прыжку побежала к лазу в заборе, чтобы тоже успеть полакомиться сладким горошком.
А в доме, приехавшая с работы мать девочки, уставшая, невыспавшаяся после ночной смены, засыпая на стуле, пила на кухне чай с сухарями.
— Ты, Зинка, какая-то прям полинявшая вся, — жалея дочь, вздыхала бабушка.
— Будешь тут лощеной… Щас смену отстояла, а мастер говорит, что сменщица заболела, в день опять выходить надо. Отпросилась отдохнуть хоть до обеда, я ведь дочку неделям не вижу. После обеда опять на работу ехать нужно…
— Да ты, Зин, поспи, поспи тута. На моей кровати отдохни. Чего тебе домой ехать, время терять? — сказала баба Дуня.
— Как Танька? — спросила совсем сонная мать.
— А чего ей сделается-то, — успокоила бабушка, — вон, в овраг с Сережкой побежали, — взглянув в окошко, добавила она, — не переживай, ей здесь хорошо.
— Знаю, что хорошо… Спасибо, хоть вы все мне помогаете.
— Как же не помогать, дочка, — отозвался дед, — ведь она у нас без отца растет. У остальных плохие ли, хорошие, а все же оба родителя имеются.
— Да… — помолчав, печально крякнул дед, — жалко мне Володьку, хороший был человек, чистый. А Таньку как любил! А вот поди ты, и года ей не исполнилось, а его уж похоронили… Бог хороших тоже забирает, так мать твоя говорит, — кивнул он в сторону бабы Дуни. А за Таньку ты не думай дюже. Пусть у нас живет пока. Ты сама молодая еще, дочка, налаживай свою жизнь. А внучке у нас место найдется. Здесь ее дом.
Зина благодарно кивнула. Вспомнив, сказала:
— Аню, сестру, видела в трамвае. Она у вас Таньку на выходные заберет. Они все с пацанами ее в цирк в воскресенье пойдут. Московский цирк в Орск приехал. Еще сарафан ей Манька новый пошила. К Аньке придет, тогда и примерит его на Таньку.
— Пусть съездят. А вечером в воскресенье я сам к Нюре схожу и Таньку домой приведу, — согласился дед.
Уже засыпая, Зина думала про Таньку: «Не дочь, а сын полка какой-то».
2
— Ты о чем мечтаешь? После школы куда поступать будешь?
— Чего мне мечтать? Я в девятый класс не собираюсь. Если получится, то в педучилище поступлю. У нас в городе нету. Я в Бузулук поеду. Выучусь и буду в садике воспитательницей работать. Хорошо! Тепло.
— Всю жизнь?!
— Чего, всю жизнь?
— Всю жизнь будешь в одном садике сидеть?
— Да уж прыгать по разным садикам не буду. Поближе к дому найду, туда и устроюсь. И детей своих в группе держать буду. Хорошо ведь.
Танька задумалась.
— Не знаю… Тебе, наверно, хорошо.
— А тебе нет?
Толстушка Настя полезла в портфель, достала пирожок.
— Хочешь половину?
— А с чем он?
— С повидлом.
— Нет. Я с повидлом не люблю.
Настя откусила, жуя, спросила:
— А ты куда после школы? Ты же хорошо учишься, наверно, сразу в Москву, в институт поступать поедешь?
— В Москву, конечно, хочется… Только, знаешь, сколько там таких хорошисток? Пруд пруди! Я думаю, что в Свердловск поеду. В литературный хочу поступить. На факультет журналистики.
— Точно! — кивнула головой Настя, облизывая липкие пальцы, — ты же у нас с пятого класса редактор стенгазеты. И стихи твои в городской газете печатали. Ты легко поступишь!
— Пусть трудно, лишь бы поступить! Звонок! Пошли скорее, на урок опоздаем!
Подружки побежали в класс.
Вечером Танька случайно подслушала разговор матери с отчимом.
— В этом месяце опять занимать надо, до получки не дотянем, — говорила мать. — Меня с Игорьком в больницу кладут на обследование. Вы с Танькой вдвоем останетесь.
— Нам не привыкать. Главное, чтобы сын здоровым был. Чтобы вылечили его врачи.
— Вылечишь тут! — раздраженно отвечала мать, — твоей зарплаты только поесть хватает! А Таньке нужно пальто новое, у старого рукава совсем короткие стали. И школы еще два года! А потом она в институт собирается! А кто ей оплачивать будет этот институт целых пять лет?! Мы сейчас едва концы с концами сводим!
— Зин! Зря ты так. Таня хорошо учится. Даже в нашей газете ее печатали. И на собраниях хвалят. Если мы институтов не кончали, пусть хоть она образованная будет.
— Помолчи ты! Образованной будет! Много эти образованные получают?! Копейки! Я на своем заводе больше ихнего имею! Пока она свою первую зарплату получит, мы без штанов останемся!
— Ты не права. Ольга Федоровна помогает. Посылки с одеждой отправляет и ей, и Игорьку. Мне даже неловко.
— Присылает, потому что Танька ее внучка. И больше у нее никого нет. Ведь никто не просит. Сама присылает. А Таньке лучше бы в этом году в училище поступить и хорошую специальность приобрести, чем о литературном институте мечтать.
Танькины щеки стали пунцовыми. Она всегда думала, что мать не против ее планов на будущее. «Хороший мой, папка, — со слезами на глазах думала девочка, — хоть не родной, а все равно меня защищает!».
Обида застилала глаза, солеными слезами текла по щекам.
— Если нет денег, значит, не пойду в девятый класс. Поеду с Настей в Бузулук учиться на воспитателя!
На выходные она пошла ночевать к деду с бабушкой. Еле сдерживая слезы, рассказала об услышанном разговоре и своем решении. Бабушка, подперев щеку ладошкой, грустно вздыхала, молчала. Дед покряхтел досадливо, покурил. Успокоившись, обнял внучку.
— Ну и не беда. Писателей теперь много развелось… А если ты в Бузулук хочешь ехать, тогда поступай лучше в лесной техникум. Бывал я в Бузулуке. Там в гражданскую Чапаевская дивизия стояла… Друг у меня там жил закадычный, он тоже этот техникум заканчивал. Лесничим много лет работал. Все его уважают. В лесу живет, свежий воздух, грибы, ягоды.
Всю ночь Таньке снился лес с грибами и ягодами.
В конце лета она поехала с Настей в Бузулук. Настя провалила вступительный экзамен и вернулась домой. А Танька легко поступила в техникум и стала студенткой. Эти студенческие годы были, пожалуй, самым счастливым и беззаботным временем в ее жизни.
Бузулук. 1978 год
Активная, смышленая, симпатичная Танька была на виду в техникуме. Влюбчивая по натуре, она просыпалась в комнате общежития первой из девочек, с улыбкой вспоминая вчерашний день, щурила зеленые глаза навстречу дню пришедшему. Уже с утра она была в кого-то влюблена, и хорошее настроение не покидало ее. Учеба давалась легко. Кроме учения, была драматическая студия и походы в редакцию городской газеты, где печатали ее романтические стихи. Еще нужно было успеть выучить текст для ведущей праздничного вечера в техникуме. Дел хватало. И ничего, что практически никогда не было денег в кошельке. Первого числа получали стипендию и шиковали три дня. Потом ходили друг к другу в гости по всему общежитию в надежде, что кто-то получил из дома посылку с печеньем, а кто-то привез картошку. Жилось весело и интересно. Так пролетел первый курс. И лето прошло быстро. Бабушка по отцу пригласила ее на все лето к себе в Подмосковье. Девушка с удовольствием приняла приглашение и чудесно провела время; посещая все московские театры, на которые доставала билеты. С одинаковым интересом смотрела и серьезные спектакли, и легкомысленные оперетты. Как губка впитывала все культурные новинки днем, а вечерами, слушая рассказы бабушки о своих прадедах и прапрадедах, видела в коротких летних снах туманные образы великолепных дам и кавалеров, улыбавшихся ей из далекого XVIII века.
Первого сентября, посвежевшая и повзрослевшая, Таня уже ходила по коридорам техникума. Трогала свежевыкрашенные стены, заглядывала в актовый зал, прислушивалась к неясному гулу в учительской и понимала, что она соскучилась по студенческой жизни. В комнату ее поселили знакомую, прошлогоднюю, вместе с подругами по группе. Это было замечательно. Первую ночь никто и не думал спать; нужно было про все рассказать и обо всем спросить. А лучшая подруга Света Дорошина стала еще ближе и роднее. Эта дружба станет подарком в ее судьбе. Всю жизнь Татьяна будет считать подругу юности самым светлым и чистым человеком.
На следующее утро, не выспавшись после ночных разговоров, Танька, расчесав непослушные кудри и намочив холодной водой щеки, побежала в библиотеку получать учебники. Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, она смотрела себе под ноги, поэтому уперлась лбом в ноги стоящему на площадке второго этажа парню. Она подняла глаза и вдруг, в одно мгновение, в одну секунду стало жарко на сердце. Он взглянул спокойно и равнодушно, развернулся и пошел с товарищем по коридору. А Танька стояла, держась за перила. Ну почему вдруг стало таким тяжелым сердце? Никогда не думала она, что любить совсем не так прекрасно и очаровательно, как пишут в романах. Это была ее первая настоящая и безответная любовь. Девочка в одну минуту повзрослела и превратилась в девушку. Но это ей совсем не помогло, скорее помешало. Легкая и быстрая в общении с друзьями, здесь она была ранима и неопытна. Никому не рассказывая о своей, как волна нахлынувшей, любви, она страдала от того, как глубоко впустила этого немногословного, коренастого и красивого молодого человека в свое сердце. Он был хорошим парнем. Но не мог видеть того, что так тщательно от него скрывали. Старше Тани на два курса, он был почти выпускником, имел свой круг общения и вряд ли вообще мог заметить девушку, если бы не ее техникумовская популярность.
Новогодний вечер был вторым по счету для Тани, у него — последним в стенах этого учебного заведения.
Девочки в комнате готовились к вечеру. Таньке бабушка прислала из Подмосковья вечерний наряд. Длинные платья опять вошли в моду, и на стройной Таньке оно смотрелось лучше не бывает. Из соседней комнаты пришли посмотреть, с завистью изрекли:
— Ну вот опять Танька всех наших парней отобьет. Конечно, весь вечер ведущая, да еще в таком платье!
А у Таньки тряслись руки, с трудом удавалось сдерживать слезы. Проводив соседок, она опустилась на кровать и стала смотреть на свои руки, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Света присела рядом, обняла, заглянула в глаза.