Докладывать об этом куратору она не стала, как и говорить кому-либо еще. Это лицо… эти глаза на фото… Они завораживали. А ощущение того, что о тебе знают, что тебя видят насквозь – каждое твое движение и действие, – заставляло бежать по спине мурашки, леденило и горячило кровь одновременно.
В тот момент она окончательно поняла, что попалась…
– Вам стоит послушать своего наставника, – прозвучал тихий голос у нее за спиной, а на плечи опустились мужские руки. Без угрозы и без давления, даже с некоторой долей нежности.
Девушка замерла, боясь пошевелиться или вздохнуть – эти руки убили на ринге десять крепких, сильных, тренированных и закаленных в схватках бойцов. Девять из них за считанные секунды. Ее он убьет, если решит это сделать, еще быстрее.
– Не надо оборачиваться, – продолжил говорить юноша за спиной. То, что это именно юноша, а не взрослый мужчина, было понятно по звуку голоса и по рукам, часть которых девушка могла видеть, не меняя положения головы, лишь немного скосив глаза. – Сейчас они нас не видят. И не будут видеть еще тридцать четыре секунды.
– Я поняла, – справившись с непроизвольной нервной дрожью, сказала девушка.
– Не делайте глупостей. Вас используют как приманку, подсадную утку в охоте на меня. Не дайте им повод от вас избавиться. Будьте паинькой.
– Хорошо, – справившись с колючим комом в горле, ответила она. – Я когда-нибудь тебя увижу?
– Если все еще будете этого хотеть, – раздался шепот над самым ухом, а кожу обдало горячим дыханием.
– Будешь… – тихо поправила девушка. – На «ты». Я хочу на «ты»…
– Как скажешь, – снова почувствовала его дыхание на своей коже девушка.
Сладкая дрожь прошлась по позвоночнику, заставляя мелкие волоски на коже встать дыбом.
Затем руки исчезли, и чувство присутствия человека за спиной пропало. Девушка закрыла глаза и несколько минут не открывала их и не шевелилась. Затем открыла их и посмотрела на свои руки. Карточка пропала…
Глава 31
Она лежала на собственной кровати в собственной комнате собственной квартиры одна. Лежала и смотрела в потолок без сна. Уже был третий час ночи, а уснуть она не могла. Она пыталась вспомнить лицо с фотографии, что он взял сегодня у нее. Сначала дал, а потом забрал обратно. Зачем? Она не понимала, зачем он ей дал свое фото. Понимала, зачем забрал – если она приманка, то за ней очень плотно следят, даже сейчас, в этот самый момент квартиру прослушивают, за окнами следят, и скорее всего внутри понатыканы скрытые камеры. К которым, возможно, уже подключился он.
Она пыталась вспомнить его лицо, и не могла. Это было мучительно. Когда представляла перед своим внутренним взором фотографию, то видела светлую рубашку, ремень сумки, стол, брюки, мокасины, стакан с зеленой жидкостью в руке, глаза… Когда внутренний взор доходил до глаз, его глаз, все остальное расплывалось и таяло, оставались только глаза, которые становились больше, разрастались, занимая весь ее мир, а потом тоже расплывались и таяли, оставляя лишь звенящую пустоту после себя…
Она хотела вспомнить его лицо. Она хотела его лицо вспомнить. Но не могла. Пыталась, но круг за кругом получалось одно и то же – звенящая пустота на месте растворяющихся глаз.
Она встала с кровати и, не одеваясь, так как в квартире тепло, а в камеры мог смотреть он, пусть не только он, но главное он, подошла к мольберту.
Еще до… До конторы она училась в художественной школе, ей говорили, что у нее талант. И она рисовала: пейзажи, натюрморты, портреты, фантастических животных, драконов, пегасов, ангелов… Ангел…
Обнаженная девушка подошла к мольберту, включила лампу, направив ее свет на лист. Сама она осталась в полумраке неосвещенной комнаты. Взяла в руки уголек и начала рисовать.
Рубашку, брюки, стол, мокасины, сумку, руку со стаканом зеленой прозрачной жидкости, трубочку в нем, военную прическу, бровь и кровоточащую царапину на ней… глаза…
Больше она не могла вспомнить его внешность.
Она, используя все известные ей специальные техники работы с памятью, которым ее обучали в конторе, и даже приняв пару таблеток из спецаптечки, химически стимулирующих память, деталь за деталью восстанавливала ту фотографию, что забрал он. Мелочь за мелочью. Сперва в графите, потом в цвете. Она могла вспомнить и нарисовать все: каждую пуговичку на рубашке, каждую деталь плетения кресла и заднего плана, вплоть до рисунка пола у НЕГО под ногами, но не его лицо. Только прическа, глаза и один висок с кровоточащей царапиной на нем.
Обнаженная девушка с палитрой и кистью в руках на рассвете стояла перед готовой картиной. Через большое панорамное окно лучи солнца освещали ее тело и путались в пшеничных, темнеющих к корням волосах. И девушку грело то, что, возможно, ее сейчас видит он, тот, чей портрет она безуспешно рисовала всю ночь. И отчего-то она была уверена, что он видит…
– Как там твое «театральное» увлечение? – поинтересовалась лежащая на пляже, на расстеленном одеяле девушка в купальнике цвета морской волны.
– Нормально, – отозвался лежащий рядом парень в плавках с нарисованным на них улыбающимся тигром. – Подал документы в Новопитерский Театральный институт. Как раз вчера крайний экзамен был.
– Конкурс большой?
– Не очень: пять человек на место.
– Трудно было? – поинтересовалась она, поворачиваясь на спину, выставляя свой соблазнительный бюст второго размера, обтянутый чашечками купальника, на солнце и на всеобщее обозрение.
– Колготно, – отозвался парень. – Твой батя ведь выгнал меня без диплома об окончании училища. Соответственно, документов о среднем образовании у меня не было. А без них поступить бы не получилось.
– И как же ты вывернулся?
– Почему ты решила, что я вообще как-то вывернулся?
– Потому что ты всегда из всего выворачиваешься. Плюс ты сам сказал, что документы подал. Как ты любишь говорить, логично?
– Вполне, – согласился парень, переворачиваясь на живот и выставляя на солнце свою спортивную спину и подтянутую задницу, обтянутую плавками с нарисованным на них тигриным хвостом, прикрывающим тигриный же зад. – Да, вывернулся. Но пришлось суетнуться: устроился в ПТУ, сдал экстерном экзамены за всю программу обучения. Пришлось, конечно, подмазать того, этого, но теперь я дипломированный газоэлектроплазмосварщик седьмого разряда.
– Купил диплом, получается?
– Нет, это было бы неинтересно. Я действительно прошел всю учебную программу, наработал необходимые часы практики, написал и выполнил все положенные курсовые и экзаменационные работы, сдал на отлично все положенные предметы. Только заняло это у меня не три года, как это положено, а всего один месяц. Даже меньше. Естественно, деньги решают. Но я сам бы себя перестал уважать, если бы просто купил диплом.
– То есть ты теперь действительно настоящий сварщик?
– Да, – не без доли гордости ответил парень. – А еще электрик и электромеханик.
– Это как?
– Ты же знаешь, что я жадный. Особенно до знаний…
– Только до знаний, – поправила его девушка. – В остальном ты ужасный транжира.
– При моих заработках я могу себе это позволить! – вроде бы слегка даже обиделся он, если судить по голосу. Но девушка его знала достаточно хорошо, чтобы не обмануться этим. – Я неделю назад свой первый миллион, между прочим, заработал. Точнее, полтора.
– Это как же?
– Прикончил и ограбил двух криминальных авторитетов, – пожал он плечами.
– Это называется не «заработал», а «украл». В крайнем случае «добыл». Заработал – это когда тебе заплатили за работу, и никак иначе.
– Пусть так, – не стал спорить парень. – Но сути не меняет. У меня в комнате под диваном валяются без дела два чемодана денег. А ты называешь меня транжирой.
– Оставим тему. Тебе все равно доказать что-то невозможно. Не с моими мозгами. Так что там с электриком и электромехаником?
– Там все просто – стоило разобраться, как работает система, и получить две дополнительных специальности оказалось несложно. Чуть больше труда, чуть больше практики, отработки и курсовых с экзаменами. Ну и денег, конечно. Зато теперь у меня есть профессия. Даже три. Ну, кроме убийства людей.
– Уже радует, – вздохнула соседка парня по покрывалу. – Еще бы девчонку себе нашел, вообще на человека похож стал бы…
– Так я и нашел, – вновь подставил живот солнцу парень.
– О! И он молчал! Ну-ка, рассказывай! Я хочу слышать романтические подробности! – повернулась к нему, подперев голову локтем, девушка. – Кто она?
– Лучшая выпускница Академии СИБ. Полевой агент и аналитик в одном лице.
– И как вы познакомились?
– Никак, – отозвался парень. – Она не знакома со мной.
– Так какая она тебе «девушка»?
– Я слежу за ней днем и ночью. А она знает об этом и пытается меня поймать.
– Извращенец! Поганый вуайерист! – бухнулась на спину девушка.
– Я такой, какой я есть, и мне это нравится! Какие-то проблемы?
– Никаких, пока твоя извращенность не касается меня!
– Вот и славно, – улыбнулся солнцу, поправив темные очки, парень.
– А если сначала? Как это все началось?
– Я давно ее знаю на самом деле, – спокойно и задумчиво начал рассказ он. – Мы из одного детдома с ней.
– Выходит, она тебя тоже знает и вы знакомы?
– Знакомы, – не стал отрицать парень. – Но не близко. Хотя общие друзья у нас есть и временами мы пересекаемся.
– Продолжай, – поторопила его девушка. – Это уже хоть немного напоминает романтическую историю.
– Так-то она всегда мне нравилась. Еще до лаборатории… Я даже за косички ее дергал…
– Вот уж чего не могу, так это представить тебя нормальным ребенком!
– Я и сам не могу, но ведь был когда-то…
– Не отвлекайся!
– Но вот четыре года назад, когда я убивал регионального координатора СИБ по заказу его заместителя, встретил ее в здании управления. Оказалось, я поступил в Кадетский корпус, а ее отобрали для обучения в Академии СИБ. Так-то это обычная практика – большинство полевых агентов и других силовиков спецслужб набирают из сирот по детским домам и приютам. Это логично и практично. Во-первых, с сиротами легче работать, можно учить жестко, не опасаясь жалоб и судебных исков со стороны родителей; во-вторых, они злее; в-третьих, в случае их внезапной смерти меньше возни с родственниками из-за полного их отсутствия. Сироты никто не хватится. Сирота ни на кого не оглядывается и готов рисковать, зубами вырывая свой кусок у жизни, обеими руками хватаясь за свой шанс «подняться»… У некоторых и правда получается…