Приняв гностическую эстафету из рук Блаватсткой и Минцловой, Иванов вместе с тем облекал свой мистицизм в такие формы, которые позволяли ему представать перед современниками воплощением высокой, элитарной и древней мистической традиции, не запятнанным связью со слегка вульгарным и почти массовым оккультизмом своего времени. Мистическая тематика его литературных произведений была окружена характерным для его эстетики патетическим, таинственным и архаистическим ореолом и порождала весьма специфический магический образ автора — ту культурную маску, в которой Иванов — «весь — излученье тайных сил», по точному слову Блока[1316], — выступал перед своими современниками.
Лишь один из «ликов» сложной и многосоставной культурной маски Иванова имеет прямое отношение к обсуждаемой здесь теме. Его вскользь и мимолетно зафиксировал Лев Шестов, который назвал Иванова в своей известной статье о нем Вячеславом Великолепным — Venceslavo Magnifico, тем самым сравнив его с великими деятелями Ренессанса[1317]. Сравнение, как известно, понравилось Иванову, и не случайно. Иванов видел себя и предъявлял своим современникам образ себя как русского повторения идеальной фигуры итальянского ренессансного мистика и гуманиста. Более того, как можно, без особого риска ошибиться, преположить, экстенсивное обращение Иванова в поэме «Человек» к «Речи о достоинстве человека» было не в последнюю очередь обусловлено его стремлением к самостилизации, ориентированной на фигуру Пико делла Мирандола. Так, процитировав текст Пико, Иванов попытался процитировать также и его личность.
Хлебников и неосуществленный журнал «Интернационал искусства» (1919)Новые материалы
Это была вторая или, условно говоря, третья попытка сотрудничества Хлебникова с советской властью — после его пятимесячной службы в астраханской армейской газете «Красный воин» (сентябрь 1918 — январь 1919) и недолгого пребывания в Политотделе XI Армии (январь — февраль 1919). В Политотделе он возглавил литературную комиссию и пытался найти общий язык с новой властью. Но, как справедливо заметил мемуарист, невозможно было впрячь «в одни оглобли коня и трепетную лань», и за одну его заметку редактор «Красного воина» Сергей Буданцев чуть было не попал под суд[1318].
Хлебников приехал в Москву из окруженной фронтами Астрахани в 10-х числах марта 1919 года, по другим данным — 21 марта (о разночтениях в датах речь пойдет далее).
В «Красном воине» Хлебников выступал как поэт и публицист — он печатал в газете не только стихи, но также статьи, очерки, репортажи о местных событиях культурной и общественной жизни в Астрахани, воспоминания и «научную смесь»[1319]. Поэт рвался в Москву в связи с важным для него проектом — он надеялся издать в столице свое собрание произведений, подводящее итоги 10-летию его литературной деятельности. По инициативе Маяковского в феврале 1919 года между Госиздатом и издательством футуристов ИМО («Искусство молодых») был подписан договор на издание ряда футуристических книг, в том числе и сборника «Все сочиненное В. Хлебниковым» с предисловием Якобсона (это издание было задумано еще в октябре 1918 года)[1320].
Сразу же по приезде в Москву в марте этого года Хлебников включился в работу Международного бюро ИЗО Наркомпроса и принял участие в подготовке к изданию международного журнала «Интернационал искусства», который был посвящен теоретическим проблемам и в котором участвовали его друзья и единомышленники. Это был глобальный проект, который, однако, не удалось реализовать.
К истории несостоявшегося журнала «Интернационал искусства» обращались исследователи — Н. И. Харджиев, Р. М. Янгиров, А. В. Лавров и А. В. Крусанов[1321]. В заметке Н. И. Харджиева основным действующим лицом был К. С. Малевич, в статье Р. М. Янгирова — В. В. Кандинский, а статья А. В. Лаврова посвящена мэтру символистов Вяч. Иванову. А. В. Крусанов в своем капитальном труде «Русский авангард» дал краткий обзор деятельности Международного бюро и рассказал о подготовке и судьбе журнала «Интернационал искусства», который был почти полностью собран.
Однако не все в этой истории журнала было до конца прояснено. Крайне мало известно об участии в подготовке журнала других сотрудников ИЗО Наркомпроса — О. Брика и Р. Якобсона. Неизвестно также, кто именно пригласил участвовать в международном журнале Хлебникова, который в то время находился в Астрахани. По утверждению Н. И. Харджиева, это был Татлин, который предложил Хлебникову написать статью «Художники мира!» для журнала[1322], но это могло произойти уже только в Москве.
О подготовке к изданию этого журнала свидетельствует отдельная заметка «Международное бюро» из общего отчета о деятельности Отдела ИЗО Наркомпроса, написанном в апреле 1919 года Д. П. Штеренбергом:
При Коллегии Отдела Изобразительных Искусств организовано международное бюро по агитации и пропаганде художественных и коммунистических идей на Западе.
Бюро, существующее с 1 января 1919 года, выработало:
1) Положение бюро.
2) Программу предположенного к изданию журнала бюро Интернационал Искусства, который должен лечь в основу Международной Конференции по делам искусства в международном масштабе.
3-го января 1919 г. послано воззвание и материалы к германским художникам с призывом к международному профессиональному объединению. Уже получился ответ с заявлением о полном сочувствии и готовности идти навстречу всем нашим начинаниям в области искусства.
5-го марта 1919 г. послано воззвание и материалы к французским художникам.
Выработаны воззвания к английским, италианским, японским и китайским художникам.
Идет работа по созыву художественной конференции. Эта конференция должна лечь в основание будущего Интернационала в искусстве.[1323]
Работа над журналом затянулась до осени 1919 года, и в последнем номере газеты «Искусство» (№ 8, 5 сентября), которая была органом ИЗО Наркомпроса, появился анонс о выходе «в ближайшем времени» первого номера журнала. Однако издание не было осуществлено, как считают исследователи, по техническим причинам — из-за «бумажного голода» и нехватки денег, а также из-за блокады и культурной изоляции, в которой находилась тогда Советская республика (см. об этом далее).
Хотя Международное бюро официально было организовано 1 января 1919 года, этот подотдел фактически начал свою деятельность несколько ранее — в ноябре 1918 года.
Его главными задачами были: установление связи с представителями левого революционного искусства в разных странах, агитация и пропаганда художественных и коммунистических идей на Западе, а также «объединение передовых бойцов нового искусства во имя строительства новой всемирной художественной культуры»[1324]. Прежде всего бюро обратилось, как сказано выше, с воззваниями к немецким и австрийским художникам. В марте 1919 года от немецких художников пришел ответ о «полной солидарности» в решении общих задач.
Первоначально Международное бюро возглавляла комиссия, состоявшая из шести человек: А. В. Луначарский (председатель), Д. П. Штеренберг, Н. Н. Пунин, В. Е. Татлин, В. В. Кандинский и С. И. Дымшиц-Толстая (заведующая подотделом), впоследствии ее состав изменился. Бюро разработало обширную программу, посвященную теоретическим проблемам в области современного искусства всех народов и стран. В этой программе социальная роль искусства определялась «как фактор, гармонически объединяющий народы и общество и делающий его могучим орудием за осуществление мирового социализма»[1325].
Международный теоретический журнал «Интернационал искусства» должен был выйти на семи языках — кроме русского, на английском, французском, немецком, испанском, японском и китайском (тираж — 5000 экземпляров).
В этом журнале были приглашены участвовать в основном представители русского художественного и литературного авангарда: Д. П. Штеренберг, В. В. Кандинский, К. С. Малевич, В. Е. Татлин, М. В. Матюшин, А. А. Моргунов, С. И. Дымшиц-Толстая, искусствоведы И. А. Аксенов, О. М. Брик, Н. Н. Пунин, а также видные поэты-символисты Андрей Белый и Вяч. Иванов, «мусагетовец» А. К. Топорков, ученый — математик и философ П. Д. Успенский. Подготовкой к выходу этого журнала занимался С. А. Поляков, в прошлом владелец символистского издательства «Скорпион» и издатель журнала «Весы». Предисловие должен был написать комиссар народного образования А. В. Луначарский. К сотрудничеству в журнале был приглашен также глава будетлян Велимир Хлебников, неожиданно вернувшийся в Москву из Астрахани.
Сохранились протоколы восьми заседаний редакционной комиссии Международного бюро, свидетельствующие о том, как велась подготовка к изданию этого журнала, а также значительная подборка статей, тезисов и воззваний, которые должны были войти в его первый номер[1326].
На первом и втором заседаниях решались в основном организационные вопросы, связанные с форматом журнала и его программой, а также был определен круг авторов, приглашенных в журнал, и были заявлены некоторые темы.
Приведем протокол третьего заседания полностью[1327], так как в нем приведены названия четырнадцати статей, которые должны были войти в первый номер журнала.