— с ФБР шутки плохи.
Мы поднялись на 34-й этаж. Я вышел из лифта последний и заметил, что всё вокруг было подозрительно тихо, ни одна душа не бегала и не суетилась по распоряжениям Оливера, что показалось мне очень странным.
— Возможно, они уже в курсе о том, что к ним приехали вооруженные гости, — тихо сказал я Дженкинсу.
Он с ухмылкой на лице посмотрел на меня и сказал:
— Не страшно. Ты откроешь нам дверь, а мы убедимся в том, что он заперт в своей темнице и как принцесса ждёт нас, словно своего принца.
Я нервно хохотнул.
— Спорим на двадцатку, что он там сидит и трясётся, как девчонка, — послышалось из толпы.
Им весело, чёрт побери.
— Дженкинс, мы прочесали весь 27-й этаж, Лили Шуммер не была обнаружена, — сказал кто-то по рации.
— Понял тебя! Обыщите все верхние этажи. Нам нужно её найти!
— Лили, пожалуйста, найдись, — прошептал я себе под нос. Паника начала стремительно набирать обороты внутри меня. Ладони стали холодными и влажными, лишь бы сенсор считал мой отпечаток.
Подойдя к двери, я ввёл четырёхзначный код и поднёс ладонь к считывателю — идентификация не пройдена. Затем проделал то же самое снова — и вновь отказ.
— Чёрт! — выругался я. — Если считыватель не распознает мой отпечаток с третьего раза, двери заблокируются с той стороны. Открыть их сможет только Оливер. Только он имеет доступ к безопасности своего офиса.
— Что ж, в таком случае нам придётся лезть через окно, — спокойно сказал капитан, как будто в этом не было ничего необычного, как будто он каждый день лазает по окнам на высоте 34 этажа.
Я подул на ладонь и вытер её о штанину, ввёл код и, прищурив глаза, прислонил ладонь к считывателю, боясь услышать противный сигнал блокировки системы. Замигала зелёная лампочка сверху. Идентификация пройдена. Щелчок. Замок открылся. С меня сто потов сошло, пока я выжидал этот звук открывающейся двери.
— Я бы на месте их главного уволил бы к чёртовой матери агента по безопасности, — сказал кто-то, разрываясь смехом. — И менял бы пароли ежедневно во избежание подобных случаев.
— Нам на руку то, что Оливер оказался таким глупцом.
Агенты стремительно побежали вперёд, я уверенно последовал за ними. Когда мы добрались до двери с табличкой, на которой большими буквами было написано «Томас Оливер — глава корпорации», кто-то из агентов резко пнул ногой в дверь. Она с грохотом распахнулась под тяжестью удара, и моим глазам представилась удивительная картинка: Оливер расслабленно лежал в кресле с бокалом виски в руке, его ноги были заброшены на стол, и при виде нас его самодовольная улыбка расплылась по его мерзкой физиономии.
— Что-то вы долго, — сказал он. — Я ждал вас уже несколько лет.
Агенты начали рыться в его вещах, вытряхивали все полки с различной документацией, забрали ноутбук, который лежал закрытым на столе. А где-то вдалеке я отчетливо различал крики испуганных людей.
— Мечтаешь оказаться в тюрьме, Оливер? — спросил Дженкинс.
Он подошёл к его столу и присел напротив в кресло, вытащив пушку из кобуры, он положил её на стол перед собой. Оливер даже не глянул на неё, он и бровью не повёл. Либо он был слишком уверенным в себе, либо же, наоборот, осознал, что он в ловушке, что деваться ему больше некуда и остаётся лишь только наслаждаться последними минутами свободы.
— Нет! Но я знал, что рано или поздно это случится.
Оливер вглядывался в свой бокал с алкоголем, он поднял его на свет перед глазами и зачем-то внимательно изучал тёмную жидкость, словно в ней было его спасение.
— Виски? — спросил он Дженкинса. — Я угощаю.
— Мы здесь не за этим, вставай, ты арестован.
— Могу ли я попросить о последнем желании?
Дженкинс лишь стиснул зубы, желваки его заиграли на скулах. По всей видимости, он был зол, но Оливеру было нипочём состояние капитана, он не унимался:
— Я хочу спокойно допить этот прекрасный виски, и затем я готов идти хоть куда, хоть сразу же на линчевание. Учитывая, сколько всего я натворил, мне только это и светит.
— Так, значит, ты осознаешь всё то, что совершил? Скольким людям ты испортил жизнь? Скольких погубил?
Оливер ухмыльнулся, и в тот же момент с его лица сошла улыбка, он глубоко вздохнул и закрыл глаза, о чём-то задумываясь.
— Я начал понимать, когда потерял сына, — сделал он глоток. — А когда я увидел тебя, — указал он пальцем на меня, — для себя я решил, что это будет моим последним преступлением. Я решил выйти из этого, вернув себе сына.
— Я не твой сын, — рявкнул я, двинувшись к нему с кулаками, но меня удерживали агенты. — Ты всё отнял у меня, чёртов ублюдок! Где моя сестра, говори!
— Ты копия моего сына, Ной. А сестра здесь, недалеко. Она цела и невредима.
Я смерил его презрительным взглядом и сжал до боли челюсти, борясь с собой. Смотря на меня блестящими от слёз глазами, он продолжил:
— Не смотри на меня так, да, мы с тобой разные. Но Маркус весь пошёл в свою мамашу. Ты очень похож на неё и моего сына. Я порылся в генеалогическом древе своей жены и выяснил, что у неё есть… — он прищурил свои глаза, — была двоюродная сестра, Миранда — твоя мать, отсюда эти сходства.
У мамы была старшая кузина — София, которая двадцать лет назад уехала жить в Америку, с тех пор мама лишь изредка с ней общалась. Она знала, что та вышла замуж за состоятельного человека и родила от него сына, но после его внезапной смерти у неё поехала крыша. Дальнейшую её судьбу мама уже не знала. Она никогда не приглашала нас в гости, не знакомила с семьёй, они встречались всегда либо у нас дома, либо в кафе и торговых заведениях. Теперь мне более или менее всё ясно.
— Но зачем? — шипел я. — Я бы не заменил тебе сына. Я бы не стал им!
— Всё просто, мой мальчик, — сказал он, сделав глоток.
— Не называй меня так! — рявкнул снова я.
— Как знаешь, — поднял он руки вверх. — Всё просто, я уже не молодой, и, ко всему прочему, я болен. Мои дни сочтены, я искал себе преемника. И нашёл его в лице тебя.
Что? Он действительно думал, что я смогу владеть компанией, которая причиняет людям одни лишь страдания? Он всерьёз думал, что я способен на такие жестокости?
— Тебе не обязательно было продолжать наше с отцом дело, я в своё время не смог отказать ему, потому что у меня не было выбора. Тебе же я его предоставил бы.
— Мне не нужны твои подачки, Оливер! — зло прорычал я ему.
Он встал на ноги перед панорамным окном от пола и до потолка, сделал последний глоток виски и осторожно поставил бокал на стол, его взгляд был испуганным, когда он снова посмотрел на меня.
— Я знаю, нет мне прощения, Ной! Я не хотел убивать твоих родителей, я хотел лишь навредить. Мой отец не щадил людей, я же был против убийств. Но твоих родителей уже не вернуть, и мне так стыдно. Каждый прожитый день я хожу с этим грузом на сердце, наверное, поэтому оно и отказывается работать, медленно сжигая меня изнутри. Прошу тебя, Ной, если ты всё-таки сможешь, то прости меня! Я обещаю, что заглажу часть своей вины перед теми, кто остался жив. Умоляю, только прости меня.
Я только открыл рот, чтобы сказать, что не прощу его никогда и ни за что на свете, как он схватил тяжёлый железный стул, направил его в окно и выбил его им, осколки стекла полетели вниз вместе с этим же стулом.
— Стой, мать твою! — ринулся к нему капитан.
Он бросил на меня последний взгляд и одними губами сказал мне очередное «Прости», затем, шагнув в разбитое окно, он полетел вниз.
Я застыл на месте. Все вокруг что-то кричали, но я не мог различить ни слова, они носились по кабинетам, но я не мог сконцентрироваться и попытаться хоть что-то разглядеть, так как в глазах всё поплыло. Я впервые в своей жизни увидел убийство. Пускай это и самоубийство, но от этого мне ничуть не легче.
Кабинет опустел, все разбежались кто куда, только я так и остался неподвижно стоять в дверном проёме. Оправившись немного от шока, я неуверенными шагами потащился в сторону разбитого окна проверить, не привиделось ли мне. Ощущая под ногами осколки битого стекла и то, как оно похрустывало под каждым моим шагом, впиваясь глубоко в подошву ботинок, я подошёл к самому краю окна, и, высунув голову наружу, устремил глаза вниз. С высоты 34 этажа тело Оливера смотрелось словно расплывчатое пятно, он как тряпичная кукла распластался на асфальте у парадного входа в здание, а вокруг него, словно гиены, кружили несколько агентов ФБР и толпы прохожих зевак. Вряд ли он смог выжить после такого жёсткого падения.
— Эй, паренёк, отойди оттуда, — послышался незнакомый голос, и я мгновенно обернулся на него. — Дженкинс тебя ищет.
Я кивнул ему и в последний раз посмотрел на обездвиженное тело Оливера. Спустившись вниз на лифте, я осознал, что все мои страдания закончились его внезапным прыжком в лапы смерти, всё осталось позади, лишь только память будет напоминать мне об этих жутких моментах моей жизни. Когда наконец-таки я выбрался на улицу, на меня сразу же набросилась Лили, она была жутко напугана, ничуть не меньше меня.
— Ной, они не давали мне уйти. Сказали, что моя карточка сломалась и её нужно было починить, прежде чем покинуть здание, — она взяла паузу, чтобы отдышаться. — И связь они заблокировали. Я не понимала, что происходит в этой суматохе. Не могла даже позвонить, чтобы всё рассказать тебе.
— Всё хорошо, Лили. Всё закончилось. Мы теперь свободны и можем вернуться домой.
— Совсем? — недоверчиво она на меня посмотрела.
— Да, Лили, навсегда!
Нас с сестрой отправили первым же рейсом в Остин.
Вернулись мы домой уже глубокой ночью. По пути мы заехали в продуктовый супермаркет, поесть нам сейчас не помешает, такое ощущение, что я дня два ничего не ел. Я приготовил нам пасту с сыром, и, быстро перекусив, отправился в комнату, чтобы заснуть и проснуться уже совсем другим человеком.
Проснулся я от странного звука, будто кто-то громко чавкал, и доносилось всё это с первого этажа. Любопытство моё взяло верх, и я на цыпочках дошёл до лестницы, откуда мне открылась странная картина: Лили целовалась с Куртом. Они облизывались, буквально поедали друг друга своими ртами. В голове сразу же начали мелькать идиотские мысли, я думал, как бы мне поступить: либо оставить их и сделать вид, будто я ничего не заметил, либо же спугнуть их. Я громко кашлянул.