Крейсера «Россия», «Рюрик» и «Громобой» вышли в море под командованием контр-адмирала Иессена из Владивостока только 30 июля(12 августа) и уже никак не могли помочь порт-артурской эскадре{1531}. Русские корабли строились для одиночных рейдерских операций в Мировом океане, но не для артиллерийских боев. Они имели большой радиус действия, слабое бронирование, высокие борта, облегчавшие плавание в океане, но превращавшие их в большую и удобную цель, достаточно мощную артиллерию, не имевшую, впрочем, прикрытия. Приобретенные накануне войны японские броненосные крейсера превосходили их в бронировании, скорости(20–21,5 узлов против 18–19,8), укрытии артиллерии, уступая только в размерах и дальности плавания{1532}. 1(14) августа в Корейском проливе русские корабли столкнулись с 4 броненосными крейсерами вице-адмирала Хиконодзе Камимура, и в результате длительного боя вынуждены были отступить, потеряв крейсер «Рюрик». Получив повреждение руля, он не мог управляться и был потоплен японцами. Это был единственный бронированный корабль, уничтоженный артиллерийским огнем в этот период войны. 3(16) августа оставшиеся корабли вернулись во Владивосток и более действий на морских коммуникациях не предпринимали{1533}.
Всего в результате действий этой группы русских кораблей было уничтожено 15 японских судов, 2 иностранных судна с военными грузами и 5 пароходов захвачено в качестве приза{1534}. Со второй половины 1904 г. на Владивостокском направлении противники сосредоточились на ведении минной войны. Особенно активно ее вели в 1905 г., минный запас мирного времени оказался незначительным, активнее всего он использовался под Порт-Артуром, а для пополнения арсеналов требовалось время. Если за весь 1904 г. наши корабли поставили 326 мин, то в 1905 — уже 1117. Что касается японцев, то в 1904 г. им удалось установить под Владивостоком всего 75 мин, в 1905 г. их количество возросло на 715{1535}. Несмотря на поражения, несмотря на почти полное господство противника на море, русская эскадра по-прежнему оставалась угрозой для японского флота, и он по-прежнему не мог расправиться с ней в Порт-Артуре. Кроме того, для Токио не было секретом и то, что на Балтике началась подготовка к отправке подкреплений на помощь 1-й Тихоокеанской эскадре. В связи с этим перед 3-ей армии генерала Ноги вновь была поставлена задача ускорить взятие русской крепости.
Еще ранее японцы сообщили о своей победе под Ляояном, сделав предложение сдаться, обратившись к гарнизону через листовки. 3(16) августа от имени Ноги и Того командованию армии и флота в Порт-Артуре было направлено официальное предложение начать переговоры о капитуляции, не дожидаясь штурма{1536}. Это было распоряжение микадо, переданное начальником Генерального штаба{1537}. Его доставил майор японской армии, перешедший с белым флагом линию фронта{1538}. Это был офицер штаба Ноги майор Ямаока Кумидзи. Строго говоря, Кумидзи вручил начальнику штаба Стесселя полковнику В. А. Рейсу два письма. В первом японский командующий от имени соего императора предлагал покинуть крепость женщинам, детям, священнослужителям, и иностранным подданным{1539}. Второе письмо было подписано Ноги и Того. Оно содержало в себе любезные уверения в уважении к доблестному гарнизону Порт-Артура и уверенность в том, крепость обречена и падение ее — вопрос времени, и к тому же весьма близкого.
Письмо японского командования завершалось недвусмысленной угрозой: «В случае, если наша армия возьмет крепость силой, то хотя будут строго соблюдены законы войны просвещенных наций, но разница между сдачей крепости по предварительному соглашению в полном порядке и беспорядочной сдачей на всяких условиях, склоняясь перед силой — велика, о чем Ваши Превосходительства, как военные люди, должны знать, и в последнем случае, в пределах международных законов, конечно, победившей стороной не могут не быть не применены беспощадные способы»{1540}. Русскому командованию давался срок до 10 утра 17 августа, но ответ за подписями ген.-л. Стесселя, коменданта Порт-Артура ген.-л. К. Н. Смирнова и контр-адмирала Ухтомского последовал практически немедленно. 3(16) августа Ноги получил его: «Предложение о передаче крепости Порт-Артур совершенно не соответствует чести и достоинству России и положению крепости и в переговорах нет нужды»{1541}. О предложении и ответе Стессель сообщил приказом по гарнизону{1542}. Второе письмо содержало краткий, но вежливый отказ от предложения выпустить из крепости женщин, детей и т. п. Командование опасалось, что сцены прощания негативно повлияют на гарнизон{1543}. Русские войска продолжали активно сопротивляться противнику, который нес большие потери в результате многочисленных вылазок{1544}.
В 06.00 6(19) августа начался обстрел русских укреплений, за которым последовали атаки японцев на Угловую гору, овладению которой противник предавал особое значение. Артиллерийский огонь из орудий всех калибров был чрезвычайно интенсивным{1545}. Укрепления здесь были слабыми, что повлияло на способность отразить атаки. С другой стороны, гора Высокая (в японской традиции «высота 203 метра») — господствующая над портом и городом высота, ключ к обороне была уже неплохо укреплена и даже шестидюймовые снаряды не могли нанести серьезного ущерба ее гарнизону{1546}. Подготовка укреплений в скале была гигантским по объему трудом — все приходилось вырубать в камне. Землю для брустверов и блиндажей возили наверх на ослах{1547}. В тот же день собрание флагманов флота приняло решение — остаться на базе, действовать под прикрытием береговой артиллерии и усиливать гарнизон командами моряков, а оборону — огнем корабельных орудий{1548}.
7(20) августа Ноги начал генеральный штурм, в первый же день была взята Угловая. Успех был обеспечен исключительно сильной артиллерийской подготовкой, сметавшей русские полевые деревянно-земляные укрепления. Это была очередная расплата за предвоенную экономию. Оборонявшиеся потеряли около 110 чел. убитыми и ранеными, атакующие — около 1600 чел. На позициях были оставлены подбитые орудия — 2 поршневые пушки, 4 полевые 6-дюймовые мортиры, 2 120-мм. пушки{1549}. Японская пехота не щадила себя при штурме, и компенсировала храбростью и упорством неподготовленность ускоренной атаки{1550}. Добившаяся успеха 6-я бригада японской армии потеряла при штурме 2100 чел., в строю в ее двух полках осталось 448 чел.{1551}. После трех дней исключительно интенсивной артиллерийской подготовки запас снарядов в армии Ноги стал иссякать, что сказалось на потерях японцев{1552}. Попытка осуществить ночную атаку провалилась — в ночь на 23 августа 8-й полк отказался идти в бой, был выведен в тыл и наказан. Его солдат по 6–8 часов заставляли заниматься учениями, вскоре полк был раскассирован, а часть солдат задействовали в качестве грузчиков в Дальнем{1553}.
Штурм завершился 11(24) августа с небольшими приобретениями и значительными потерями для осаждающих — они вынуждены были перейти к правильной осаде{1554}. По данным штаба Ноги в ходе боев его армия лишилась около 14 000 чел. убитыми и ранеными{1555}. Перед русскими позициями горами лежали разлагающиеся под летним солнцем трупы — их было так много, что смрад мешал дышать даже в городе{1556}. На позициях он становился попросту нестерпимым — японцам выдавали ткань, пропитанную аммиаком — и ничего не помогало. На некоторых участках посты приходилось менять через каждые полчаса{1557}. Потери гарнизона составили около 3 000 чел.{1558}. Совершенно очевидно, что без помощи флотской артиллерии (только на сухопутный фронт были направлены одно 6-дюймовое, десять 75-мм., девять 47-мм и восемь 37-мм орудий. Кроме того, огонь велся и с кораблей) и команд(21 офицер и 2246 штыков), отправленных на берег, удержать оборону было бы невозможно{1559}.
Осада требовала перевозки значительного объема грузов и подкреплений, и задачи, стоявшие перед Ноги, в значительной степени облегчались наличием прекрасной коммуникационной базы, без которой осада крепости была бы весьма затруднительной, а может быть, и вообще невозможной. Дальний — «любимое детище» Витте — оставался полностью незащищенным, однако к войне порт успели хорошо оборудовать, и он послужил и японской осадной армии, и флоту. Условия осаждающих были, как отмечал британский журналист, «весьма благоприятны»