Тут же, решив, что ей наверняка холодно в мокрой одежде, стал стягивать свой скафандр: под ним была сухая одежда. Учитывая, что землянка осталась без защиты, смысла самому оставаться в скафандре я не видел. Если есть что-то, способное нас инфицировать, то Даша все равно пострадает и станет для меня источником заражения. Быстро выбравшись из скафандра, шагнул к девушке ближе, намереваясь снять облегающие мягкие брюки и соответствующую им куртку с высоким воротом:
– Раздеться сможешь? – обратился к Дарье.
Тот факт, что она не возмутилась и не огрызнулась в ответ на мой вопрос, лишь подтверждал худшие опасения – Даша была сама на себя не похожа и вела себя неестественно.
– Сможешь? – уже стянув с себя куртку, повторил я вопрос, так и не дождавшись ответа.
– Н-нет, – как-то медленно выдавила она, обнимая себя руками и стремясь согреться. – Мне холодно и… плохо.
Окончательно испугавшись, рывком стянул штаны и в одном нательном облачении резко присел на колени рядом с ней, потянулся к ее мокрой одежде. Девушка была какой-то обессиленной, аморфной, позволила мне осторожно стянуть с нее форменную куртку, футболку и осталась в одном… э-э-э… в чем-то земном на груди. Потом я осторожно притянул Дашу к себе в надежде на то, что она сумеет ухватиться за мою шею, а я, приподняв, стяну с нее насквозь промокшие брюки. Девушка действительно крепко ухватилась за меня, прижалась даже теснее, чем того требовала необходимость, и мне удалось избавить ее от мокрой одежды. Но когда я попытался отстраниться, планируя натянуть на нее все сухое, убрать свои руки не пожелала. Наоборот, она еще крепче вцепилась в меня, буквально вжалась грудью в мое тело.
– Даша, – тихонько, ощущая, как она обмякла на моей груди, позвал я, пытаясь добиться нужного результата. – Отпусти. Надо одеть тебя.
Реакции не последовало. Ни ответа, ни движения. Девушка все так же замедленно дышала и, сжимаясь, пыталась сдержать дрожь. Испытывая ощущения необъяснимого покоя и расслабленности, медленно обнял ее обеими руками, стремясь согреть и, успокоив, все же отстранить от себя. Ситуация не располагала к умиротворению: мы находились в странно-опасном (умом я понимал это!) месте на незнакомой планете, но при этом собственное тело подчинялось мне с трудом. Невыносимо хотелось расслабиться и отдаться волне блаженного покоя, погрузиться в меланхолическую негу и не сопротивляться ничему.
Темная галактика! Что-то не так! Чрезвычайным усилием заставил себя сконцентрироваться, резко мотнул головой, стараясь прояснить опять затуманившееся зрение, и тревожно оглянулся вокруг. Определенно, это какое-то воздействие! Но откуда и зачем? Возможно, мы погружаемся в сон… Чем это нам грозит? Тревога за девушку не отпускала, я с каждым мгновением все яснее понимал, что теряю контроль над собственным сознанием.
– Даша, очнись, – в отчаянии затеребил плечи приникшей ко мне землянки. – С нами происходит что-то неправильное, нельзя этому поддаваться!
Но девушка только сильнее прижалась ко мне, обвила шею руками и, устроив голову на моем плече, еле слышно, даже томно выдохнула:
– Теплый…
И, шевельнувшись рядом, потерлась носом о мою шею. Я, чувствуя, что совершенно выпадаю из реальности от наваливающегося ощущения вязкой навязчивой дремы, странно соединяющейся с чувством потаенного удовольствия, которое доставляло присутствие Даши совсем рядом, прикусил язык, стараясь через болевые ощущения вернуть бдительность и прислушиваясь к окружающей тишине. Но расслабленность накатывала неумолимо. Не знаю, что это было, но почему-то казалось невероятно опасным заснуть тут, рядом с этим безмолвным, укутанным туманом озером. Страшно было за Дашу – из-за того, что не сумею защитить ее, напади на нас сейчас кто-то…
Последним сознательным усилием ощутив, как мозг пропитывается тяжестью уже обступившего со всех сторон тумана, осторожно переместился, уложил Дашу на спину и, по возможности прикрыв собственным телом, вытянулся рядом. Девушка все так же ласково жалась ко мне, явно уже не ища защиты от холода, а просто стремясь ощущать кого-то рядом. Надо думать, ей страшно. Прижав ее к себе посильнее, обнял обеими руками, намереваясь не выпускать даже во сне. И отключился… Мне приснился сон…
Глава 24
Даша
Успокаивающее тепло манило, притягивало, вынуждало двигаться, стремясь прижаться сильнее. Я чувствовала себя маленькой девочкой, уютно устроившейся в коконе любимого одеяла и плывущей по волнам сновидений… Но неожиданно сон перестал быть детским. С ощущением какой-то порабощающей тяги нахлынуло стремление касаться, осязать через прикосновения рук и губ прижавшегося ко мне мужчину. Смутно понимая, почему мне так хочется ощущать его тело, в отстраненном трансе продолжала снова и снова ласкать его. Тяга, невыразимое желание быть ближе усиливались, перерастая в потребность… необходимость… Окружающего мира не существовало. Было полное ощущение пребывания где-то в небытии, в каком-то тумане безвременья. Единственным реальным фактором оставалось ощущение присутствия рядом невыразимо притягательного мужчины. К нему тянулось тело, стремилась душа, и сердце, ловя такой близкий ритм, старалось биться в унисон.
Совершенно растворившись в окружающей дымке, ощущая в голове лишь туман, стремилась к нему как к единственному якорю, как к незыблемой основе собственного мира, желая абсолютного сближения, родства. Ответный отклик и вовсе сводил с ума, заставляя полностью раствориться в этом чарующем сне.
Его руки, губы, уверенное касание тела, страстный шепот, зовущий меня снова и снова… Мы оба, охваченные невероятным, диким, первобытным огнем желания, сближались и отдалялись вновь, даря и забирая, умирая и снова возрождаясь. Все было необъяснимо, зыбко и одновременно потрясающе незыблемо, казалось единственно верным и необходимым. В голове не осталось иных мыслей, чувств и порывов. Только он! Мужчина рядом сосредоточил на себе мое восприятие, стал моим миром, моей реальностью. Я всем существом осознала в эти мгновения, что вот он – тот, кто соответствует всем ожиданиям, воспринимается душой как абсолютно мой мужчина. В эти мгновения сон казался явью: я настолько остро чувствовала гармонию близости, настолько уверенно ощущала его крепкие объятия, слышала музыку наших стонов и переплетающегося дыхания, ощущала вес его тела.
Неописуемое, сказочно прекрасное сновидение, рождающее желание отдаваться сну снова и снова, оставаясь в этом тумане дремы навечно. Туман!.. Мысль была пугающе решительной и какой-то чужой, но не отпускала, поскольку настойчиво застряла в голове. Озеро. Туман над озером! Мы же чуть не утонули… и Диана. Диана!
Я, резко дернувшись, ударилась лбом обо что-то твердое и с болезненным шипением распахнула глаза. О-о-о…
Шок был запредельным. Причем в огромных расширившихся темных глазах Ирьяна, также державшегося за лоб, отражалось аналогичное моему потрясение. С трудом сглотнув, я синхронно с эятером медленно опустила взгляд вниз. Натолкнулась на обнаженные плечи с явными отметинами моих ногтей, прошлась по такой осязательно знакомой мне мощной груди мужчины и… в ужасе резко подняла глаза вверх, чтобы через секундочку снова встретиться с также вернувшимся к исходной точке взглядом Ирьяна. Это был не сон… Не сон! В его глазах мелькнул тот же ужас понимания. После чего эятер одним резким ловким движением сел и развернулся, оказавшись ко мне спиной.
– Даша, – голос звучал сипло, ему пришлось прервать речь, чтобы выдохнуть и продолжить, – теперь, очевидно, я обязан…
– Стоп! – Собственный ответ прозвучал решительно, даже излишне громко в окружающей мертвой тишине, но иначе отреагировать я не могла, ведь теперь прямо перед моими глазами маячила его спина… Вся она была в царапинах и мелких отметинах от моих ногтей, а в месте перехода шеи в плечо я рассмотрела отпечаток укуса.
Как вообще такое могло случиться с нами? С нами! Это необъяснимо!
– Не понимаю, что произошло, но все это очень странно. Давай не будем спешить с выводами и вот так, не разобравшись, что-то обсуждать и решать, хорошо? Успокоимся, сделаем выводы для себя, как относиться к произошедшему, и тогда поговорим. Лично я сейчас к беседе не готова. – Родилось огромное желание донести до Ирьяна свое понимание ситуации, потому что обсуждать этот странный сон не осталось моральных сил.
Эятер, внимательно выслушав меня, о чем свидетельствовала настороженно замершая спина, неожиданно оглянулся и кинул из-за плеча странный взгляд. В нем было какое-то изумленное недоумение, если не недоверие. Но от диалога он воздержался, позволив с облегчением отвести взгляд в сторону и начать озираться вокруг.
Все тот же серый, смутно припоминаемый мною берег, озеро, скрытое пеленой тумана, и странно-желтый «лес» вдалеке. Опомнившись и сообразив, что сижу совершенно голая, а мало ли для чьих глаз мы доступны, опустила взгляд на почву вокруг нас.
– Держи. – Явно почувствовав мои тревоги относительно собственной раздетости, Ирьян, не оглядываясь, протянул мне руку с зажатой в кулаке одеждой.
Благодарно пискнув, тут же выхватила уже совершенно сухие тряпки и принялась поспешно одеваться. Мужчина был занят тем же, причем делал это значительно быстрее меня. Впрочем, судила я по шорохам: посмотреть на него храбрости не хватало. Как бы понять, где мы, и решить, что делать дальше? Оставаться тут совсем не хотелось. Одна мысль о том, что, заснув, рискую снова «чудесно» выспаться, делала меня убежденным сторонником бессонницы. Глупая какая-то ситуация: вроде бы оба не дети, но все равно неловко и неудобно…
– Готова? – отвлек от второстепенных мыслей голос мужчины.
Ирьян так и стоял ко мне спиной. Я кивнула и тут же, сообразив, что он не увидит, подтвердила вслух:
– Да. – Голос немного дрогнул.
Эятер обернулся, но, скользнув по мне всего лишь мимолетным взглядом, отвел глаза, сосредоточено вглядываясь в туманное озеро у меня за спиной.
– Надо решить, как поступим дальше, – серьезно проинформировал он меня и снова бросил быстрый осторожный взгляд…