– Приступим!
И понеслось. С азартом заправского гонщика я принялась орудовать стилусом, сопровождая каждый штрих комментариями.
– Уши? Уши гигантские. Нос? Пятаком! И зубы! Клыки настоящие. Глаза красные и злобные, однозначно…
– Но… – Сеятрик попытался перехватить стилус, умоляюще пробормотав. – Не так же все плохо с ним?
– Так, так, – хлопнув ладонью по его лапе, воодушевленно вскричала я, на мгновение закатив глаза в экстазе. – Сейчас еще детали прорисуем! И ты прозреешь, гарантирую! Неужели ты не чувствуешь, как оно приближается? Облегчение? Нельзя держать все в себе, не бойся открыться и выплеснуть все наружу.
– Ну раз надвигается облегчение… – задумчиво уставившись на меня, согласился Сеятрик и прекратил всякие попытки как-то мне воспрепятствовать.
– Что еще? – вновь вливаясь в процесс, уточнила у эятера. И сама же ответила, азартно забормотав вновь: – Тельце хиленькое и тщедушненькое сделаем, хвост добавим и лапы… О, лапы – это полнейший улет! Присутствующие не в счет. Лапы ему совсем страхолюдные нарисуем… с когтями!
Отстранившись, с чувством глубокого восторга уставилась на конечный результат. Сеятрик, скромно прижавшись к переборке, о чем-то размышлял, переводя взгляд с меня на «портрет» шефа.
– Видишь? Всмотрись в это чудовище! – прервала я его медитацию, вспомнив о цели посещения. – Видишь?
Эятер кивнул.
– И что ты видишь? – прищурившись, на всякий случай уточнила я.
– Чудовище, – согласно пробормотал побратим.
– Вот! – встрепенулась с радостью. – Ты начинаешь прозревать! Так, еще совсем чуть-чуть, и перестанешь его бояться. И я знаю, что станет этим последним толчком!
И тут же разочарованно застонала – почему у меня дротиков нет или ножей метательных?! Но не успела и рта раскрыть, чтобы озвучить причину озадачившего Сеятрика расстройства, как… отъехала входная дверь, явив нам Ирьяна!
Живой прототип моего художественного «шедевра» влетел в кабинет и окатил нас таким суровым взглядом, таким зверским, бешеным, яростным…
– Что здесь происходит?! – Тон капитана заставил меня подавиться и, резко подскочив с кушетки, наброситься на него в ответ.
– Вы почему так врываетесь?! Что за безобразие?! Тут идет процесс лечебного взаимодействия с пациентом! Вы так навредить можете, навечно нанести психологическую травму!
Сеятрик вскочил с кушетки практически синхронно со мной и теперь стоял рядом, едва ли не вытянув руки по швам. Ирьян, стремительно обведя меня взбешенным взглядом, перевел глаза на помощника. Взгляд его сразу преобразился – заледенел, потяжелел, что меня проняло до икоты… А капитан, так же резко развернувшись, выскочил в коридор, приказав на ходу:
– Сеятрик, через минуту жду тебя с докладом!
Побратим тут же поспешно проскользнул в дверной проем. Я рухнула в свое кресло, продолжая остервенело пялиться на дверь. Опять он! Опять пришел и все испортил! Это какой-то кошмар моей жизни.
Но, как выяснилось, радовалась я преждевременно. Главный кошмар ожидал меня впереди. И он не замедлил появиться уже на следующее утро. Беременна! Не знаю, что случилось раньше – сама я осознала этот факт или поверила категоричным и жестким словам подруги, но ситуация виделась однозначной. Я была в положении, и срок приближался к месяцу. Кошмар – все случилось у того проклятого озера.
– Но почему мне так рано стало плохо? Получается, и месяца нет – может, все же отравилась? – сама не веря в подобный исход, озвучила я версию Диане.
– Даша, – топнув в гневе ногой, возмутилась подруга, – немедленно прекрати витать в облаках! Ты сама на себя не похожа. Где твой жизненный реализм? Вот не зря говорят, что настоящие жизненные трудности показывают истинный характер человека. Неужели вся твоя практичность была напускным бахвальством? Самое адекватное в данной ситуации решение – это немедленно все рассказать Ирьяну и принять его предложение об ответственности за тебя и вашего ребенка!
Потрясенная словами и поведением Дианы, я села на кровать, всматриваясь в решительно настроенную подругу. В таком ключе мы еще никогда не говорили, и такой сердитой и категоричной я Ди еще не видела. Может быть, она права и я веду себя неверно? Безответственно? Проклятое слово! Но я так запуталась во всех своих мыслях, поступках и противоречивых желаниях… Что сама не представляла, как выбраться из трясины всеобщего неприятия.
– Даша, – продолжала напирать на меня подруга, – ты обязана, слышишь, обязана взять себя в руки и поступить как взрослый и здравомыслящий человек. Подумай об этом и прими единственно верное решение! Никто другой его за тебя не примет.
После этого неоспоримого заявления Диана поцеловала меня в щеку и вышла из каюты. А я… Что мне оставалось? Поплакав немного над своей невезучестью, принялась думать. И ребенок – это прекрасно, хоть какая-то семья и близкое существо у меня появится. Вот только не слишком ли эгоистично будет – растить его одной? И справлюсь ли я? Надо что-то решить. Выход из ситуации есть всегда, иначе не бывает.
Глава 39
Сеятрик
Спеша за капитаном, настраивался на худшее. После возвращения с Джиала Ирьян выглядел неспокойным, периодически впадал в мрачные раздумья и напряженно хмурился. Но его очевидное бешенство сегодня, тот взгляд, которым он наградил меня перед тем, как покинуть Дашин кабинет, просто пугали. Я и раньше подозревал, что капитан относится к побратиме особенным образом – чем еще объяснить все те снисхождения, что получила Даша? А то, что Ирьян был требователен и нетерпим к любым проявлениям безответственности, я знал не понаслышке. Но ей он прощал все. Или со временем прощал. Возможно, он сам не осознавал того, что периодически выделял ее, но со стороны это было явственно заметно.
А сегодня меня неожиданно посетила мысль, что и Даша как-то излишне предвзято относится к капитану. Она, конечно, вообще девушка непредсказуемая, но то, что с этим рисунком сегодня вытворяла… это ни в какие рамки безразличного отношения к Ирьяну не вписывалось. Так что я закономерно ожидал, что сейчас мне придется туго. И оказался прав.
– Сеятрик, вы слишком хорошо и быстро справляетесь со своими обязанностями, что, имеете так много личного времени? – Ирьян, скрестив руки на груди, стоял возле центрального пульта и гневно взирал на меня.
– Ко мне есть какие-то претензии? – спокойно уточнил у… можно ли мне еще считать Ирьяна другом?
– И немало! – рявкнул капитан, заставив меня напрячься. Один из пилотов бросил в мою сторону сочувственный взгляд. В последние дни всему экипажу доставалось от «капитанских щедрот». – Дисциплины никакой: кто чем хочет, тем и занимается. Что за неотложные проблемы у вас со здоровьем, раз их решение приоритетней отчетного доклада, который я вынужден ожидать?
Отчитаться о технологическом состоянии корабля, с которым мы подходили к Эятре, мне надлежало сегодня вечером, но я благоразумно решил об этом не заикаться. Как и о том, что у меня все готово, данные контрольных проверок всех систем и программ «Астартуса» есть и могут быть предъявлены в любой момент. И дисциплина у нас была незыблемой. За исключением чрезвычайных ситуаций, причинами которых в основном являлись Даша и Диана. В остальное время все строго выполняли правила, предписанные инструкциями и должностными обязанностями. Ирьян придирался, и мы оба понимали это. Поэтому я решил ответить ему прямо, пусть вопрос и относился к моим служебным обязанностям, но мне виделся в нем другой подтекст – желание капитана выяснить факт моего пребывания на кушетке совместно с интересующей его женщиной.
– Доклад готов – могу отчитаться в любую минуту. Дисциплиной займусь, готов начать лично с себя. Проблем со здоровьем нет, просто землянка попросила помочь ей с отработкой методики тренинга и как раз присела рядом, чтобы показать наглядный материал для… э-э-э… экстренной терапии, – не отводя взгляда, бодро отчитался я, стремясь донести до Ирьяна, что ничего сверхличного между нами с Дашей нет.
Капитан некоторое время напряженно всматривался в меня, потом сухо кивнул:
– Вы свободны.
– А доклад? – уточнил у него.
– Завтра отчитаетесь, сегодня я занят, – и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Определенно, капитан сам на себя не похож. Да и Даша тоже… Мысли об этих двух небезразличных мне существах крутились в голове весь вечер и начало следующего дня. В итоге, освободившись, решил навестить Дашу. Если Ирьяна я сегодня видел и знал, что он хоть и непривычно угрюм, но жив и здоров, то вот Дашу после вчерашнего поспешного расставания я не встречал. И в столовой их с Дианой в привычное время не оказалось. Какая-то смутная тревога не отпускала меня, вот и решил навестить ее – убедиться, что побратиме за вчерашние возражения капитан не сделал выговор. С его нынешним настроением он мог бы.
Даша нашлась в своей каюте, открыла не сразу, но, когда дверь все же отъехала в сторону, я был поражен ее заплаканным лицом и каким-то потерянным выражением глаз.
– Ирьян? – обеспокоенно выдохнул, шагнув внутрь.
А Даша неожиданно закрыла лицо ладонями и явно не в первый раз за сегодняшнее утро заплакала. Всполошившись, быстро подхватил ее под руку и, усадив на кровать, принялся успокаивать:
– Не расстраивайся так, он отойдет. Ты же действительно на него с возражениями накинулась, а так делать нельзя. Но выговор – это не страшно. Ну поругал, все скоро забудется.
Даша сначала как-то напряженно замерла, потом нервно усмехнулась и снова зарыдала, уже значительно сильнее. Озадаченный реакцией девушки, подумал о худшем варианте:
– Неужели уволил сгоряча?
Даша истерично рассмеялась, уткнувшись лицом мне в плечо.
– Он не ругал меня, – наконец с трудом выговорила она, пытаясь сдержать судорожные вздохи.
– Тогда что случилось? – Причина расстройства так и оставалась для меня загадкой.
– Я мамой скоро стану, – выпрямившись и шмыгая покрасневшим носом, потрясла меня новостью побратима.