[75]. К сожалению, другие подобные примеры эффективности нанесенных ударов в оперативных документах противника встречаются не часто.
Всего в 7-й гвардейской армии на артиллерийскую контрподготовку было израсходовано в среднем 0,5 боекомплекта всех калибров.
Представитель Ставки ВГК Маршал Советского Союза Г.К. Жуков дал в целом высокую оценку работе артиллеристов: «Следует сказать, что штабы артиллерии и все командующие артиллерией фронтов, армий и соединений хорошо и умно поработали над организацией артиллерийской обороны и контрподготовки»[76]. Однако, анализируя результаты контрподготовки, Г.К. Жуков пришел к выводу, «что как Центральный, так и Воронежский фронты начали ее слишком рано, когда живая сила противника еще находилась в укрытиях, а танки в выжидательных районах»[77]. Полководец высказал предположение, о том, что контрподготовку следовало бы начать на 30–40 минут позже.
В последние годы ставится под сомнение факт проведения контрподготовки, поскольку о ней, дескать, не упоминается в мемуарах генералов вермахта. Современные авторы Ю.Н. Фесенко и А.Г. Шалковский последнее объясняют следующим образом: «Чванливым гитлеровским полководцам, через губу упоминавшим об успехах советских войск, вряд ли хотелось вспоминать о контрподготовке, так как описателям успехов вермахта во Второй мировой войне пришлось бы признаться, что они не уберегли тайну из тайн – начало атаки немецких войск, то есть время, когда войска особенно уязвимы, покинули укрытия и изготовились для наступления в сосредоточенных боевых порядках»[78].
Справедливости ради отметим, что некоторые военачальники признавали негативные последствия контрподготовки советских войск. Например, бывший генерал-полковник вермахта Э. Раус вспоминал: «Русские узнали о дате атаки, вероятно, после разведки боем на левом фланге, проведенной 4 июля. С 02.00 до 02.20 русские открыли сильнейший артиллерийский огонь по предполагаемым участкам форсирования возле Белгорода, нанеся немцам серьезные потери»[79].
В целом контрподготовка, несомненно, ослабила артиллерийский и массированный удар врага по советским войскам. В руках исследователей пока нет данных о реальном уроне, нанесенном противнику в результате контрподготовки. Анализ архивных документов показал, что устоявшиеся за многие десятилетия представления о значительных результатах контрподготовки не соответствуют действительности. Вероятно, огонь советской артиллерии пришелся в основном по укрытой живой силе врага. Кроме того, огонь в ряде случаев велся по площадям, что позволило избежать больших потерь.
1.5. Действия противотанковых резервов 6-й гвардейской армии в оборонительной операции 5–8 июля
6-я гвардейская армия гвардии генерал-лейтенанта И.М. Чистякова имела в своем составе семь стрелковых дивизий (67, 71, 90, 51, 52 и 89-я гвардейские, 375-я стрелковые дивизии) и одну 96-ю танковую бригаду. При этом в первом эшелоне оборонялось четыре дивизии, во втором – три. Решением Военного совета Воронежского фронта армия усиливалась накануне наступления противника десятью истребительно-противотанковыми артиллерийскими полками и двумя бригадами[80].
Противотанковая оборона была организована на глубину 20–23 км. За нею на армейском тыловом рубеже располагалась часть сил 69-й армии, с учетом которых общая глубина противотанковой обороны на этом направлении достигала 30–35 км.
В главной полосе обороны 6-й гвардейской армии было создано 20 противотанковых опорных пунктов (по шесть в 71-й гвардейской и 375-й и по четыре в 67-й и 52-й гвардейских стрелковых дивизиях). Кроме того, 71-й стрелковой дивизии были приданы 1666-й и 868-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки, которые, развернувшись в боевой порядок, образовали два противотанковых района. Приданный 67-й гвардейской стрелковой дивизии 611-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк также оставался в распоряжении командира дивизии и, развернувшись в боевой порядок, образовал противотанковый район в Черкасском. Одновременно он выполнял и функции артиллерийско-противотанкового резерва дивизии. 52-й гвардейской стрелковой дивизии были приданы 538-й и 1008-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки. Первый, оставаясь в подчинении командира дивизии, занимал противотанковый район в Каменном Логе, второй – в районе Козьмо-Демьяносвкий и составлял противотанковый резерв командира стрелковой дивизии. Приданные 375-й стрелковой дивизии три истребительно-противотанковых артиллерийских полка образовали три противотанковых района: в Шопино, Хохлово и Дальней Игуменке[81]. Комендантами противотанковых районов являлись командиры истребительно-противотанковых артиллерийских полков.
При этом восемь из этих полков придавались соединениям первого эшелона, а 27-я (подполковник Н.Д. Чевола) и 28-я (майор В.П. Косачев) истребительно-противотанковые бригады РГК (каждая в составе двух истребительно-противотанковых артиллерийских полков), 493-й и 496-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки составляли противотанковый артиллерийский резерв армии, в котором всего насчитывалось шесть полков и 128 орудий. Резерв был разбит на четыре группы, которые располагались в четырех районах, где держали оборону стрелковые дивизии первого эшелона, с удалением от наиболее вероятных направлений их применения от 2 до 18 км. Средняя плотность противотанковой артиллерии в 64-километровой полосе обороны армии составляла 9 орудий на 1 км фронта[82].
Противотанковые опорные пункты в 6-й гвардейской армии совмещались, как правило, с ротными районами обороны, а в некоторых случаях и с батальонными районами обороны, расположенными на наиболее важных танкоопасных направлениях. В отличие от 13-й армии в 6-й гвардейской армии противотанковые опорные пункты в стрелковых дивизиях в противотанковые районы не объединялись, а их комендантами назначались не пехотные, а артиллерийские командиры.
В соответствии с указаниями командующего артиллерией 6-й гвардейской армии гвардии генерал-лейтенанта Д.И. Турбина для проверки возможности реализации плана маневра противотанкового резерва нередко проводились тренировочные выезды некоторых его батарей на намеченные заранее рубежи развертывания.
Штабом артиллерии Воронежского фронта во главе с генерал-майором артиллерии С.Б. Софрониным с целью ослабления силы возможного первого удара врага, который изготовился к наступлению, в полосе обороны 6-й гвардейской армии была заранее спланирована артиллерийская контрподготовка. 4 июля в 22.30 в полосе объединения был осуществлен пятиминутный огневой налет по 46 объектам, в том числе 17 районам сосредоточения танков и пехоты врага, 12 артиллерийским батареям, 17 наблюдательным пунктам и ряду других выявленных целей[83].
5 июля в 3 часа ночи артиллерийская контрподготовка была проведена согласно плану в полном объеме в течение 25 мин. При этом в ходе контрподготовки артиллеристы израсходовали до половины боекомплекта боеприпасов. К контрподготовке кроме штатной артиллерии привлекалась и артиллерия соседней 40-й армии генерал-лейтенанта К.С. Москаленко. Всего в ней участвовало 686 орудий и минометов. Реальные результаты контрподготовки доподлинно неизвестны, явно недостает документального материала. В настоящее время российские исследователи уже не повторяют завышенные цифры потерь противника в живой силе и танках в результате контрподготовки. Очевидно, что огонь советской артиллерии пришелся по укрытой живой силе противника[84]. Безусловно, какой-то урон в живой силе и боевых машинах был нанесен. Кроме того, была нарушена проводная связь, что в некоторой мере затруднило управление огнем в ходе артиллерийской подготовки[85].
Схема 7. Осуществление маневра в ходе оборонительной операции Воронежского фронта
Учитывая данные войсковой разведки, командующий армией гвардии генерал-лейтенант И.М. Чистяков до начала наступления вражеской группировки приказал передать из резерва объединения в распоряжение командира 71-й гвардейской стрелковой дивизии (гвардии полковник И.П. Сиваков) 493-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, который к 3.30 5 июля занял боевой порядок в районе Коровино, (иск) Черкасское.
Известно, что 5 июля в 6.00 противник перешел в наступление на двух направлениях. Так, главный удар был нанесен в полосе 6-й гвардейской армии силами двух танковых корпусов 4-й танковой армии (командующий – генерал-полковник Г. Гот). При этом в полосе армии враг нанес удар одновременно на двух участках фронта: Коровино, Черкасское шириной 6 км, где наступало до 300 танков и штурмовых орудий 48-го танкового корпуса, и Задельное, Березов шириной 6 км, где атаковало около 400 боевых машин II танкового корпуса СС (обергруппенфюрер СС П. Хауссер). В первом эшелоне ударной группировки генерал-полковника Г. Гота наступали четыре танковые (3-я, 11-я, «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх»), одна моторизованная («Великая Германия») и две пехотные (167-я, 332-я) дивизии. Гитлеровский военачальник решил прорываться вдоль крупных грейдерных дорог. Рывок вдоль них позволял обойти хорошо укрепленные поймы рек Ворксла и Ворсклица, не ввязываться в тяжелые бои, а окружить в этом районе войска 6-й гвардейской армии.
Следует подчеркнуть, что при примерно равном общем соотношении в бронетехнике в полосе армии врагу на участках прорыва в пределах тактической зоны обороны удалось создать 5–6-кратное превосходство в танках. Кроме того, на намеченных участках прорыва противник сосредоточил огонь основной массы артиллерии, создав 2–3-кратное превосходство в артиллерии и минометах. Соединения 48-го танкового корпуса поддерживало до 100 самолетов, II танкового корпуса СС – до 400 самолетов. При этом важно подчеркнуть, что приданная 6-й гвардейской армии 26-я зенитная артиллерийская дивизия РГК, имевшая в своем составе 80 орудий различного калибра и 62 зенитных пулемета, не смогла отразить столь массированных налетов в полосе шириной 64 км