– А с Гончей?
– С Гончей также связь была потеряна, как и с другими пассажирами борта, как только они покинули космическое пространство Империи.
– Вот как… Что известно о местонахождении лайнера?
– Покинул пространство Империи, совершив прыжок на один из транспортных узлов Ичкерии. Куда борт отправился оттуда, до сих пор выяснить не удалось.
– Что ж, – задумался Сонин. – А что собой представляет полевой агент Гончая? Что можете о ней сказать?
– Лучшая выпускница Новопитерской Академии СИБ этого года. Одно самостоятельное задание. Сейчас находится в двухнедельном отпуске после его завершения.
– Отпуск? С чего бы? – удивился полковник.
– На прошедшем задании был найден очень перспективный молодой человек. Для подготовки почвы к его вербовке Гончей, близко сошедшейся с ним, предоставлен отпуск, чтобы отношения стали еще ближе, а там… Уже можно будет начать играть.
– Вот как… А в плане оперативной работы на что можно рассчитывать? Есть смысл надеяться на нее? Делать ставку?
– Скорее уж на ее парня, – поджав губы, сказала Угрюмова.
– Тот самый перспективный молодой человек? Что он собой представляет? Кто он?
– Жестянкин Леонид Васильевич. Герой Империи, личный ученик полковника Воскресенского в фехтовании и сабельном бое, известный в Новопитере гонщик и экстрим-рейсер, имеет подготовку военного контрразведчика, но контракт с МО РИ расторгнут…
– Неплохо, – потер подбородок Сонин.
– Подозревался в умышленном убийстве двадцати шести человек, – добавила Угрюмова.
Сонин удивленно уставился на нее.
– Не подтвердившемся, – успокоила она его.
– Не пугайте уж так-то – подобный монстр в одном лайнере с принцем Империи… За что Героя удостоен?
– Личный указ императора. В тринадцать лет оказался на захваченной террористами «Черного Солнца» орбитальной станции. Не растерялся. Помог агенту под прикрытием Кашиму, проведя учебный истребитель по коридорам станции вглубь и протаранив этим истребителем блокирующую гермопереборку, чтобы восстановить управление реактором и маршевыми двигателями и предотвратить падение станции на Новопитер.
– Смелый мальчик, – одобрил Сонин. – И находчивый. Думаете, есть надежда, что он сможет дать весточку о местоположении лайнера?
В этот момент раздался сигнал вызова с пульта закрытой связи, стилизованного под дубовый письменный стол.
Угрюмова бросилась к нему и активировала настенный экран и громкую связь.
– Полковник Угрюмова, – представилась она возникшему на экране среднего возраста мужчине в форме СИБ с погонами капитана.
– Оперативный дежурный СИБ капитан Лапин, – представился он. – Вызов по дальней космической связи: агент Гончая запрашивает связь с региональным координатором.
– Включайте! – тут же отреагировала Угрюмова.
Изображение сменилось. Теперь экран показывал не безликий кабинет оперативного дежурного, а просторное помещение с какой-то аппаратурой вдоль стен. На полу рядом с этим оборудованием лежал труп без головы в луже крови. Недалеко от него, в не меньшей по размерам луже, еще один, со вспоротой грудной клеткой и животом. На переднем плане была девушка семнадцати лет в зеленом тропической расцветки камуфляже, с ремнем автомата на плече, с волосами, заправленными под зеленую бандану.
– Полковник! Младший лейтенант Гонцова, – представилась она. – Нахожусь на планете Камбоджа. Принц Империи Иван и княжна Соврасова живы, не ранены. Космодром в Меконге разрушен. Пассажиры угнанного борта укрыты в лагере повстанцев. Официальные власти на стороне угонщиков лайнера.
– Камбоджа? – переспросила Угрюмова.
– Так точно!
– Мы можем увидеть принца? – влез в разговор вышедший из-за стола полковник Сонин.
Гонцова посмотрела на Угрюмову, та подтверждающе кивнула. Тогда Гонцова отошла в сторону, и на экране появился принц Империи Иван.
– Ваше высочество, – обратился Сонин к принцу, – вы в порядке?
– В полном, Семен Семенович, – вздохнул Иван. – Но летать я теперь буду только с вашими, проверенными, не долбанутыми на всю голову пилотами!
– Я все слышу! – раздался откуда-то из-за края экрана молодой мужской голос. И послышался звук четырех лазерных выстрелов.
– Все-все, я не обсуждаю твой стиль пилотирования! – повернулся в ту сторону Иван с бледной улыбкой на лице.
Одет он был так же, как и девушка: в камуфляж и бандану. И держал в руках автомат. Неумело, но крепко.
– Перед матерью извиниться не забудь! Волнуется ведь о тебе, дураке! – раздался все тот же голос. И опять звуки выстрелов.
– Точно! Семен Семенович, передайте императрице, что я очень сожалею о своем поведении. И чтобы она не волновалась, моя жизнь сейчас в надежных руках.
– Обязательно передам, – кивнул Сонин.
А с той же стороны, из-за пределов экрана, продолжали слышаться периодические серии выстрелов, по два-три за серию.
– И, пожалуйста, пришлите за нами корабль не позже чем через двадцать пять дней.
– Почему?
– У Лени конкурс через двадцать семь. Если он на него не попадет, то расстроится…
– Расстроится? – не поняла Угрюмова.
Иван кивнул и зябко поежился.
– Я бы не стал на вашем месте расстраивать такого человека, – сказал Иван.
– Да ладно тебе, – улыбнулась Гонцова. – Леня – он же просто ангел! И вообще душка.
– Я все слышу! – снова раздался голос из-за кадра.
Тут в кадр влезла княжна Соврасова и со слезами на глазах взмолилась:
– Заберите! Заберите нас отсюда! От этих ненормальных! Они же сумасшедшие! Они людей словно комаров давят! Десятками, сотнями!!! Я уже даже тошнить не могу, мне нечем! А все равно тошнит… Заберите меня отсюда! – И не выдержав, разрыдалась.
Иван быстро подошел и прижал ее к себе.
– Что с ней? – уточнил Сонин.
– Слишком много крови видела за эти два дня, – пояснил Иван. – Сам еле держусь, хоть вы меня в свое время по бойням и моргам потаскали, Семен Семенович. Спасибо вам, кстати, за это. Иначе сейчас даже не знаю, что было бы.
– Эй, народ, вы там заночевать решили? – раздался снова голос из-за кадра. – Я так-то не против, но минут через тридцать эти обезьяны тяжелую технику подгонят, и тогда крови будет гораздо, гораздо больше!
– Все, Лень, заканчиваем, – поднял руку, повернувшись в сторону голоса, Иван.
– Итак, – взяла слово Гонцова, – закрепиться на космодроме возможности нет, на подходе тяжелая техника, а после того, что тут Леня устроил, живыми нас брать не будут даже ради сына императора. Принимаем решение – уйти в джунгли, к повстанцам. Контакт уже налажен. Следующая связь ровно через двадцать один день из этой же башни в Меконге.
– Продержитесь, лейтенант? – спросил Сонин. – Три недели в джунглях… Не угробите подопечных?
– А у вас есть другой вариант?
– Спасательная экспедиция из крутых спецов. Мы сможем быть на планете через двадцать восемь часов.
– Мы не против помощи. Но где нам вас ждать? К тому же учтите, передачу могут перехватить, и место встречи, назначенное сейчас по этому, заметьте, открытому каналу, станет небезопасным.
– Что ж, вы правы, лейтенант…
– Младший лейтенант, – поправила она полковника.
– Не надолго, – позволил себе улыбку Сонин. – Главное – выживите и не потеряйте подопечных.
– Куда они от нас денутся? – усмехнулась Гонцова. – Леня их из-под земли достанет, если что.
– Группу мы все равно подготовим и постараемся прислать как можно быстрее. Искать будем среди повстанцев. Возможно, удастся вытащить вас раньше трех недель.
– Вас поняла. Конец связи, – сказала она, и экран погас.
Угрюмова повернулась к Иванову.
– Майор, запись разговора немедленно откопировать и подготовить к передаче. Полковник Сонин скажет вам, куда передавать.
– Слушаюсь, – встал тот и покинул кабинет.
– Камбоджа, значит, – вздохнул Сонин, доставая коммуникатор.
Следующие десять минут он был сильно занят, делая звонки в нужные службы, для организации дальнейшей работы и спасательной экспедиции. Но вот срочные распоряжения отданы, осталось ждать.
– Можете показать досье на этого Леонида?
– Естественно, – ответила Угрюмова, включая один из терминалов, стоящих на конференц-столе.
Пара минут, и искомое, наиболее полное досье на Жестянкина открыто.
– Хочется понять, какого же человека не хочет расстраивать принц Империи. Учитывая, что к излишней впечатлительности и драматизму Иван не склонен. Он вообще на удивление психологически устойчивый молодой человек.
– Там нет ничего такого уж шокирующего, – заметила Угрюмова. – Просто талантливый и разносторонне развитый юноша, еще почти мальчик. Аналитики это досье от запятой до запятой прошерстили.
– Тогда, будьте любезны, еще и то самое дело, по которому он проходил подозреваемым. То самое, про двадцать шесть человек.
– Хорошо, – согласилась полковник. – Но нами точно установлено, что к нему отношения Жестянкин не имеет.
– Не имеет так не имеет, – легко согласился Сонин. – Но для формирования общего впечатления надо почитать.
– Правительство Камбоджи прислало официальную ноту протеста, – сообщил вошедший в кабинет регионального координатора Иванов. – Из Центра нам прислали запись переговоров.
– Правительство Камбоджи? Жалуется? Нам?! – поднял от экрана терминала глаза Сонин.
Изучение предоставленных материалов у него заняло несколько часов. Изучал он вдумчиво, а материалов было много, и не только по Жестянкину: агентура и оперативники тоже без дела не сидели, расследуя обстоятельства, приведшие к угону лайнера, плюс данные его службы по обстоятельствам, сделавшим возможным сам побег наследника престола Империи из-под опеки СОИС.
– Странно, но похоже на то, – подтвердила Угрюмова, тоже не праздно проведшая прошедшие часы. – Запустить запись?
– Да, пожалуйста, – попросил Сонин.
Развернулся настенный экран, включилось воспроизведение. Перед ними предстало все то же помещение с оборудованием, что и раньше, только трупы убраны и лужи крови наспех замыты. На переднем плане был человек в военной форме Вооруженных сил Камбоджи, с погонами генерала, кучей орденских планок на груди и фуражкой на голове.