Но вместо упреков и призывов одуматься Диана неожиданно устало отбросила очередную тряпку в сторону и выдавила, признаваясь в своем собственном разочаровании:
– Не волнуйся: что там капитан, я Эльтара за это время видела всего три раза. И он при виде меня тоже опускает голову, а потом, если встречаемся в столовой, резко встает и уходит. Как будто я прокаженная!
– Вот! Надо реабилитироваться! Доказать им, что способны не только на безумства. А приведение одежды в порядок – это вообще женская задача, – поспешила я подвести прочную основу под свою идею. Диана сдалась.
Через час, разыскав и местами позаимствовав различные ингредиенты для бабушкиного рецепта, мы снова вернулись на склад. Открыв крышку автомата в специальном месте (предварительно с трудом его отыскав), куда заливалось очищающее средство, слили оттуда краску и залили все, что «наболтали» в качестве красителя.
– Эх, жаль, идеально не получится… без нашатыря… – высказала я свои опасения.
– В каком смысле «не получится»? Без нашатыря?.. – напрягшись, быстро переспросила Диана.
Я пожала плечами и попыталась уверить ее в безопасности своего плана:
– Не переживай. Он же действует как фиксатор краски и для усиления эффекта добавляется. А так, ну не выйдет – и ладно. Останется форма такой, как была. Хуже быть уже не может!
Диана с облегчением выдохнула, явно уповая на подобный исход. Спокойно все доделав, мы с твердой уверенностью в успехе направились к себе в каюту, а перед обедом решили переодеться в обновленный и более яркий костюмчик.
– Даша! – испуганно закричала Диана.
– Твою ж…! – Невероятно, но оказалось, что хуже быть все же может. Мы вдвоем шокированно рассматривали образчик «обновленной» формы.
– Цвет детской неожиданности! – убито констатировала Диана. – Ох, для нас все кончено. Пойдем заявления по собственному отнесем, пока хуже не получилось…
Спорить с этим было сложно, я с трудом удерживалась от того, чтобы не потянуть носом, подсознательно ожидая ощутить характерный запах.
– Эээ… нам лучше не переодеваться к обеду, а сходить в старой форме. Вдруг никто не догадается? Что это мы… и заявления писать не потребуется, – воззвала я к последней надежде.
– Ты правда в это веришь? – изумилась расстроенная Ди.
Она, словно ядовитую змею, отбросив подальше от себя новую форму, методично разглаживала все складочки на старой, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Точнее, видимо, набраться смелости, чтобы выйти из своего внутреннего убежища и окунуться в мир разозленных «приодетых» хищников.
– Как думаешь, на этот раз нас убьют? – обреченно спросила я.
– Пошли. Может быть, хоть пообедать успеем. Пока не обнаружили и не выкинули с этого корабля, а то на голодный желудок помирать хуже, – уже приняв какое-то решение, потянула меня к выходу Диана.
В столовую мы снова пришли тихими и скромными мышками. Тем самым сразу заставив присутствующих сильно напрячься и регулярно бросать на нас пристальные взгляды.
Мы, скованные чувством вины и предчувствием заслуженной расплаты, быстро обзавелись подносами с едой и расположились в самом укромном уголке столовой. С максимально возможной скоростью поели. Убрав в утилизатор посуду, все так же сопровождаемые настороженными взглядами, направились к выходу… И как раз в этот момент, выскочив навстречу нам, в пищеблок ворвался Сеятрик.
– Что это такое?! – Он с непривычной яростью в темных глазах смотрел на нас, чуть разведя руки в стороны, и демонстрировал всем свою форму бесподобной окраски.
– В принципе… тебе очень идет. Придает более мужественный и сексапильный вид. – Сама понимала, что мой голос был несколько заискивающим и излишне нервным, но, как ни странно, на ярость Сеятрика он подействовал самым успокаивающим образом. Уже с более спокойным видом он заметил:
– Посмотрим, что на это капитан ответит. Я почему-то уверен, что повышение моей мужественности благодаря этой… хм… своеобразной расцветке его вряд ли обрадует.
Его слова об Ирьяне нас ощутимо взволновали, но еще больше нас поразило выражение коллективного облегчения на лицах присутствующих. Похоже, они испытали радость, как только поняли, что наше таинственное поведение было связано лишь с измененным цветом одежды, а не с более опасной глупостью. И мне от этого стало вдвойне стыдно. Прежде чем выскочить из столовой и утянуть за собой подругу, я пролепетала:
– Простите нас. Мы хотели как лучше. Хотели только цвет ярче сделать, а получилось почему-то вот так…
Добравшись до каюты, обе долго и расстроенно молчали, вновь и вновь мысленно переживая позорный инцидент. Нет в нашей жизни счастья!
– Будем заявления писать? – безрадостно уточнила Диана.
– Будем, – глухо отозвалась я, понимая, что из-за моей поспешности пострадала и подруга.
Глава 19
Диана
– Ну что? Пойдем сдаваться? – расстроенно пиная коврик на полу, спросила я подругу. Но дошли почему-то только до хозотсека. К капитану ноги упорно не шли.
– Ди, а может быть, без этого как-нибудь? Столько старались работу получить, а сейчас сами в отказ? – настороженно поглядывая на меня всю дорогу, пробормотала, наконец, Даша. – Они, по-моему, опасались худшего, а когда выяснилось, в чем дело… как-то успокоились. И я извинилась.
Переведя взгляд на Дарью, я мысленно с ней согласилась.
Опустив рассеянный взгляд, прошлась по уже немного потрепанным от постоянного использования когда-то шикарным туфлям Даши – изумрудного цвета, с каблуками не ниже двенадцати сантиметров, с серебряными бабочками на задниках и висюльками. Почему у бабочек из такого странного места торчат висюльки, мне было непонятно, но дизайнер решил, что это смотрится органично…
Потом взглянула на свои черные рабочие лодочки с каблуками чуть пониже, которые к тому же порядком ободрались от постоянных застреваний между стыками плит металлического пола, на их основательно оббитые носы. Тяжко вздохнула, все еще разглядывая этот «позор истинной женщины», и раздраженно заметила:
– Ненавижу эти туфли! Я вообще ненавижу каблуки! И где мои любимые родные кроссовочки?
Раздражение из-за пережитого конфуза требовало выхода, и крайней оказалась обувь.
Даша тоже вдумчиво оглядела свои туфли, поводила их заостренными носами перед собой, но в результате лишь пожала плечами. Туфли как туфли, чего я придираюсь? Она вяло оглянулась вокруг, рассматривая уже разобранное и разложенное мною по порядковым номерам корабельное имущество и аппаратуру с роботами. Обследовала своим синим тоскливым взглядом пол и голые стены, а потом тяжко выдохнула:
– Грязновато тут как-то! И Ирьян наверняка зол как черт. Чем бы его задобрить?
– Ага! Я тоже грязь не люблю, – на всякий случай осторожно согласилась с ней. – Но до уборки еще руки не дошли.
– Здесь одни мужики, Ди! Им пыль протирать и в голову не придет, а вот мы догадаемся. Давай приберемся! После наведенной чистоты даже у Ирьяна совести не хватит нас уволить! – с блеском в глазах вынесла на суд общественности (то есть меня!) новую идею Даша.
– Ну-у… э-э-э… – опешила я от Дашкиного неунывающего оптимизма.
– Я знала, что ты меня всегда поддержишь, подруга! – перебив меня, возликовала она. – Нам после всего совершенного нужна немедленная, а главное – стопроцентная реабилитация. Та-да-да-м-м-м! И я знаю, что нам может помочь в этом вопросе.
На мой взгляд, помочь тут могло единственное – нужно было угомониться и сидеть тихо, как мышки, ни во что не вмешиваясь и никуда не влезая. Но Даша подобную философию не воспринимала в принципе. Поэтому, заметив мои протестующе приподнятые брови и чуть скептически наморщенный веснушчатый нос, категорически выдала:
– Нам нужна генеральная уборка! Чтобы они все видели, как мы трудимся, словно трудолюбивые пчелки. После этого обвинить нас в чем-то у них язык не повернется.
Я испугалась.
– Эээ… Даш, мы уже однажды прибрались, а в итоге угробили анализатор, и Ирьян нас чуть за борт не выкинул, а Эльтар целый день на меня смотрел как на вредное насекомое… – взволнованно напомнила я Дарье.
– Ди! Ну мы же не дуры, чтобы на одни и те же грабли два раза наступать. На сей раз мы все руками помоем. Пыль протрем… Анализаторы всякие там больше трогать не будем. Хотя… старый нам вместо швабры пригодится, все равно уже функционально бесполезен. А у него такая удобная ворсистая щеточка теперь… – с недоумением возразила она.
И я, оглянувшись на пыльные полки, согласилась. Уж в процессе уборки ничего крамольного совершить невозможно, по крайней мере, во время уборки, сделанной вручную.
Сказано – сделано! Полдня мы бегали по кораблю и под шокированными взглядами команды усердно терли все наличествующие поверхности, ответственно вытирали отсутствующую пыль и демонстрировали свою, наконец-то вставшую на путь исправления, сознательность.
Натолкнувшись на верхнем этаже в одном из тупичков корабля на странную пустую «коробку» высотой в человеческий рост на металлической толстой ножке и с грязно-черными блестящими шишками-шариками на каждой из шести поверхностей, решили ответственно помыть и ее. Даша без опасений залезла внутрь, чтобы отмывать ее там, а я приступила к уборке пыльного налета на верхних металлических пластинах.
Уже через полчаса эта странная металлическая штука радовала глаз абсолютно чистыми и блестящими поверхностями без единого черного пятнышка, а «шишки» просто засияли серебристым цветом. Правда, под Дашиным весом и от моего усердия по отскабливанию темных пятен «коробка» визуально как-то накренилась, развернулась немного в другую сторону. Но мы не гордые – мы ее опять развернули и на место поставили… Получилось почти как было!
С чувством глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы, от светящегося чистотой и порядком корабля, с ощущением приятной трудовой усталости пошли купаться и ужинать. Надо же нам было выяснить, как на наш трудовой подвиг отреагировали члены экипажа!