Продал квартиру. Получил крупную сумму в рублях и в валюте. Посредник, что сводил его с риэлтором и нотариусом, помогал ему с переездом и с перевозкой вещей… Дом в Подмосковье он пока видел только на фотографиях. Но там всё так красиво выглядело, а цена была приемлемая… Он всё ещё доверял людям…
Долгая дорога на машине. Укачало старика. Попросил остановить возле лесочка. Ноги размять, подышать, помочиться…
Удар сзади по голове был полной неожиданностью для старого профессора. Удар. Ещё удар… Удары сыпались по голове, по телу. Почти бездыханное его тело было брошено в лесу недалеко от дороги.
Очнулся старик не сразу. Да и пришёл в себя не сразу. Сутки, а может больше просто лежал на земле… Ни денег, ни документов… Кашель бьёт… Жар… Видимо температура…
Сколько времени прошло, прежде чем он добрался до Москвы, оборванный и грязный. Пошёл в милицию… Его там приняли за БОМЖа. Отмахнулись. Выгнали… Никто не стал с ним даже разговаривать…
На старой квартире живут новые люди… Всё официально. Всё оформлено по закону…
Посредник исчез. Человека с такими фамилией и именем. Как будто и не существовало вовсе… Павел Егорович попытался ещё что-то сделать, но все попытки не увенчались успехом. Бывшие коллеги сочувствовали, даже совали какие-то небольшие деньги… И всё…
У всех свои проблемы… А чужие проблемы в девяностые мало кого интересовали…
Ну а дальше было проще… Вокзалы и подъезды. Пустые бутылки и синяки от «коллег по бизнесу»…
Он остался один. Никому не нужный старик. Ещё один стареющий мужчина на обочине жизни, на полшага до смерти.
Как Олег попал в район Курского вокзала? Теперь это уже никто не узнает.
Как он узнал в грязном вонючем БОМЖе своего наставника, бывшего профессора?
Но так случилось, что Олег попал в этот район и узнал своего бывшего преподавателя.
И вот уже начинается совсем другая история. Он сажает грязного больного старика в свой сверкающий чёрный «Мерседес». Он везёт его в больницу. Старика моют, кладут в чистую палату. За ним ухаживают, лечат… А через некоторое время…
Олег не стал покупать дом в деревне. Он купил её всю. Всю деревню. Старую заброшенную деревню. Всего-то несколько домов… Оформил Олег всё на старого профессора. О том, что у него теперь есть домик в деревне так никто из тех, с кем он вёл бизнес, и не узнал. Хотя на все сто процентов в этом никогда нельзя быть уверенным в нашем мире, в наше время, где всё покупается и всё продаётся…
Это уже потом, после ремонта, что-то снесли, что-то восстановили. А что получилось? Скромненько так…
Большой, на полдеревни огороженный ухоженный участок. Перестроенный на месте старого дома трёхэтажный уютный особнячок для Олега. Всякие хозяйственные постройки. Баня, сарайчик, беседка с мангалом…
Неподалёку, домик поменьше для Павла Егоровича. У старика снова вид старого профессора. Он живёт и не может поверить в своё стариковское счастье. У него теперь есть всё. Всё, что надо для спокойной жизни… В отсутствие Олега он присматривает за всем хозяйством. Ему это не трудно… Ему это даже в радость…
А когда приезжает Олег… Это просто праздник для старика. Он, наконец-то, в лице Олега обрёл сына. Любимого, любящего и заботливого сына…
Когда Олег приехал на Новый год с двумя особами женского пола, очень внимательно смотрел старый профессор на них. Знал он уже и предательство людское, и корысть…
Но не было здесь ничего похожего. Конечно, всем хочется жить хорошо. Но ведь не это главное в жизни.
Глядя на счастливые искренние лица, Павел Егорович даже всплакнул по-стариковски. Он был от души рад и за Олега, и за его избранницу. А уж со Светкой он общался, называя её не иначе как внученькой…
Своя-то внучка его жила в Америке и даже по-русски говорила с диким незнакомым акцентом.
Счастливые новогодние, или как сейчас модно говорить, рождественские каникулы для Светланы тоже стали праздником с большой буквы.
В новогоднюю ночь слегка выпивший, но совсем не пьяный, а просто весёлый Олег, устроив её экскурсию по дому, показал маленькой Светке тайник.
Всё это сам Олег обнаружил при перестройке деревни, на чердаке одного из деревенских домов.
Откуда это всё? Кто же его знает? Может какой-то партизан, военные трофеи заныкал до лучших времён. А может и какой криминальный элемент оставил этот тайник…
На чердаке был двойной пол. Хитро подогнанные доски сдвигались в сторону и открывали нишу, в которой лет уже наверно пятьдесят в идеальном состоянии хранились:
— Трёхлинейная «Мосинская» винтовка.
— Два пистолета «ТТ».
— Немецкий автомат, (в детстве, насмотревшись фильмов про войну с немцами, мы называли такие автоматы «Шмайссерами», хотя они имели совсем другое название).
— Большой пулемёт тоже немецкого производства.
— Несколько немецких ручных гранат с длинными ручками— и много-много боеприпасов в цинках, лентах и деревянных ящиках.
А ещё был тол или тротил, похожий на грубые упаковки хозяйственного мыла.
Там был ещё один пистолет, который очень понравился Светлане. Он был красивым, как может быть красивым только опасное оружие. Олег сказал, что это: Люгер П-08, но все его называют Парабеллум.
Это красивое слово ещё больше прибавило интереса к красивому оружию. Как объяснил Олег, это название пришло от латинского изречения: Si vis pacem, para bellum, что в переводе означает: Хочешь мира? Готовься к войне!
Жаль только, что к нему было мало патронов.
Олег учил Светку стрелять.
Она, жмурясь, выпускала пулю за пулей в слепленного специально для этого снеговика сначала из «ТоТоши», а потом даже и из «Парабеллума».
Не сразу, но у неё стало получаться. Брызги снега летели от разрывающейся снежной «головы».
Это было совсем не страшно…
Это была игра…
Глава пятаяВерить нельзя никому…
После того как Олег и Ольга погибли, Светлана ещё какое-то время жила на той квартире, которую они с матерью снимали. Оплачено было ещё на пару месяцев вперёд и её никто не беспокоил… Она пока не придумала ещё, что будет делать дальше… Мыслей было настолько много, что они сливались в одну монолитную кучу и уже не могли выдавать ничего разумного. Поэтому создавалось ощущение, что вообще в голове нет никаких мыслей…
А если серьёзно, то маленькая девочка, оставшись совсем одна, просто растерялась. Всю жизнь за неё кто-то решал… Что есть, что одевать, куда пойти учиться…
Она, конечно же, проявляла свой характер. Так все дети делают, проверяя взрослых, пытаясь найти у них слабое место. Совсем маленькие дети — кричат и плачут, а дети постарше — капризничают.
Но всё равно. Всю её сознательную жизнь за неё всё решали её родители, а потом одна мама…
Теперь же принимать решение… и все последующие решения в жизни… ей придётся самой…
Вот от этой ответственности за свои будущие решения, Света и растерялась…
Появился какой-то страх. Страх того, что уже никогда в её жизни не будет «хорошо», и всё время будет только «плохо».
Но пока это всё ещё не сформировалось в какие-то определённые мысли, а сумбурно, словно белка в бесконечном колесе, крутилось в голове не находя себе никакого выхода…
А потом, чуть позже, она из газет, совершенно случайно, узнала про похороны известного бизнесмена и заранее поехала на кладбище, где собирались похоронить Олега.
Кто, где и как похоронил неопознанный труп её матери Светлана так и не узнала. Об этом в газетах не писали…
Похороны — это даже красиво. Особенно, когда хоронят чужого тебе человека. Или того, кто тебе безразличен… Но похороны близкого и дорого человека — это всегда слёзы и грусть от безвозвратной потери.
Но на этот раз хоронили близкого и почти родного Светлане человека. Человека, который мог стать мужем её мамы. Человека, который уже стал ей другом. Хорошим, заботливым и щедрым не только на деньги, но и на теплоту души, которой он делился так же щедро…
Было много очень дорогих машин и пышных венков с красивыми траурными лентами. Блестящий и тоже красивый гроб из полированного дерева был закрыт, так как труп слишком сильно обгорел.
Света вдруг подумала, что часть пепла её сгоревшей мамы тоже могла попасть в этот гроб… Так что можно сказать, что сейчас хоронят сразу двоих…
Было слишком много громких и пафосных слов. Кто их слушает на кладбище? Какие-то люди бубнили в общем-то одно и тоже… Для чего? Для кого?
Ни для кого… Просто так. Всё это просто так. Всё это ничего не значит… Наверное, поэтому эти слова никто и не слушает…
Странно, но почему-то каждый из присутствующих норовит что-то сказать. Как обычно это были такие банальности: «Он был хорошим человеком…» и «Спи спокойно, дорогой товарищ!». Зачем они все это говорят? Наверное, чтобы не выделяться из толпы…
А на кладбище тихо всегда… Даже птицы, увы не поют…
Здесь навеки уснула беда, обретя свой последний приют.
Лишь порой разорвёт тишину духовой похоронный оркестр,
Да солдатики, целясь в луну, расстреляют прохладу небес.
А потом, как всегда, тишина припорошит могильный уют.
И глядит неживая луна на людей, что уже не живут
Здесь навеки уснула беда, обретя свой последний приют…
Здесь, на кладбище тихо всегда… Даже птицы, увы, не поют…
Никто не обращал внимания на девочку стоящую вдалеке от траурно одетой толпы мужчин и женщин. Кое-кого она знала в лицо, кого-то видела в первый раз. Одного из них она хорошо знала и помнила.
Вадим — такой толстый и почти совсем лысый человек. Он был то ли директором, то ли менеджером казино в котором работала Наталья — мать Светланы. Противный потный дядька. Наверняка у него такие же липкие руки, как и его липкие противные свинячьи глаза…