— Господи, Лили, — сказал я, дотрагиваясь до её холодной руки. — Как тебя сюда угораздило в такое время?
Она посмотрела на меня и расплакалась ещё сильнее.
— Уходи! — прокричала она сквозь слёзы. — Я не хочу тебя здесь видеть!
— Сестрёнка, ты меня пугаешь, — как можно мягче сказал я, стараясь не спугнуть её. — Поговори со мной, прошу тебя.
Я заметил, как Курт и Хлоя стояли уже позади нас. Хлоя обняла себя руками, а глаза её заблестели от лунного света. Курт, тем временем оцепенев, стоял, не шелохнувшись.
— Мне нечего тебе сказать!
В этот момент на надгробии я заметил одинокую красную розу. Лили взяла её в руки, как будто это было что-то ценное, поднесла её к груди и легла на могилу.
— Я понимаю, ты скучаешь, — сказал я. — Я тоже скучаю! Но нужно жить дальше. Ради них, ради себя, Лили.
Она лишь рассмеялась, да так громко, что это эхом отдалось в моей голове.
— Лили, пожалуйста, поехали домой! — протянул я ей руку.
— Я с тобой никуда не поеду! — прокричала она и дёрнулась от моей руки в сторону, как от огня. — Я тебя ненавижу! Тебя и твою девку! Я вас терпеть не могу! Не могу так, что жить не хочется.
Да что она такое говорит? Я оглянулся, чтобы посмотреть на Хлою, та уже не могла сдерживать свои слёзы, она громко всхлипывала у Курта на плече.
— Как ты можешь такое говорить? — недоумевал я. — Что произошло за день, что ты теперь так себя ведёшь? Утром ведь всё было хорошо.
— Братец, — улыбнулась она мне с дьявольской усмешкой на лице, — это копится во мне уже довольно давно. Накопилось доверху, вот я и вымещаю всё лишнее.
— Лили, я тебя не понимаю, но я обещаю, что постараюсь всё исправить, я клянусь, что мы поговорим с тобой об этом, мы всё решим, когда доберёмся до дома. Только, пожалуйста, поехали с нами! — умоляюще сказал я.
— Когда я нахожусь дома, стены на меня давят. Мне хочется наглотаться таблеток или вены себе перерезать, — сказала она и снова начала плакать. — Я хочу быть с мамой! Я видела её сегодня!
Что? Как такое могло быть?
— Лили, никого ты не видела, — опешил я. — Тебе показалось. Ты не могла видеть нашу мать.
— Но я видела! — крикнула она. — И слышала! И поэтому я здесь!
— Лили, пожалуйста, дорогая, — со слезами на глазах сказала Хлоя, подойдя к ней. — Ты же босиком, как ты собираешься возвращаться домой?
— Не смей приближаться ко мне! — выставляя руку перед собой, рявкнула сестра. — Я бы всё отдала, лишь бы не знать тебя больше!
Хлоя не выдержала. Упав на колени, она схватилась за голову в надежде заглушить слова Лили. На её щеках мгновенно появились дорожки из слёз. Я быстро подбежал к ней и обхватил своими руками, стараясь успокоить и согреть своим теплом, потому как тело её уже сотрясала неприятная дрожь.
— Тише, детка, — поцеловал я её в лоб. — Всё будет хорошо!
Она лишь всхлипывала мне в ответ.
— Убирайся со своей девкой к чёрту! — выплюнула со злостью сестра.
Мне ничего не оставалось делать, кроме как отступить. Я подумал, что если мы оставим её одну, то есть вероятность того, что через некоторое время она успокоится и мы сможем увезти её домой, а так как выход с кладбища был всего один, то мы непременно встретим её снаружи.
— Хорошо, Лили, — спокойно ответил я. — Мы будем у входа на кладбище. Как надумаешь выйти отсюда, мы будем ждать тебя в машине.
— Не дождётесь!
Прижимая Хлою к себе, мы вернулись к машине. Курт, весь бледный, находился в полном замешательстве. Я же пришел к выводу, что потерял свою сестру. Перед глазами всё это время стояло лицо Хитклиффора. Что если он во всём был прав? Что если Лили действительно психически не здорова и ей требуется помощь специалистов? Я не мог вот так просто её потерять. Нужно было что-то делать. Но я и не мог принять такое важное решение, не посоветовавшись с кем-то из близких мне людей. Помимо друзей, у меня больше никого не было, разве что миссис Митчелл. Надеюсь, эта мудрая женщина направит меня на правильный путь.
— Это я во всём виновата! — вырываясь из моих рук, громко сказала Хлоя. — Я бросила её и стала безучастной, я даже в университет не смогла с ней съездить!
— Глупости, Хло, — успокаивал я её.
— Хреновая из меня подруга вышла, — присаживаясь на землю, уже тихо промямлила она. — А теперь она меня ненавидит.
— Если ты не заметила, она всех тут ненавидит, — сказал Курт. — Меня она ненавидела ещё раньше вашего.
— Нет, друг, — прервал я его. — Она мне сказала, что ты ей нравишься. В том смысле, что ты ей симпатичен как парень. Я не имею представления, что могло с ней произойти, чтобы выйти из себя настолько и вести себя, как сумасшедшая.
— Что нам теперь делать? — взявшись за голову, спросила моя девушка. — Как нам вернуть нашу прежнюю Лили? Вы думаете, это возможно, после всего?
— Боюсь, что я буду вынужден принять предложение Хитклиффора! Я не могу допустить ухудшения её состояния.
— Думаешь, может быть ещё хуже? — озадаченно спросил Курт.
— Что-то мне подсказывает, что это только начало, — задумываясь, сказал я. — Ты же слышал её мысли о самоубийстве? А то, что она якобы видела нашу маму? Это же просто уму непостижимо!
— Ты точно уверен, что в вашей семье не было шизофреников?
— Курт, господи! — разозлился я. — Да не было ничего подобного. Угомонись уже с этим!
— С премьерой! — громко сказал он, усаживаясь в автомобиль.
Мы все расселись в машине. Никто больше не проронил ни слова. Мы выжидали появления Лили. Должна же она рано или поздно появиться.
— Всё, я не могу здесь больше оставаться, — сказал я, быстро выбираясь из машины. — Я должен видеть, что она делает.
— Что ты задумал? — озадаченно спросила Хлоя, подходя ко мне.
— Я постараюсь понаблюдать за ней издалека. Я боюсь, что она может что-то с собой сделать, пока находится там одна.
Подойдя ко мне, Хлоя прижала меня к себе, её тепло разлилось по моему телу, её объятия на какое-то время немного успокоили меня. Она взяла моё лицо в свои руки, и, пристально посмотрев в глаза, она твёрдо сказала мне:
— Ной, верни нам её! Во что бы то ни стало!
Я нежно поцеловал её в макушку и удалился в густую темноту городского кладбища.
Я максимально приблизился к тому месту, где видел Лили в последний раз. Прислушавшись, я мог слышать только лишь своё учащённое сердцебиение, которое болезненно отдавалось мне в виски, а всмотревшись в чёрную, как смоль, темноту, я не мог видеть ничего, кроме бесчисленного количества надгробных плит. Всё это говорило о том, что никого, кроме меня, в этом мёртвом месте больше не было. Я медленно подошёл к могиле родителей, и ужас застелил мой разум. Я оцепенел, буквально прирос к земле, крик, который так хотел вырваться из меня, вышел беззвучным всхлипом. Отмерев, я подбежал к Лили, которая лежала в неестественной позе на надгробии родителей. Я прижал её голову к себе:
— Лили, сестрёнка, — мой голос дрогнул. — Очнись!
Я прислушался к её дыханию, убедился в том, что она была жива. Она спала, но почему она не просыпалась в таком случае? Взявшись за плечи, я начал её немного потряхивать, её руки безвольно лежали по обе стороны.
— Пожалуйста, проснись! — молил я, прижимаясь к её голове.
Она никак не реагировала, паника внутри меня окутала все мои внутренности. Я прижал сильнее её к себе, покачиваясь взад-вперёд, а в ответ лишь безмолвие. Взяв к себе на руки, я понёс её к машине.
— Боже, что с ней? — обеспокоенно спросила Хлоя, подбегая к нам.
— Я не знаю, я нашёл её без сознания. Она никак не реагирует, — растерянно сказал я. — Нам нужно отвезти её в больницу.
— Забирайтесь в машину, — сказал Курт, открывая нам дверь. — Я поведу.
В короткий срок мы добрались до больницы. Держа её на руках, я вышел из машины и понёс в вестибюль. Медсестра, встретившая нас, подбежала к нам с немым вопросом на лице.
— Это моя сестра, — сказал я ей. — Она не приходит в сознание.
Я переложил сестру на носилки, и её сразу же куда-то повезли.
— Мистер, — вырывала меня из своих переживаний медсестра, — нужно заполнить форму, пока вашу сестру осматривают.
Пока я заполнял заявление, Хлоя принесла мне кофе, а Курт сидел в зале ожидания, максимально напряжённый. Невооружённым взглядом можно было понять, что он не на шутку переживал за мою сестру.
Мы просидели в безызвестности около часа, пока к нам не вышел доктор.
— Где здесь родные Лили Паттерсон? — громко прокричал он.
— Мы здесь! — ответили мы хором.
Он подошёл к нам и, сняв свои очки, обратился ко мне:
— Пациентка сейчас находится в сознании. Пониженное давление и истощение спровоцировали потерю сознания. При резком снижении артериального давления может случиться обморок.
Я обратил внимание не его бейджик на груди.
— То есть, доктор Эвансон? — озадаченно спросил я.
— То есть сейчас мы установили капельницу, и уже через час мы можем её выписать. С вашей сестрой все будет хорошо, если вы будете следить за её своевременным приёмом пищи. Голодание, недостаток витамина B12 и фолиевой кислоты может вызывать анемию, которая сопровождается снижением артериального давления. Всё это и привело к тому, что и произошло с вашей сестрой. Беспокоиться сильно не стоит. Это не смертельно.
— К ней сейчас можно? — спросил я доктора.
— Да, конечно, — без промедлений ответил он. — Она всё это время спрашивала про кого-то по имени Курт.
Друг резко вдохнул в себя воздух.
— Как можно к ней попасть? — быстро спросил он, подрываясь со стула.
— Она в палате 312, — ответил доктор Эвансон. — Вы можете к ней пройти.
— Большое вам спасибо! — поблагодарил я доктора.
Втроём мы подошли к палате, где находилась моя сестра.
— Иди к ней, — сказала Хлоя. — Мы подождём пока снаружи. Вам нужно поговорить без посторонних.
Я кивнул. Коротко постучавшись в дверь, я открыл её и вошёл в палату. Лили лежала на больничной кровати с возвышающейся сбоку от неё капельницей. Мы встретились с ней глазами, и ленивая улыбка