— Не уверена, что в мире есть хоть что-то, что может меня сейчас успокоить, — свернувшись клубком на кровати, ответила я.
Бабушка вышла из комнаты, а мне стало так необходимо быть сейчас совершенно в другом месте, поэтому я незамедлительно вышла из комнаты. И пока бабушка заваривала мне чай, я проскользнула за дверь и побежала босиком к дому Ноя. Оказавшись в нём, я поднялась в его комнату, сняла свою домашнюю майку и натянула на себя его любимую футболку. Пошарив на полке, я нашла его старенький айпод, затем выключила везде свет и плюхнулась на постель, где совсем недавно мы любили друг друга. Я обхватила себя руками, так как внезапно мне стало невыносимо холодно, будто температура в комнате резко опустилась до минусовой отметки. В ушах стоял какой-то противный гул, и, пытаясь его заглушить, я надела наушники, остановившись на песне Lovely by Billie Eilish, я принялась слушать её, и, скорее всего, в этот момент я вела себя как мазохистка, но мне было плевать. Так я ближе к нему. Мне было это необходимо.
Кажется, ещё совсем недавно у меня не было сил плакать, но в доме Ноя слёзы самопроизвольно скатывались по моим щекам. Эмоционально вымотавшись, я отключилась. Провалилась в глубокий сон. Мне снился он, в этом царстве Морфея он был рядом со мной, и мы были, как и прежде, одним целым.
Проснулась я уже ранним утром, откуда-то до сих пор доносилась музыка из наушников, похоже, я забыла её выключить, прежде чем уснула. Тело всё болело так, как будто мне разом все косточки переломали. В своих руках я обнаружила ключи от его машины. Странно, я даже не помнила, как брала их. Вспомнив о том, что я убежала из дома, ничего не сказав при этом бабушке, я встала и поплелась к себе.
Я вошла в дом и обнаружила бабушку всю на нервах, которая ходила из стороны в сторону с моим телефоном в руках.
— Хлоя, где ты была? — громко спросила она, уставившись на меня во все глаза. — Я уже всех обзвонила.
— Извини меня, я совсем забылась, — я подошла к ней и крепко обняла её. — Я была у Ноя.
— Почему ты даже не предупредила меня? Я же волновалась, — обняла она меня в ответ и погладила по волосам. — Зачем ты туда ходила, девочка?
— Я хотела вспомнить, — заплакала я.
Она обхватила моё лицо своими руками и с грустью в глазах посмотрела на меня.
— Вспомнить что?
— Всё, бабушка, — выдохнула я. — Всё.
Я отстранилась от неё и с виноватым видом побрела к себе в комнату. Нужно было бы принять душ, но мне сейчас совсем не до этого, я даже зубы почистить не в состоянии, уж лучше я прилягу на свою кровать, закроюсь с головой одеялом и больше никогда с неё не сдвинусь.
В подобном парализованном состоянии я провела ещё несколько дней.
***
Не знаю, сколько уже прошло дней после нашего расставания, я потеряла счёт времени, мне незачем было за ним следить. Но в одном я была точно уверена — я невыносимо скучала по нему. Достав свой альбом с полки, я присела на полу и перевернула страницы в самый его конец. Такие счастливые лица смотрели на меня с этой глянцевой безжизненной фотографии. Я провела пальцами по изображению Ноя, где мы были на нашем свидании на крыше отеля, здесь он улыбался мне, обнимал, прижав крепко меня к себе, а я глядела на него влюблёнными глазами, не догадываясь, что совсем скоро он сломает меня. Фальшь. Всё оказалось пустышкой. Гнев, откуда-то взявшийся, поселился внезапно внутри меня, со слезами на глазах я взяла в руки фотографию и, ничуть не сожалея, разорвала её в клочья. Мелкие кусочки, словно пушинки, разлетелись по всей моей комнате. Я откинула альбом от себя и легла на пол, всматриваясь в потолок. Что чувствуют люди, когда от них отказываются, словно от ненужной вещи? Не знаю, как другие, а я чувствовала очень многое. Эта палитра из чувств медленно, будто издеваясь, разламывала меня на пазлы, по частицам разрывала и разбрасывала в разные стороны. Во мне таилась опустошённость, кажется, что будто бы щупальцами вытащили большую часть из меня, украли что-то самое ценное, а затем скомкали это и выбросили. Я чувствовала, как одиночество окутывало меня собой с головой, потому что два моих самых близких человека добровольно ушли из моей жизни. А отчаяние и страх уже в полную силу стучались в двери моего разума, и я её непременно им открою, впущу их в самую глубь, ведь они ушли и уже вряд ли когда-либо вернутся. Я разочаровалась в них и была глубоко потрясена, ведь я никогда бы не подумала, что они смогут так подло поступить с нами, как будто нас и вовсе ничто не связывало в этой жизни. Всепоглощающая боль — это единственное чувство, которое я ощущала ежесекундно, она отказывалась отпускать меня даже на короткое мгновение, понемногу убивая во мне всё то прекрасное, что я когда-либо испытывала. Но было кое-что, что в настоящее время заставляло меня не отрекаться от своей любви, я чувствовала надежду, я всё же надеюсь, что всё это какая-то нелепая ошибка.
Из моих размышлений меня вырвал настойчивый телефонный звонок, я прекрасно слышала его, но мне было плевать на него. Тот, кого я хотела бы услышать, уже никогда мне не позвонит. Я проигнорировала ещё несколько звонков, пока, обессилившая, не закрыла глаза.
Проснулась я от жуткого холода. На улице уже давно стемнело, погода резко испортилась, словно прочувствовав и переняв на себя моё настроение, началась гроза, ветер усилился, и он вместе с дождём прорывался ко мне, в моё окно, которое я оставила открытым ещё со вчерашнего дня. Я закрыла окно, и в эту самую минуту снова послышалась трель моего телефона. Подойдя к нему, я глянула на имя звонившего.
— Неужели, Хлоя! Я уже места себе не находил! Куда ты пропала?
— Извини, — сухо ответила я.
— Что случилось? — спросил Курт.
— Очень многое, — хмыкнула я.
— Они до сих пор не объявлялись?
— Им не хватило мужества на это.
— Эм. Не понял?
— Они сбежали, Курт! Нас предали и даже не сочли нужным признаться в этом лично, — кричала я в трубку. — Он отправил это своё грёбаное письмо!
— Что? Я ничего не понимаю, ты можешь рассказать, что произошло?
— Они не вернутся больше, — сказала я, давясь слезами.
— Так, Хлоя, ты сейчас же успокоишься! — грозно приказал он. — Я еду к тебе! И только попробуй меня не впустить!
Я слышала, как машина Курта подъехала к дому, но проходить в мою комнату он почему-то не торопился. Вероятно, они с бабушкой промывали мне косточки. Бабушка заставляла меня время от времени дышать свежим воздухом и не пропускать приёмы пищи, на то она и бабушка, чтобы следить за своим чадом. Но я не могла следовать её правилам. Я была не готова возвращаться к обычной жизни, мне было проще скорбить по своей больной любви.
Стук в дверь.
— Войдите, — едва слышно ответила я.
Курт осторожно открыл дверь, вошёл в комнату, оглядевшись по сторонам, он остановил свой взгляд на мне. Должно быть, выглядела я не самым лучшим образом, но мне было плевать. Я у себя дома.
— Боже, Хлоя, — смотрел он на меня, словно призрака увидел перед собой. — Ты себя видела?
Я промолчала. Как я и сказала, мне не было дела до того, как я выглядела. Я в домашней пижаме и с растрёпанными нечёсаными волосами уже который день подряд, и меня это полностью устраивало.
— Когда ты последний раз ела? — обеспокоенно спросил он, присаживаясь в кресло напротив. — Ты же практически просвечиваешься насквозь.
— Не помню, — пожала я плечами.
— Маргарет мне рассказала, — с грустью посмотрел он на меня, я лишь кивнула. — Ты знаешь, я не верю, что это так просто, спонтанно им в голову пришло. Не знаю, как Лили, но Ной точно не мог всё бросить и убежать. Он любил тебя больше всего на свете! Не мог же он так просто отказаться от тебя.
— Очевидно, что мог. Ты сейчас видишь его здесь? — без каких-либо эмоций спросила я его.
— Нет, — быстро ответил он. — Но это не значит, что он не вернётся. Может быть, ему пришлось. Ты же знаешь Лили, ей, поди, в голову пришла мысль попутешествовать. Поколесят по миру и вернутся!
— Они не вернутся, Курт! — громко сказала я и подошла к полке, откуда достала ненавистное мною письмо. — Что ты скажешь на это? — протянула я его. — Ной ясно мне дал понять.
Он взял из моих рук эту скомканную, всю пропитанную слезами бумажку и прошёлся взглядом по ней, вчитываясь в каждое слово.
— Ты не думала, что это не он писал?
Я снова подошла к полке и достала из альбома письмо, которое отправлял мне Ной незадолго до этого.
— Сравни!
Он лишь взглянул на него и сразу же всё понял, потому как сходство было очевидным. Он больше не находил причин для их оправдания.
— Я ничего не понимаю, — взялся он за голову, но затем резко поднялся и посмотрел на меня, я даже увидела улыбку на его лице. — Я могу обратиться к отцу, мы наймём детектива и найдём их!
— Нет, Курт, — я выхватила у него из рук письма. — Он просил не искать его. Он сам не хочет этого!
— Да мало ли чего он просил? — начал он метаться по моей комнате. — Я сейчас же позвоню отцу!
— Знаешь, Курт, — немного подумав, бесстрастно ответила я, — делай что хочешь. Только если вам посчастливиться их найти, ради всего святого, не сообщайте мне. Я не хочу этого знать и тем самым делать себе только хуже. Я очень хочу научиться жить нормальной жизнью без них. Уже совсем скоро начнутся занятия в колледже. Появятся новые знакомые, новые друзья. Надеюсь, что я справлюсь, и я приложу все усилия для того, чтобы выполнить главное условие Ноя — забыть его.
— Ты мне еще спасибо скажешь, — подмигнул он мне. — Вот увидишь!
Я не верила в это. Нет, конечно, может быть, благодаря детективу их всё же можно было где-то отыскать, но детектив не вернет нам их прежними. Детектив не сможет отмотать время назад, и он не в силах забрать мою боль. Он не сможет заставить меня забыть всё это и не в состоянии вернуть мне мою былую веру в них.
Взяв с меня обещание отвечать на все звонки, Курт уехал. Я снова осталась одна. Именно в этот момент я поняла, что не хочу больше всё своё время находиться в одиночестве, мне необходимо было общение, иначе я свихнусь в своих внутренних переживаниях. Нужно начать жить, как и раньше. Для начала нужно хотя бы спуститься на кухню и попробовать что-нибудь перекусить. Последнее, чем я питалась, так это блинчиками, и это было два дня назад. Я спустилась на кухню, бабушки дома уже не было. Скорее всего, она снова ушла к своей знакомой соседке. Я соорудила себе бутерброд и налила апельсинового сока. Жевать было больно, похоже, за всё это время моя челюсть отвыкла работать в привычном ей режиме. Я кое-как запихала в себя обед и, пройдя в холл, увидела ключи от его машины. В голову пришла безумная идея. Я взяла ключи, и, выбежав из дома, открыла гараж Ноя и завела его тачку. Я села в неё и, выехав на дорогу, что есть сил вдавила педаль газа в пол. Со свистом колёса прокрутились, и машина помчала меня в неизвестность, оставляя после себя густые клубы дыма. Я ехала туда, куда глаза мои глядели, абсолютно ничем не руководствуясь. Выключила кондиционер и открыла все четыре окна, чтобы ветер сквозняком проходил через меня. Включив приёмник, я снова провалилась в воспоминая, откуда старалась вырваться на протяжении долгого времени. Звучал его сборник, созданный специально для меня, и каждая его песня в нём была о любви. Ной говорил мне, что, какую бы по счёту я ни включила, мне больше не придётся переключать композиции в поисках подходящей, потому как все они о его чувствах ко мне. В последний раз я слышала Close Your Eyes by Rhodes в тот самый дождливый день на парковке возле супермаркета. Я наизусть помнила все слова, его взгляд во время того, как он шептал их мне, и я помнила, где были его пальцы в тот самый момент.