По этой причине объем выпуска подкалиберных снарядов в 1943 г. был крайне незначительным.
Снаряды выдавали командирам орудий истребительно-противотанковых артиллерийских полков на счет, причем утрата хотя бы одного снаряда наказывалась достаточно строго. Помимо подкалиберных в боекомплект 76-мм орудий в 1943 г. были введены также бронебойные снаряды нового типа с локализатором (БР-350Б), повысившие бронепробиваемость орудия на дистанции 500 м на 6–9 мм и обладавшие более прочным корпусом. Тогда же в войсках появились и кумулятивные снаряды к орудиям с небольшой начальной скоростью (76-мм полковым пушкам и 122-мм дивизионным гаубицам), однако их эффективное применение было возможно лишь на небольших дальностях (до 500 м). Не оправдало надежд применение для борьбы с германскими тяжелыми танками самоходных 122-мм гаубиц и 152-мм гаубиц-пушек, имеющих навесную траекторию, больше подходящую для разрушения полевых оборонительных сооружений и контрбатарейной борьбы. К тому же эти орудия имели низкую скорострельность, которая значительно уступала скорострельности танковых орудий, что ставило эти самоходные орудия в невыгодное положение в дуэльном противоборстве. Напротив, 122- и 152-мм пушки хорошо зарекомендовали себя в боях[89]. Так, к сражению на Курской дуге Центральному фронту было доставлено на самолетах 75 тыс. подкалиберных снарядов для 45-, 57- и 76-миллиметровых пушек и 6700 кумулятивных – для 76-миллиметровых полковых пушек и 122-миллиметровых гаубиц[90].
Летом 1943 г. несколько противотанковых воинских частей были вооружены 57-мм противотанковой пушкой, «которая превосходила все наши пушки по основным показателям»[91]. Дальность прямого выстрела была у нее 1100 м, на дальности 500 м пробивала 100-мм броню, то есть лобовую броню «тигра».
Орудия большой и особой мощности находились в резерве, так как по своим техническим характеристикам не предназначались для противотанковой обороны. Батарея 203-мм гаубиц Б-4 капитана Василевского была развернута на огневой позиции в районе северо-восточнее станции Поныри. Внезапно один из расчетов батареи на удалении около 500–600 м обнаружил германский «тигр». Медлить было нельзя, и капитан Василевский скомандовал: «По танку, прямой наводкой, огонь!» Грянул выстрел. Когда дым разрыва расселся капитан обнаружил вместо грозной боевой машины только груду обломков.
Такого шока, по-видимому, враг не испытывал ни в один из дней войны. В докладе германского офицера К. Баузовица этот случай описывался так: «Русские обрушили на нас мощь своего самого мощного противотанкового орудия. От ведущего колонну танка не осталось и следа. Первым же попаданием артиллерийский расчет угодил снарядом между корпусом и башней. Атака была остановлена»[92]. Противник так и не узнал, из какого именно орудия одним выстрелом мощный танк превратили в хлам.
Почти одновременно в район Быковки по приказу командующего армией подошла из противотанкового резерва 28-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада с задачей задержать продвижение танков врага, прорвавшихся в район Березова в полосе соседней 52-й гвардейской стрелковой дивизии (гвардии полковник И.М. Некрасов). К сожалению, распоряжение гвардии генерал-лейтенанта И.М. Чистякова не было реализовано в полном объеме. Как потом выяснилось, бригада имела 50 % некомплект средств тяги. Те батареи, которые имели автотранспорт, опоздали с выходом на назначенные рубежи из-за непрерывных бомбежек[93]. К этому времени противотанковые полки, приданные гвардейцам, потеряли почти половину огневых средств[94]. Соединение гвардии полковника И.М. Некрасова, лишенное поддержки противотанкистов под натиском противника, оставило важный опорный пункт.
Следует отметить, что во второй половине дня враг продолжил наступление крупными силами боевых машин в обход Черкасское одновременно с востока и запада. В ожесточенном бою за Коровино и Черкасское противотанковая артиллерия подбила и уничтожила до 80 вражеских танков и штурмовых орудий.
Поучительными в этих оборонительных боях явились действия 27-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады подполковника Н.Д. Чеволы. В то время, когда колонна из 30 вражеских танков подошла к Черкасскому, 1-я батарея 1837-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка (майор Н.Е. Плысюк) открыла по ним огонь с дистанции не менее 1000 м и сразу подбила три танка. Получив жесткий отпор, колонна танков вынуждена была повернуть с целью обойти Черкасское с севера. Оценив обстановку, командир 1-й батареи решил параллельно ей двинуть свое подразделение. И как только боевые машины врага, обходя Черкасское, подставили свои борта, батарея не замедлила развернуться и с ходу открыла по ним меткий огонь. Следует отметить, что почти одновременно открыли огонь также 3-я и 5-я батареи. Как бывало не раз, артиллеристы первыми выстрелами подожгли 10 танков, а остальных принудили отойти и скрыться в лощине. Всего в этом бою противотанкисты под командованием майора Н.Е. Плысюка уничтожили «танков средних – 30, танков Т-VI «Тигр» – 5, пушек самоходных – 1, автомашин – 11, вражеских солдат и офицеров – 330»[95]. За этот бой командир полка был удостоен ордена Ленина.
Немаловажную роль сыграл командир бригады, который, достоверно выяснив направление подготавливаемой новой атаки противника, принял решение ночью перебросить оба полка в район южнее Луханино. Утром 6 июля танковая колонна противника предприняла попытку двинуться по дороге на Дубраву и, попав под фланговый огонь 1837-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, потеряла 12 танков, после чего вынуждена была отойти на исходный рубеж.
В это время командующий армией, разгадав замысел противника, в ночь на 8 июля распорядился перебросить бригаду в район Верхопенье. Как свидетельствуют документы, все батареи 1837-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка оперативно заняли хорошо замаскированные огневые позиции вдоль шоссе на расстоянии не более 500 м от него. При этом два 76-мм орудия из четырнадцати были выставлены отдельно у шоссе с задачей открыть огонь по танкам с дальности до 2000 м, для того чтобы привлечь на себя их внимание.