В августе 1886 г. Владивосток посетила китайская эскадра в составе 2 броненосцев и 3 крейсеров. Русская эскадра — броненосный фрегат, 2 канонерские лодки и 3 клипера — значительно уступала флоту Китая{345}. Китайцы чувствовали себя очень уверенно. Во время пребывания этой эскадры в Японии в том же месяце произошли столкновения их экипажей с японской полицией{346}. Осенью 1887 г. китайский флот пополнился еще 2 крейсерами британской, 2 германской постройки и 1 миноносцем, также построенным в Германии{347}. В Петербурге пришли к выводу о необходимости усиления Тихоокеанской эскадры, так как ее слабость могла вызвать «ложное понятие о нашей силе» в Китае и Японии. С начала 1887 года рассматривались и планы усиления армии на дальнем Востоке, но они не были реализованы из-за позиции мианистерства финансов{348}. Быстро переломить соотношение сил в регионе, на суше или на море, оказалось невозможно.
Петербург беспокоила перспектива расширения района возможного противостояния и на Приморье. Особое совещание по Дальнему Востоку, собранное 26 апреля(8 мая) 1888 года, отметило, что «…политические интересы наши в этих краях группируются преимущественно около Кореи, ввиду занимаемого ею географического положения, почему выяснение нашего образа действий в вопросах, относящихся до этой страны, должно преимущественно способствовать рациональному направлению нашей политики»{349}. В результате было принято решение, что приобретение Коери не может быть выгодно для России ни торговом, ни в стратегическом отношениях, а стремление к обладанию Корейским полуостровом может лишь ухудшить международное положение на Дальнем Востоке. Ввиду этого наиболее выгодным было признано существующее, полу-независимое положение Кореи, не допуская, в условиях существования англо-китайского союза, ее полного подчинения Пекину и превращение в китайскую провинцию{350}. Сделать это предполагалось исключительно дипломатическими средствами.
«Мы должны стараться поколебать в китайцах поддерживаемое в них нашими недоброжелателями подозрение, — гласил журнал совещания, — что мы сами имеем виды на Корею, и вселить в них убеждение, что точное соблюдение Тяньцзинского соглашения вполне нас удовлетворяет. Имея в виду, что в самоуверенности заключается средство внушить к себе уважение в азиатцах, мы не должны подавать китайцам повода думать, что мы опасаемся их замыслов; ввиду этого нам следует относиться с возможно меньшей придирчивостью к отношению Китая в Корее, посколько отношениями этими не нарушается означенное соглашение»{351}. В Сеуле предполагалось действовать, исходя из тех же целей: «Помня, что Корея сама по себе совершенно бессильна, необходимо удерживать корейское правительство от предприятий, направленных к изменению его отношений к Китаю, и советовать ему тщательно избегать всего того, что может послужить поводом к вмешательству Китая»{352}. Эта политика имела одно безусловное достоинство — стабильность и status quo в Корее поддерживал тогда не только Петербург, но Вашингтон и Токио{353}.
О том, с какими организационными проблемами вынуждены были сталкиваться русские военные при попытках увеличения своего присутствия даже в основной своей крепости — Владивостоке, говорит простой пример: 5-й Восточно-Сибирский линейный батальон, сформированный в мае 1886 года из рот Архангелогородского, Севского, Тамбовского и Звенигородского полков, расквартированных в европейской части страны, был переброшен в том же году во Владивосток морем, но не смог разместиться в городе. Там не было ни казарм, ни достаточного количества обывательских домов для расквартирования. Батальон пришлось выводить на зимовку за город и распределять по деревням. Лишь в 1887 году эту часть удалось разместить во Владивостоке, где она смогла приступить к несению службы{354}. Судоремонтные возможности порта в середине и во второй половине 80-х гг. XIX в. оставались весьма скромными, ледоколов по прежнему не было. Между тем, опыты, проведенные в январе 1888 г., показали, что ни подрыв льда минами, ни ручная, ни механическая пропилка льда не гарантируют своевременного выхода кораблей в море{355}.
Следовательно, русские корабли на Дальнем Востоке по-прежнему не могли зимовать в собственных водах. Строительство Транссибирской магистрали было совершенно необходимо для России. Перейти к более активным действиям на Дальнем Востоке, не имея там значительных сил армии и флота, было невозможно. Усилить их без прочной и надежной связи между Приморьем и Европейской Россией через Сибирь, было не реально. Проект Транссиба был рассчитан на выполнение в течение 12 лет и оценивался в 350 млн. рублей. На этот срок в бюджете был забронирован расход в среднем около 30 млн. рублей, ежегодный бюджет МПС, составлявший до этого около 56 млн. рублей, был увеличен таким образом на 60 %. На деле строительство Транссиба обошлось казне приблизительно в 1 млрд. рублей, даже не считая военных расходов 1904–1906 гг{356}. С 1890 г. резко увеличилось и выделение средств на вооружения в Приамурском крае:
В 1889 г. — 92 250 руб.
В 1890 г. — 481 100 руб.
В 1891 г. — 769 000 руб.
В 1892 г. — 1 177 000 руб.
В 1893 г. — 1 117 000 руб.{357}
Даже начало строительства новой русской железной дороги породило в Токио чувство приближающейся опасности. Япония, после революции Мейджи, вернувшей в 1868 г. полноту власти императору Муцухито, быстро модернизировала свою армию и флот. Процесс начался даже несколько ранее, с 1859 г. при помощи голландцев. Затем появились французские инструкторы, империя «восходящего солнца» начала отправлять своих подданных для обучения в военные школы в США, с 1870 г. появилось и собственное армейское училище. После 1871 г. французов сменили пруссаки{358}. Они быстро добились блестящих результатов. Что касается флота, то тут с самого начала также действовали голландцы. В 1855–1858 гг. они поставили три небольших военных корабля, кроме того, голландцы обучали будущих офицеров в основанных в 1855 г. в Нагасаки и в 1857 г. в Токио морских школах{359}. Вскоре их сменили англичане. В июле 1873 г. в Иокогаму по просьбе японского правительства прибыла британская военно-морская миссия — 7 офицеров, 18 унтер-офицеров и рядовых. Они положили начало военно-морскому училищу в Токио{360}. Результаты сказались быстро. В обзоре «Морского сборника» отмечалось: «Таким образом, можно полагать, что общие усилия английских учителей и японского правительства принесут плоды для улучшения личного состава флота, суда которого и теперь уже со дня на день все лучше и лучше содержатся и лучше управляются»{361}. Японский флот имел к этому времени определенный практический и боевой опыт.
Уже в 1860 г. в его составе был 1 колесный пароход и 210-пушечных винтовых корвета голландской постройки, 1 винтовой клипер английской постройки и несколько парусных судов европейского типа. Все машины и корабли управлялись японцами{362}. В 1867 г. японский паровой флот и армия получили возможность проверить полученные знания при подавлении восстания самураев на острове Хоккайдо{363}. В 1869 г. по заказу одного из князей в Абердине был построен небольшой броненосец, он и стал первым судном такого класса в японском флоте{364}. К этому времени в составе императорского флота числилось 11 боевых кораблей и 8 транспортов, а у князей имелось 35 боевых кораблей, включая пароходы и броненосец{365}. К середине 70-х гг. XIX в составе единого флота были 2 маленьких броненосца и 5 паровых военных судов — корветы, канонерка, бриг и императорская яхта{366}.
28 декабря 1872 г. в Японии был принят закон об обязательной 3-летней службе для всех мужчин, достигших 20-летнего возраста. 21 ноября 1875 года император издал указ, подтверждающий этот закон и особо отмечающий необходимость службы всем без всяких исключений{367}. Япония строила свой флот по британскому, а армию — по германскому образцу. В 1884 г. группа офицеров японской армии совершила поездку по европейским странам, уделив особое внимание Германии и ее Генеральному штабу. В результате профессор германской Военной Академии полковник Якоб Меккель был приглашен для чтения лекций в Токийской Военной академии{368}. Ученики были старательными. Через 30 с небольшим лет после появления первых прусских инструкторов японская армия превратилась в точную копию германской. В ней царил культ умения, знания и дисциплины{369}.
С помощью германской военной и британской военно-морской миссий Япония сумела добиться значительных успехов в военном строительстве. Она имела 6 армейских и 1 гвардейскую дивизию — 80 батальонов пехоты, 7 инженерных батальонов и 20 эскадронов, 40 батарей с 240 орудиями, не считая крепостной артиллерии. Кроме того, в распоряжении японского правительства находилось еще 6 территориальных дивизий. В мирное время численность армии составляла 57 тыс. чел., но в военное она могла быть увеличена до 102 тыс., или до 190 тыс., в случае использования территориальных дивизий и милиции