– В театр? – изумилась девушка. – Ты серьезно?
– Вполне, – пожал парень плечами. – Я в книжках читал, что это интересно.
– В книжках?
– Ну да, – пожал плечами юноша. – В училище нас только в музеи водили, на экскурсии на заводы разные… Так что в театре и в опере я сам ни разу не был. Но в книжках читал про это.
– В книжках? – еще раз, с совершенно непонятной интонацией и выражением лица спросила Анна.
– В книжках, – перестал улыбаться Леонид. – А что, я так сильно не похож на человека, который читает книжки? Или… похож на человека, не умеющего читать вовсе?
– Ну… – красноречиво отвела взгляд она. – Не похож ты на книжного мальчика.
– А на кого похож? – заинтересовался он.
– На спортсмена, пожалуй, – отозвалась она. – Легкоатлета или гимнаста…
– Я скрипач, – улыбнулся юноша.
– Врешь, – отмахнулась Анна. – Скрипкой такие мышцы не накачаешь!
– Мышцы? – удивился он.
– Не прикидывайся. Я утром мимо комнаты твоей проходила, ты дверь забыл закрыть.
– А при чем тут мышцы? – не понял Леонид.
– Ты в одних трусах стоял кверху ногами и отжимался от пола. По центру комнаты. Ни на что не опираясь…
– И? Обычная разминка, – пожал плечами юноша.
– И мышцы все были очерчены круче, чем в анатомическом атласе! И это не мышцы скрипача!
– Между прочим, в прошлом году я занял второе место в Конкурсе исполнителей имени Ванессы Мэй! – немного обиженно ответил Леонид.
– Что за конкурс такой?
– Большая Имперская консерватория планеты Москва каждый год проводит в своих стенах конкурс среди скрипачей-победителей региональных конкурсов в день рождения великой исполнительницы конца двадцатого века Ванессы Мэй, – пояснил юноша.
– И ты там занял второе место? – недоверчиво спросила Анна.
– Да, – не без гордости сказал он. – У меня и сертификат есть, с медалью за второе место. А если интересно, то в Интернете должна быть трансляция с конкурса. Событие же немаленькое. Там мое выступление записано должно быть.
– Сыграешь? – сдалась девушка. Уж очень убедительно говорил Леонид.
– Прямо сейчас? – удивился он, глянув на часы. Те показывали без двенадцати полночь. – Соседи, думаю, не оценят, – скептически хмыкнул юноша.
– Пожалуй, – сразу скисла Анна, представив возможную реакцию. – Но признай – ты спортсмен! Пусть и скрипач, но кроме того, все равно спортсмен!
– Ладно, – «тяжко» вздохнул юноша. – Фехтовальщик-саблист я. Чемпион училища.
– Вот! Вооот! – победно вскинула она палец. – Говорила же – скрипкой так не накачаешься!
– Пусть так, – улыбнулся, соглашаясь, Леонид. – Так что насчет театра? Составишь мне компанию?
– Мне вообще-то готовиться к поступлению надо, – задумалась она.
– Готовься, – пожал плечами он. – Кто же мешает-то? День весь в твоем распоряжении. Могу даже помочь, если хочешь. Погоняю по материалу, поспрашиваю. А в театр идти все равно только вечером. Так как?
– Ладно, – решилась Анна. – Идем. Но с матанализом ты мне завтра поможешь!
– Без проблем, – солнечно улыбнулся юноша. – Утром схожу на пару часиков на тренировку, и весь остальной день я в твоем распоряжении!
– Все! Я тогда пошла спать! Не то завтра буду как пожеванная тряпка! Пока-пока!
– Пока, – пожал плечами парень.
– Кто такой этот Ангелочек? – спрашивал немолодой, уже начинающий седеть мужчина в дорогом костюме, с большой серебряной печаткой на пальце, попивающий, по-пижонски отставив мизинчик, кофе из маленькой белой фарфоровой чашечки.
– Не знаю, – пожал плечами администратор подпольных боев без правил, стоящий перед столиком, за которым пил в плетеном кресле свой кофе первый мужчина. – Он как-то сам умудрился выйти на меня через Жоржика Липку. Как тот рассказывает, прижал его в подворотне на точке, где он наркоту толкал распространителям, и вытянул из него место проведения боя. А там сразу подошел ко мне и напросился в клетку.
– И он на самом деле настолько хорош? – отхлебнув маленький глоточек из своей чашечки, поинтересовался первый мужчина.
– Более чем, – возбужденно начал администратор боев. – Злыдня уделал меньше чем за три секунды. Гробовщика за две. А Скалу вовсе убил одним точным ударом, пробив голой рукой горло в районе сонной артерии.
– И сколько всего бойцов он убил?
– Шестерых за десять минут. Больше против него никто не решился выйти, – отчитался администратор боев. – И, насколько я слышал, на выходе его Коготь со своими людьми подкараулил – рассчитаться хотел, круглую сумму проиграл из-за него… Так вот, их утром мертвыми нашли. Всех шестерых. Полиция расследование ведет, но, как мне шепнули, там ни следов, ни улик, ни видеозаписей не осталось.
– А фотографии этого Лео у кого-то остались?
– Нет, – пожал плечами администратор. – Бои были настолько быстрыми, что никто из зевак не успел камеру включить. Да и не принято это у нас как-то… Можно и по шее получить за съемку – не в бирюльки, чай, играем. Попадет такая запись к властям – проблем не оберешься.
– Что ж, – снова отпил маленький глоточек богато одетый мужчина. – Ангелочек этот точно не из легавых – те стараются не убивать, даже под глубоким прикрытием, а тут двенадцать жмуров за один день. Даже СИБ так не работает. Так что и не из тихушников он… Думаю, с ним можно работать.
– Я тоже так подумал, – сказал администратор боев. – Поэтому и пригласил его приходить через месяц, когда шум немного поуляжется.
– И ты хочешь выставить его против Касселя? Я правильно тебя понял?
– Именно.
– И на кого советуешь поставить?
– На Ангелочка, конечно!
– Так ведь Кассель тоже не пальцем деланный. Он в боях уже пятый год участвует. И еще ни одного поражения. Уверен ты в этом Лео? Ведь разговор, как я понимаю, идет о действительно крупных ставках. Сколько, кстати, планируешь?
– Я на пятьсот рассчитываю минимум. О парне ведь практически никто не знает пока. Можно Лабертовского на слабо взять – он своим Касселем гордится, хвастается постоянно. При каждом удобном случае твердит, что тот непобедим.
– Ладно, поверю твоему чутью, Василий, – отставил чашечку мужчина в дорогом костюме. – Попробуем растрясти Лаба… Но что будет, если парень не появится через месяц?
– Думаю, что появится. Просто уверен в этом!
– Ну смотри, Василий. Репутацией своей ответишь. А то и головой!
Глава 21
– Я тебя убью, Лео! – тихо и вкрадчиво сказала идущему рядом Леониду Анна.
– Зачем? – ощутимо напрягся юноша, словно действительно ожидал, что девушка прямо сейчас достанет из сумочки пистолет и примется выполнять свою угрозу.
– Затем, что это ты мне все время твердил: «Не парься, не парься»! А в результате оказалось, что под словом «театр» ты подразумевал не какой-нибудь дом культуры с самодеятельностью или учебный театр одного из институтов, а именно Новопитерский Большой драматический театр!!!
– И что? – не понял парень. – Не театр разве? Не вижу связи и причин для убийства. Зачем убивать?
– Затем, что мы тут словно белые вороны!!! Все вокруг в костюмах и вечерних платьях, а мы… – от возмущения девушка не нашла даже подходящего слова, чтобы выразить всю глубину владеющего ей чувства.
Юноша непонимающе осмотрел себя и свою спутницу: сам он был одет в легкие бежевые брюки со светло-коричневым ремнем, бежевую приталенную рубашку с коротким рукавом, расстегнутую на две верхних пуговицы, и мокасины под цвет остальной одежды, надетые поверх белых носков; спутница его была в белой блузке и светлых классических брюках, на плече несла светлую же дамскую сумочку на длинном тонком ремешке. Волосы у нее при этом были заплетены в простую косу до середины спины, прихваченную на конце зеленой резинкой.
Юноша пожал плечами.
– Ну и что? Слегка выделяемся, но ведь и задачи слиться с толпой, оставаясь максимально незаметными, не было.
– Но мы выглядим глупо! – не решаясь повысить голос, чтобы не привлечь еще больше внимания, угрюмо сказала девушка.
– Да? – задумался юноша. – Ты так считаешь? – оттянул пальцами отворот своей рубашки и посмотрел на него Леонид. – Нормальная же одежда? По фигуре и по сезону. Не рваная, не мятая, не грязная… Что не так-то? Зачем убивать?
– В том и дело, что она «нормальная»! – выдохнула Анна. – Обычная, повседневная… А должна была быть празднично-выходной! Дорогой и красивой!
– Между прочим, моя рубашка двести рублей стоит. Не назвал бы я ее дешевой, – заметил юноша, поправляя указанный предмет одежды. – А мокасины сто восемьдесят.
– Двести рублей?! – уставилась девушка на своего спутника. – За рубашку?
– Она мне понравилась, – пожал плечами юноша. – Сегодня утром мимо магазина шел, в витрине увидел, и она мне понравилась, как раз под брюки подходит. Мокасины там же присмотрел, а то старые маловаты мне стали, как-никак год назад покупал, подрос немного.
– Брюки-то тогда сколько же? Рублей пятьсот?
– Почему пятьсот? За десять взял.
– Ты точно ненормальный! – вздохнула Анна.
– Почему? – терпеливо уточнил юноша. – Мне понравилась вещь, и я ее купил. Что в этом ненормального?
– Ненормально к дешевым брюкам подбирать дорогущую рубашку, и наоборот, – вздохнула девушка.
– А как нормально? – с выражением глубочайшего внимания на лице уточнил он.
– Нормально, когда к дешевым брюкам подбирают дешевую рубашку или к дорогой рубашке дорогие брюки. Нормально, когда весь наряд выдержан в одной ценовой категории. Это нормально.
– А если мне нравятся именно эти вещи? Если мне в них удобно и комфортно?
– То менее странным и эксцентричным оно от этого не выглядит, – устало закончила она. – И вообще, не дороговаты вещички для человека, живущего на одну пенсию и пособие?
– Ну, не голодаю пока. А прижмет – устроюсь куда-нибудь.
– Смотри, твоя жизнь, – вздохнула девушка, глянула на себя, вокруг и снова скуксилась. – Блин, все пялятся!
– Да не бери в голову, – отмахнулся Леонид, беря девушку под руку. – Никаких законов и норм приличия мы не нарушаем. Так что не парься, пойдем места свои в зале поищем.