– Борт нужно выслать в Челябинск сегодня. Зачем терять полдня и ночь, когда специалиста можно доставить в столицу до утра. Время не ждет, товарищ генкомгосбез!
Меркулов даже закрыл глаза и задержал дыхание. Офицеры замерли истуканами, боясь взглянуть на Берию, и только сверлили непроницаемое лицо Судоплатова.
– Сергей, ты слышал? Распорядись от моего имени о подготовке экипажа спецборта. Чтобы через час… нет… через два часа самолет был готов к вылету. И передай сопровождающему офицеру, чтобы не пугал там старика, а то подумает ветеран, что за ним явилась «тройка». Кондрат хватит сразу. Ха-ха-ха-а…
Берия заржал, как сивый мерин, офицеры комсостава тоже заулыбались, как марионеточные куклы.
– Благодарю! – Судоплатов повернулся к адъютанту, собирающемуся выйти в приемную. – Необходимые бумаги я дам, командировка будет готова через полчаса.
– Хорошо, – сухо ответил помощник наркома и вышел звонить в службу, занимающуюся планированием полетов внутри страны.
– И еще, с вашего позволения, Лаврентий Павлович, – Судоплатов чуть хмыкнул, глубоко вздохнул, заметил и проигнорировал запрещающий жест Меркулова, – можно завтрашнее совещание провести в вашем ведомстве с офицерами и специалистами по списку, составленному лично мною?
Тут уже и Меркулов, и весь комсостав совещания открыли рты и выпучили глаза, понимая, что сейчас уже настал перебор и нарком разразится гневными выпадами. Но их недоумениям не было конца, когда Берия повернулся спиной к карте, лицом к говорящему, сделал удивленное лицо и выпятил нижнюю губу:
– Мотивируй свою просьбу, диверсант.
– Эта просьба входит в план моей операции по вычислению «крота» в структуре НКВД-НКГБ, согласованной с наркомом госбезопасности Меркуловым. Перед заключительным и, хочется верить, успешным этапом операции «Крысолов» необходимо провести кое-какие следственно-разыскные мероприятия, сужающие круг подозрительных лиц.
– У нас завелась «крыса»?! – лицо Берии вытянулось, глаза хищнически заблестели. – В вашей конторе враг? Всеволод!
Меркулов чуть не провалился под пол, ему показалось, что китель на нем горит, мозг плавится. Даже поймав спокойный и уверенный взгляд Судоплатова, которого нарком сейчас был готов расстрелять на месте, он не смог совладать с собой и только промямлил:
– Е-есть… подо… подозрение, что… что агент Абвера проникает… как бы… Комгосбез 3-го ранга Судоплатов… докладывайте уже до конца, раз начали. Лаврентий Павлович, Судоплатов ведет дело и… и доступ в его вотчину крайне ограничен.
– Вот номер! – Берия подошел к Меркулову, стал рассматривать его в профиль, затем взглянул на Судоплатова. – И-и? Почему не отдел собственной безопасности ведет расследование и наблюдение? Почему главный диверсант страны, мать вашу, занимается не своими делами, а тратит время на обнаружение шпиона в кристально чистых рядах чекистов?! А-а? Или они не так чисты и прозрачны, как я с некоторых пор начал думать?
Берия начал повышать голос, что влекло за собой скорый гнев и шапкоразбирательство. Судоплатов понял, что, раз уж пошел ва-банк, нужно доводить дело до конца.
– Товарищ генкомгосбез, разрешите мне лично доложить вам о планах и намерениях по поимке агента? Здесь и сейчас никак нельзя даже обсуждать косвенные моменты операции. Через час у вас будут бумаги, и я в вашем распоряжении.
– Да я лично вот этими рука-ами-и!.. – Берия затряс кулаками, показывая, как он будет рвать предателя и шпиона. Но видимо, опыт работы в силовых органах и здравый разум возобладали – нарком перестал бесноваться, не успев вспыхнуть, а стал ходить по кабинету вдоль длинного стола, бормотать проклятия и бросать на офицеров укоризненные взгляды. Кто-то из этих заместителей, начальников отделов и управлений, вероятно, был «крысой», а сейчас притих мышкой, чтобы переждать суровую волну и снова взяться за грязное подлое дельце. Меркулов, Кобулов, Селивановский, Сухарин, Новиков, Ческидов, Иванчик, Мехрис, Кузнецов, Голиков, Гульев, адъютанты, пришлые с Берией главы ведомств, сам Судоплатов…
Берия подошел почти вплотную к начальнику 4-го Управления, уставился в его глаза. Мало кто выдерживал в жизни этот взгляд. Судоплатов выдержал стоически, только с трудом сглотнул.
– Все, что я хотел услышать, я услышал, – вдруг сказал нарком, – завтра в 10 часов жду у себя. Список участников совещания передать мне через… через адъютанта-референта заранее. Надеюсь, Павел, твои планирования сто́ят всех этих чудачеств с самолетами и внезапными летучками?! Всеволод, проводи меня. Товарищи офицеры!
– Честь имею. – Судоплатов щелкнул каблуками, вытянувшись в струну, что сделали и вскочившие силовики.
Берия кивнул Меркулову, посмотрел на офицеров и твердой походкой зашагал к двери. Вся свита, пришедшая сюда, вскочила и устремилась за ним.
Проходя мимо Судоплатова, Меркулов увлек его за собой под локоть, так они вышли из кабинета в приемную и задержались на две секунды:
– Ну, Павел, учудил ты! Смотри теперь… Выноси нас, залетная!
Нарком госбезопасности покинул приемную вслед делегации Берии, в помещении остались Судоплатов и майор Сухарик, все еще стоявший по стойке «смирно».
– Вольно, майор.
– Уф-ф, товарищ комгосбез 3-го ранга! Вот же как бывает. Неожиданно и так… так сильно. А вы красавец, Павел Анатольевич, прям ва-банк… не иначе.
– Так точно, майор… Точно так! – задумчиво проговорил Судоплатов, машинально подмигнул секретарю Меркулова и зашагал из приемной прочь.
Из приказа народного комиссара обороны И. В. Сталина, 4 мая 1943 г.:
«…Удары по железнодорожным составам, нападение на автоколонны считать важнейшими задачами наших ВВС…»
Из донесения командующего ВВС маршала авиации А. А. Новикова в Ставку ВГК:
«В качестве одной из мер противовоздушной обороны аэродромов нами с большим успехом применяются ложные аэродромы. Например, на ложные аэродромы 8-й воздушной армии Южного фронта за последние полтора месяца авиация противника сбросила 2214 бомб весом 46 755 кг, а на действительные аэродромы за это время была сброшена 61 бомба весом 2750 кг…
Согласно приказу Верховного главнокомандующего, важнейшими задачами советских ВВС в период подготовки к контрнаступлению у Курска являются срыв железнодорожных перевозок и дезорганизация автомобильного движения противника. Для выполнения этих задач нами привлекалась авиация Калининского, Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов и авиация дальнего действия. Фронтовая авиация наносит удары в широкой полосе на глубину до 200–250 км от линии фронта, авиация дальнего действия – на 350–400 км. Из каждой воздушной армии выделяется по одному штурмовому и одному истребительному полку, которые, применяя способ «свободной охоты», уничтожают паровозы, железнодорожные составы, автомобили. С этой целью только летчики 16-й и 2-й воздушных армий совершили около 2000 самолето-вылетов.
Авиация дальнего действия подвергла интенсивным ночным ударам железнодорожные узлы Брянск, Орел, Гомель, Смоленск, Орша, Вязьма, Новозыбков, Унеча. Всего с 1 января по 5 июля для срыва железнодорожных перевозок противника авиация дальнего действия произвела 15 000 самолето-вылетов. В апреле – мае дальняя авиация произвела удары по военно-промышленным объектам на территории противника и секретным объектам его обороны. Были совершены налеты на Кенигсберг, Инстербург, Данциг, Тильзит. Для поражения наиболее важных объектов применялись бомбы большой мощности – 2 000 и 5 000 кг.
В результате совместных ударов фронтовой авиации и авиации дальнего действия противнику нанесены большие потери, его коммуникации постоянно нарушаются. Материальный урон и постоянные налеты авиации подрывают моральный дух врага, заставляя его командование расходовать значительные силы и средства на противовоздушную оборону объектов в глубоком тылу – на территории Германии и ряда государств Восточной Европы. Это способствует созданию благоприятной обстановки для действия сухопутных войск и фронтовой авиации… Силы 6-го и 4-го немецких воздушных флотов значительно ослаблены…
Большой вклад в активизацию воздушных налетов и повышение результативности урона противнику внесли советские специалисты, конструкторы, а также Наркомат вооружений и Наркомат боеприпасов.
В этом году по сравнению с 1942 г. выпуск самолетов увеличился почти на 9,5 тыс. машин. Улучшились тактико-технические данные пикирующего бомбардировщика «Пе-2»: установка новых двигателей и дополнительных бензобаков позволила увеличить скорость и дальность полета. Усовершенствован штурмовик «Ил-2»: на нем новый мощный двигатель «АМ-38ф», пушка калибром 20 мм заменена на 23 и 37 мм. Выпущены первые образцы пикирующего бомбардировщика «Ту-2». Модернизируются авиамоторы. А новая противотанковая кумулятивная авиационная бомба типа ПТАБ прекрасно показала себя при ударах по объектам Восточной Пруссии и важным узлам оккупированной Белоруссии. Она обладает большим поражающим действием, малыми весом и габаритами и не требует больших затрат на изготовление…
Следует отметить определенные заслуги авиации союзников, которые наносят значительный урон по военным и промышленным объектам в Германии и странах Восточной Европы. Правда, точность и выборность их ударов оставляет желать лучшего, так как зачастую страдают гражданское население и объекты нестратегического значения, включающие города и селения. Американцы наносят точечные дневные удары, англичане используют преимущественно ночные площадные бомбардировки…»
Глава 6Право голоса имеют все
– Спи спокойно, солдат! Тебе там лучше, чем твоим товарищам, погибшим возле аэродрома. Пусть земля чужая, но все же земля. Покойся с миром, рядовой Петр Захарченко. Родина тебя не забудет… Пли!
Щелканье бойков, тяжелые взгляды, бледные лица. Группа попрощалась с погибшим товарищем, похоронив его под молодой осинкой, на которой нацарапали имя бойца, а в почти плоский малопримечательный холмик закопали гильзу с его краткими данными.