Противник по-прежнему продолжал атаковать позиции противотанкистов. Так, утром 8 июля два полка мотопехоты противника при поддержке до 100 танков и штурмовых орудий начали наступление вдоль шоссе на север. При этом два так называемых «заигрывающих» орудия противотанкистов с дистанции 2000 м открыли огонь по головным вражеским танкам. К сожалению, огнем из танков противник сумел уничтожить оба орудия с расчетами и устремился вперед, не обнаружив расположенных и хорошо замаскированных на его фланге батарей полка. Затем, когда колонна втянулась в сектор обстрела, все батареи одновременно открыли внезапный фланговый огонь. Дальнейшие события развивались стремительно. Так, в течение 8 минут полк подбил и сжег 29 танков и 7 штурмовых орудий противника[96]. В результате атака противника была сорвана. После войны, по инициативе местных органов власти и ветеранских организаций, на месте гибели героических расчетов двух орудий установлен памятник артиллеристам 6-й гвардейской армии как символ доблести противотанкистов против вражеских боевых машин.
Всего с 5 по 9 июля 27-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада уничтожила 66 танков, из них 14 «тигров» и штурмовых орудий противника, потеряв при этом 19 орудий с расчетами. В данном случае опыт боев показал, что создание огневого мешка стало основной формой действия групп орудий и лучшим способом наиболее эффективного использования их огня[97]. Гвардии подполковник Н.Д. Чевола за мужество и героизм, умелое руководство соединением в этих боях был награжден орденом Ленина.
Прорвавшиеся в глубину обороны танки и штурмовые орудия противника, пытавшиеся «утюжить» окопы, стрелки уничтожали противотанковыми гранатами РПГ-40 и бутылками с зажигательной смесью «КС». На переднем крае и в глубине обороны воинских частей первого эшелона умело действовали 5-я и 95-я отдельные роты фугасных огнеметов. Особенную стойкость проявили воины взвода лейтенанта З.Ф. Фасхиева из 95-й отдельной роты фугасных огнеметов (старший лейтенант Пахомов) на подступах к населенному пункту Быковка. 5 июля взвод «уничтожил 7 танков и до 40 солдат и офицеров»[98]. Продвижение противника было остановлено на 1,5 часа. За личное мужество и умелое руководство подразделением командир взвода был удостоен ордена Отечественной войны II степени.
Для борьбы с вражескими танками в первый день наступления применили эффективное в рассматриваемое время средство – собак – истребителей танков[99]. Так, одна из рот 27-го отдельного батальона собак-миноискателей и истребителей танков (капитан Н.Д. Шишов) действовала на переднем крае в полосе обороны 52-й, 67-й гвардейских и 375-й стрелковых дивизий повзводно. Например, 5 июля «четвероногие бойцы» взвода лейтенанта А.Г. Лисицына в районе Черкасское «при отражении ожесточенных атак танков и пехоты противника… подорвали 4 танка противника и истребили до 150 солдат и офицеров противника»[100]. За личное мужество и умелое руководство подразделением командир взвода был награжден орденом Красного Знамени. 27-й отдельный батальон собак-миноискателей и истребителей танков в период ожесточенных боев 4—12 июля на белгородском направлении подорвал собаками 15 танков[101].
В составе 52-й гвардейской стрелковой дивизии успешно действовал 133-й отдельный батальон противотанковых ружей.
Таким образом, опыт ожесточенных оборонительных боев 5–8 июля 1943 г. показал, что наличие сильного противотанкового резерва позволило командующему 6-й армией гвардии генерал-лейтенанту И.М. Чистякову в результате своевременного маневра воинскими частями резерва значительно повышать плотности противотанковых средств на угрожаемых направлениях, а потом во взаимодействии с огнем стрелковых подразделений и воинских частей, а также танков успешно парировать массированные атаки танков противника.
1.6. Создание группировки и построение системы огня артиллерии в оборонительной операции 13-й армии 5–6 июля
К началу оборонительного этапа сражения 13-я армия генерал-лейтенанта Н.П. Пухова была усилена 4-м артиллерийским корпусом прорыва РГК (5-я и 12-я артиллерийские дивизии прорыва и 5-я гвардейская минометная дивизия М-30).
Масштабному танковому удару противника советское командование противопоставило массирование артиллерии. Решением Ставки ВГК в районе Курского выступа было сосредоточено 25 % артиллерии, действовавшей на советско-германском фронте, которая массированно располагалась на важнейших направлениях.
Всего в армии имелось 12 артиллерийских полков в стрелковых дивизиях и 41 артиллерийский полк РГК, что составляло в общей сложности 2934 орудия (в том числе 757 противотанковых) и миномета, 105 боевых машин и 432 рамы РА. Плотность достигала 105 орудий (в том числе 24 противотанковых), минометов, 3,5 боевые машины РА и 13,5 рамы М-30 на 1 км фронта[102]. Впоследствии было установлено, что это была максимальная плотность артиллерии в обороне за время Великой Отечественной войны.
Оборона армии строилась в три эшелона. При создании группировки артиллерии Военный совет армии стремился сохранить максимальное количество артиллерии РГК в своем подчинении. Этому способствовали относительно узкая полоса обороны армии – до 32 км, а также наличие опытных штабов артиллерийского корпуса прорыва и артиллерийских дивизий прорыва.
В 8, 148, 81 и 15-й стрелковых дивизиях первого эшелона из штатной и приданной артиллерии были созданы артиллерийские группы поддержки пехоты (ПП) в составе от одного дивизиона до артиллерийского (минометного) полка.
Приданный армии 4-й артиллерийский корпус прорыва РГК (командир – генерал-майор артиллерии Н.В. Игнатов, заместитель командира по политчасти – полковник В.В. Бабицкий, начальник штаба – полковник Н.А. Зернов) составлял «артиллерийскую группу усиления армии», 12-я артиллерийская дивизия прорыва РГК (полковник М.Н. Курковский) этого корпуса – правую артиллерийскую подгруппу в полосе обороны 15-го стрелкового корпуса (генерал-лейтенант И.И. Людников), 5-я артиллерийская дивизия прорыва РГК (полковник А.И. Снегуров) – левую подгруппу в полосе 29-го стрелкового корпуса. Легкие, гаубичные и минометные полки артиллерийских дивизий образовали группы усиления ПП стрелковых дивизий первого эшелона.
Группы усиления артиллерии поддержки пехоты стрелковых дивизий создавались из легких пушечных, гаубичных и минометных бригад артиллерийских дивизий. Воинские части этих бригад распределялись по подгруппам также по числу стрелковых полков первого эшелона дивизий. Эти подгруппы имели связь с группами поддержки пехоты, организованными в стрелковых полках, и выполняли задачи по заявкам командиров стрелковых полков.
Тяжелые гаубичные артиллерийские бригады обеих артиллерийских дивизий располагались во второй полосе обороны и входили в группы усиления артиллерии поддержки пехоты 74-й и 307-й стрелковых дивизий, находившихся во вторых эшелонах своих стрелковых корпусов. Гаубичные артиллерийские бригады большой мощности располагались в тыловой армейской полосе в качестве артиллерийского резерва командующего фронтом.
5-я гвардейская минометная дивизия (в составе 16, 22 и 23-й гвардейских минометных бригад) 4-го артиллерийского корпуса прорыва РГК совместно с пятью отдельными минометными полками (6, 37, 65, 87 и 324-м) составляла армейскую группу полевой РА. Причем четыре отдельных минометных полка этой группы были выделены для поддержки стрелковых дивизий первого эшелона армии, а 5-я гвардейская минометная дивизия и один отдельный минометный полк оставлены в распоряжении командующего армией.
Создание высокой плотности артиллерии и ее эшелонирование давали возможность наращивать огневое воздействие по прорвавшемуся в глубину обороны противнику. Наличие артиллерийских групп ПП и дальнего действия (ДД) позволяло надежно управлять огнем и маневром артиллерии командирам стрелковых и артиллерийских соединений.
Последовавшие вскоре боевые действия показали, что вся система огня была построена так, чтобы успешно вести борьбу с танками противника. По указанию командующего артиллерией армии генерал-майора артиллерии А.Н. Панкова артиллерия готовила дальние огневые нападения, сосредоточенный и массированный огонь, ПЗО против танков, НЗО против пехоты и систему противотанкового огня из противотанковых опорных пунктов и районов. Однако дальние огневые нападения, как и в предшествующих оборонительных операциях, применялись редко. Объяснялось это тем, что противник находился в непосредственном соприкосновении с войсками 13-й армии.
НЗО штабом артиллерии армии был спланирован только на важнейших направлениях, на фронте около 8 км, что прикрывало только 25 % полосы обороны армии. Это объяснялось наличием большого количества участков или районов сосредоточенного и массированного огня как перед передним краем, так и в глубине обороны.
Заблаговременно для сокращения времени на открытие огня проводились ежедневные тренировки штабов артиллерии соединений, подразделений разведки и огневых взводов, в результате чего удалось добиться открытия планового огня через 1–2 минуты и непланового – через 5–6 минут[103].
2 июля в 2 часа 10 минут командующий войсками Центрального фронта генерал армии К.К. Рокоссовский получил директиву № 30144 Ставки ВГК, в которой говорилось: «По имеющимся сведениям, немцы могут перейти в наступление на нашем фронте в период 3–6 июля»[104]. Командующий фронтом, получив директиву Ставки ВГК, немедленно довел ее до командующих армиями. Около 11 часов утра того же дня он лично позвонил каждому из них конкретную задачу по отражению наступления противника. Одновременно генерал армии К.К. Рокоссовский подписал директиву № 00356/оп, в которой, в частности, потребовал: «…3. При установлении признаков наступления и атаки немедленно начать контрподготовку с целью сорвать атаку противника. К контрподготовке привлечь всю артиллерию…»