Когда уже нужно было выходить, я не мог заставить себя это сделать. Я застыл посреди комнаты, наблюдая за тем, как она спала, как её волосы переливающимися волнами рассыпались на подушке, как её соблазнительная грудь плавно вздымалась и так же плавно опадала, как воздух, который она выдыхала, проходил через её полуоткрытые мягкие розовые губы, как её длинные тёмные ресницы едва заметно трепетали. Мне почему-то захотелось запечатлеть её спящий образ у себя в голове и жить с ним следующие несколько дней. А уже по возвращении быть с ней всю свою оставшуюся жизнь.
Я написал ей письмо и, оставив его на прикроватной тумбе, подошёл к ней. Присев на корточки, я напоследок вдохнул аромат её волос, прошёлся пальцами по ним и наконец поцеловал её в щёку, затем взял сумку и спустился вниз, где меня уже ждала Лили.
— Карета подана, братец, — сказала она, стоя у двери. — Шевели задницей!
Я вышел на улицу и был слегка поражён, увидев отполированный белый Cadillac Escalade. Навстречу к нам из него вышел довольный Хитклиффор, поздоровавшись, он открыл дверь и любезно предложил располагаться в салоне, в котором ощущался запах новой кожи. Должно быть, автомобиль был ещё совсем свежим. Странно. Зачем клинике так тратиться на роскошные автомобили?
— Путь неблизкий, — сказал доктор, расположившись напротив нас. — Можете пока вздремнуть.
— Разве клиника находится не в черте города? — смутился я.
— Нет, изначально мы едем в исследовательский филиал клиники, где будут проводиться обследования, — спокойно ответил он. — Затем, если потребуется лечение, мы отправим вас в саму клинику.
— И для чего такая конспирация? — возмутилась следом сестра.
— Это не конспирация, а всего лишь продуманная схема наших специалистов, чтобы душевнобольные не встречались со здоровыми, и наоборот. В клинике такого можно насмотреться, что волосы на голове дыбом встают. Вам всё это не нужно.
Мы выехали за пределы города и направились по дороге, ведущей к городу Сан-Антонио, где-то на въезде в город мы свернули и поехали уже по грунтовой дороге. Мы колесили так долго, что Лили уже начало понемногу укачивать, но наши мучения вовремя закончились, никого, слава богу, не стошнило. Мы въехали на огромную закрытую территорию, проехали через контрольно-пропускной пункт, и по требованию Эбенезера открылись массивные ворота ярдов шесть в высоту. Я заметил, что вся территория при этом была огорожена высоким металлическим забором. Не удивлюсь, если он окажется под напряжением. У меня сложилось такое ощущение, что мы попали на территорию какого-то значимого военного объекта. Всматриваясь в окно, я понял, что всё вокруг у меня вызывало нешуточные опасения. Зачем им столько вооружённой охраны? Почувствовав, как Лили сжимает мою руку, я повернулся к ней лицом, заметив, что она была сама не своя, впрочем, как и я, я лишь посмотрел на неё взглядом, полным тревоги.
— Вам не стоит переживать по этому поводу, — с улыбкой сказал доктор, указав куда-то в окно.
— Зачем клинике столько вооруженных людей? — с беспокойством спросил я, бегая глазами.
— Затем, что это не просто клиника. Здесь также занимаются научно-исследовательскими разработками. Вы, быть может, слышали, что всем владеет Томас Оливер? В этом здании находятся высшие умы, которые работают на него для того, чтобы найти способы лечения людей от амнезии, и всё, что с этим связано. И очень успешно работают, прошу заметить. На сегодня уже более 50 тысяч человек вспомнили то, чего не смогли бы вспомнить без нашего вмешательства.
— Эм. Да, я знаю это, — сказал я, отчего доктор удивлённо на меня посмотрел. — Из интернета! В интернете об этом, кажется, писали.
— В интернете мало что известно про это, — неуверенно сказал он. — Всё потому, что Мистер Оливер не любит распространяться.
Ну не скажу же я ему, что копал под него.
— Значит, где-то услышал, я уже и не помню, — сказал я и отвернулся в окно.
Мы вышли из машины и вместе с доктором направились к главному входу. Пройдя через прочные стеклянные выдвижные двери, мы оказались в месте, действительно напоминающем клинику. Абсолютно стерильное помещение, вычищенное до блеска. Повсюду люди в белых халатах, бегающие из одного кабинета в другой, носилки, кое-где инвалидные кресла, даже несколько пациентов удалось мельком разглядеть. Мы подошли к пункту охраны, Эбенезер сказал, что без досмотра нас не пропустят дальше, поэтому мы положили наши вещи на магнитную ленту и их пропустили через сканер.
— Телефоны на момент пребывания нужно будет сдать, — обратился к нам сотрудник охраны.
— Давайте я просто его выключу, — потянулся я в сумку за телефоном.
— Извините, но мне придётся его изъять, — я открыл сумку и достал телефон, он выставил свою руку предо мной. — Вы сможете его забрать после всех процедур, — мне ничего не оставалось, я отдал ему свой телефон.
Не успели мы присесть на кожаный диван, как к нам подошла администратор с кучей бумаг, она передала нам эту кипу и сказала, чтобы мы всё заполнили. Это была анкета с сотнями вопросов, в большинстве из них не было никакой логики. Зачем им было знать имя моей первой школьной любви? А второй и всех последующих? Зачем им знать, когда я последний раз посещал вечеринки и когда последний раз занимался сексом? Как это может относиться к делу?
Далее мы прошли осмотр тела, нам измерили наши параметры, большее внимание уделили голове, нас взвесили и осмотрели на наличие каких-либо травм. Такое ощущение, что следующим этапом будет испытание на тренажёре космонавта. А как по-другому объяснить всё происходящее? Нас готовят к полёту в космос, не иначе.
После ещё нескольких проверок у психиатра нас наконец-то расселили в просторных палатах. Мебели в ней было немного, но всё было довольно современным. Также у меня имелась личная ванная комната с почти королевского размера душевой кабиной. И что самое важное — это телевизор, без него здесь можно было свихнуться и здоровому человеку. Через некоторое время в палату зашли работники клиники, забрали у меня всю мою одежду и выдали больничную форму бледно-голубого цвета.
— Я могу увидеть свою сестру? — спросил я какую-то девушку.
— У неё через час назначено первое обследование, — ответила она. — А пока вы можете к ней пройти, через две палаты от вас.
Я прошёлся по длинному коридору и, найдя нужную мне дверь, постучался и вошёл в неё. Её палата абсолютно ничем не отличалась от моей, за исключением пациента, Лили была очень раздражительна, я бы даже сказал, она была просто в бешенстве. Она смотрела на меня, словно бык на красную тряпку, пока я не начал разговор:
— Как ты?
— Как думаешь, что лучше: тюрьма или психушка? — разъярённо спросила она меня.
— Эм. Ни то, ни другое, я полагаю, — ответил я, не ожидая от неё такого вопроса.
— Вот именно! А нас поместили в психушку с тюремными условиями, — она топнула ногой и развела руки в стороны. — Посмотри на меня! Я выгляжу как садовник, мне не хватает только соломенной шляпы. А это? — указала она на ноги. — Это разве обувь?
Больничная обувь действительно походила на галоши. Я рассмеялся.
— Сестрёнка, потерпи несколько дней. Скоро всё это закончится.
— Ты заметил, что в анкете вопросы в основном были про наших друзей и близких? — серьёзно спросила она, расхаживая по палате. — Зачем им это, как думаешь? Зачем им знать их имена?
Я только сейчас в полной мере понял, что к чему. Голова была забита всякими разными мыслями, что я на автопилоте отвечал на все эти нелогичные вопросы, особо не вникая в них.
— Понятия не имею, — сказал, задумавшись, я.
— Я не стала отвечать на некоторые слишком личные вопросы.
Я лишь уставился на неё, не моргая, и где-то глубоко внутри сожалел о том, что сотрудники клиники теперь будут знать абсолютно всё о моей личной жизни.
— Поздравляю, братец! — закатила она глаза и громко сказала: — Теперь они знают о тебе всё, даже о том, с кем ты спишь! Как можно быть таким идиотом? Это же их абсолютно не касается.
— Лили, у меня не было мыслей что-то скрывать от них. Я был честен, — внутри меня как будто что-то затряслось, словно что-то подавало сигналы, что это всё неспроста.
Я подошёл к окну, и, всматриваясь вдаль, искал ответы в своей голове.
— Учти! Если над нами вдруг начнут ставить опыты из-за тебя, я придушу тебя голыми руками, пока ты будешь спать.
— Что за бред? Эта информация, скорее всего, нужна им для того, чтобы связаться с людьми, с которыми мы находимся в тесных отношениях, в случае если что-то пойдет не по плану.
— Ага, только вот ни телефонов, ни адресов этих самых людей они не запрашивали.
— Лили, прекрати, пожалуйста. Мне и так не по себе от того, что я не додумался поступить так же, как и ты.
— Собираясь сюда, ты забыл свои мозги на подушке рядом с Хлоей?
Что на неё нашло?
— Да! Ясно? Я оставил свой разум рядом с ней, — повысил я голос. — Тебе меня никогда не понять! Что ты ещё хочешь услышать от меня?
— Ещё скажи, что это из-за меня ты теперь вынужден торчать здесь, а не между ног у Хлои.
— Да что с тобой? — повернулся я к ней лицом и встретился с её гневным взглядом.
— Просто ответь, Ной. Ты сейчас винишь во всём меня?
Хм. Видимо, она решила выместить всю свою злость на меня, только вот мне это не нужно сейчас, я не в том настроении, чтобы выслушивать её бред или пытаться как-то игнорировать её. Она меня провоцирует, и у неё это неплохо получается, а я в данный момент легко поддаюсь на все её провокации.
— О, ты хочешь знать правду, значит? Что ж, раз ты так просишь! Мне было бы намного приятней, окажись я сейчас рядом с ней! Я был бы просто счастлив проснуться дома вместе с ней, а не здесь на больничной койке, — кричал я на неё. — Но знаешь, от чего мне неприятно сейчас? Мне противно от того, что ты думаешь, что я виню тебя в том, что мы оказались здесь. Ты — моя сестра! И я ни в чём тебя не обвиняю! Заруби себе это на носу, сестрёнка.