югсров[15]. Бóльшая часть его занята хлебным полем; пшеницы и ячменя хватит с избытком на всю семью. Излишки везут в город и продают на рынке.
Есть и виноградник — свое виноградное вино не переводится. Его древние римляне пили, как у нас в старину хлебный квас, до обеда, во время обеда, после обеда, утром, вечером. Вино сухое, кислое, не особенно хмельное. У хорошего хозяина есть при доме и плодовый сад, несколько оливковых деревьев, дающих любимые италийцами маслины. Их едят сырыми, солеными, маринованными, из них получают оливковое масло. При доме — огород; римляне выращивали капусту, лук, чеснок, петрушку, свеклу, репу, редьку, порей и бобовые растения.
Есть и скот: обязательно пара рабочих волов для пахоты, овцы и козы, снабжающие всю семью шерстью для одежды, молоком и сыром, реже — коровы. Скот всей деревни пасется на общественном пастбище, принадлежащем государству: волы, овцы и козы — на горных лугах, свиньи — в дубовом лесу, где много желудей. В семье достаточно работников: сам хозяин, взрослые сыновья, а у зажиточных крестьян — один, два раба. Правда, старший сын скоро женится и обзаведется своим хозяйством, но жалеть об этом нечего, выделять ему землю отцу не придется: об этом позаботится государство.
По всей Италии, кроме крестьянских наделов, есть государственная земля, «общественное поле», — бери ее в аренду и хозяйничай, сколько хочешь! Платить за аренду придется совсем мало. Некоторые вообще ухитряются не платить, и государство смотрит на это сквозь пальцы. Не хочешь арендовать землю у государства, арендуй у богатого соседа. Сосед-сенатор занят государственными делами, ему хозяйствовать некогда. Только небольшую часть земли он обрабатывает руками рабов, а остальную сдает в аренду. Арендная плата невелика, а у хозяина земли в долг можно получить, и скот, и рабочий инвентарь. Этого на государственной земле не получишь! Правда, долг нужно будет вернуть с процентами, но ничего, руки есть — отработаешь…
Однако этому римскому крестьянскому «раю» угрожала серьезная опасность. Она пришла неожиданно и перевернула мирное житье римских крестьян вверх дном. У богатого соседа-сенатора были свои интересы, шедшие вразрез с интересами римского крестьянства.
Покорив Италию, Рим стал мощной державой на Средиземном море. Кругом были богатые культурные страны, ослабленные внутренней борьбой. Римские крупные землевладельцы-сенаторы, управлявшие государством, алчно поглядывали на богатых заморских соседей.
Еще недавно Рим был средиземноморским захолустьем. Римские полководцы и государственные деятели, как простые крестьяне, с помощью пары-другой рабов, сами вывозили навоз на поля, ковыряли плугом землю, стригли овец, холостили быков, лечили лошадей, собственноручно переписывали у более опытных соседей рецепт лекарства для овец, заболевших паршой, или выпытывали секрет изготовления сладкого пирога.
С объединением Италии аппетиты римской знати возросли: а нельзя ли направить мощь сплоченного римского крестьянства на захват богатых заморских территорий, заставить крестьян добывать для знати новые богатые земли, золото и рабов?
В III в. до н. э. самым могущественным государством западного Средиземноморья был Карфаген. Он имел обширные владения в Европе: в Испании, Корсике, Сардинии, Сицилии. В 264 г. до н. э. карфагенские рабовладельцы (пуны, как их называли римляне) попытались овладеть восточной частью Сицилии. Если бы это удалось, только узкий пролив отделял бы карфагенские владения от Италии. Римские рабовладельцы воспользовались представившимся случаем, чтобы поднять крестьян на войну и завоевать господствующее положение на Средиземном море.
Государственные деятели яркими красками рисовали ту опасность, которой подвергается Римская республика в результате такого соседства. Они подчеркивали неумеренные аппетиты Карфагена, указывали на его агрессивность, грозили римскому крестьянству Италии потерей земельных фондов, которые окажутся в руках ненасытных карфагенских рабовладельцев.
Неохотно поднималось на войну римское крестьянство. Сицилия была далеко, непосредственно Италии и Риму ничто не угрожало. Даже в римском Сенате, где безраздельно господствовала знать, долго шли ожесточенные споры о том, стоит ли начинать войну с Карфагеном за Сицилию.
Однако знати удалось запугать римских крестьян карфагенской угрозой. Страх за земельные наделы, боязнь лишиться своего «мужицкого рая» подняли римских крестьян на войну. Начались Пунические войны, длившиеся с перерывами с 264 до 146 г. до н. э.
В этой борьбе счастье склонялось то на одну, то на другую сторону. Карфагенский полководец Ганнибал в течение 14 лет опустошал Италию и грозил гибелью Римскому государству. Однако упорство римских крестьян, защищавших землю, приобретение которой стоило им стольких трудов и крови, в конце концов одержало победу над талантами карфагенских полководцев, над мужеством и умением их наемных солдат.
Римляне вышли из борьбы победителями.
Чтобы обезопасить себя на будущее, они разрушили Карфаген до основания. Даже самое место, где он стоял, было распахано плугом и проклято римскими жрецами. Никто не решался поселиться на этой проклятой земле, воспользоваться ею[16].
Разжигая в крестьянах страх перед могущественными соседями, знать толкнула римлян на захват соседних стран. Всякий сильный сосед казался Римскому государству опасным. Обезопасить себя можно было, только покорив его. Все страны Средиземноморья попали в зависимость от Рима. Греция, Испания, Малая Азия, Северная Африка склонились перед римским воином.
Казалось, что теперь ничто уже не грозит римскому крестьянству и оно может спокойно пользоваться своей землей в Италии — никакой враг не доберется до его наделов.
Однако покорение богатых заморских стран оказалось гибельным для римского крестьянства. «После того как Римское государство возросло, благодаря трудолюбию и справедливости граждан, великие соседние цари были побеждены войною, дикие племена и могущественные народы подчинены силою, Карфаген — главный соперник Римской державы — разрушен до основания, все моря и земли сделались открытыми для торговли, — тогда стала проявлять свою жестокую силу судьба и все привела в замешательство. Для тех самых римлян, которые легко переносили военные труды, опасности и неудачи, тяжким бременем и несчастьем оказались мирный досуг и богатство». Так с глубокой горечью описывает римский историк I в. до н. э. Саллюстий положение, создавшееся после покорения Римом Средиземноморья. Среди всеобщего мира и спокойствия началось разорение римского крестьянства. Это бедствие распространилось по всей Италии с быстротой эпидемии.
Еще в 200 г. до н. э. римское крестьянство находилось в зените своей славы и могущества, а к 133 г. до н. э. разорение крестьян достигло таких размеров, что понадобилось вмешательство государственной власти, чтобы хоть несколько замедлить гибель мелкого землевладения.
Крестьяне за бесценок продавали земельные наделы, унаследованные от дедов и прадедов, и толпами устремлялись в Рим. Здесь без работы и без средств к существованию они кое-как кормились, продавая за деньги свои избирательные голоса тем знатным людям, которые стремились занять высшие государственные должности. Как же получилось, что римские крестьяне, гордившиеся своей зажиточностью, превратились в тех, кого сами же они презрительно называли «пролетариями», то есть не имеющими никакого имущества?
Крестьянское хозяйство не могло обходиться без денег. Деньги нужны были всюду: за пользование государственными пастбищами — плати, хозяйственный инвентарь — покупай, в случае войны — в поход выступай со своим вооружением, а стоит оно дорого. Из похода вернешься — земля заброшена, зерна на посев нет, скот болеет без хозяйского глаза… Сколько денег нужно, чтобы снова поднять хозяйство! Дочерей замуж выдаешь — давай хорошее приданое, а то соседи осудят… Не проживешь и без грамоты: даже в армии пароль и отзыв часовым дается в письменном виде… Значит, плати за детей в школу. Наконец, идешь на праздник или в Народное собрание в Риме — нужно одеться не хуже других сограждан, иначе засмеют! А деньги римский крестьянин получал только от продажи зерна.
После завоевания Средиземноморья богатые заморские страны превратились в римские провинции. Жители провинций были обременены тяжелыми налогами, большая часть которых выплачивалась зерном. Таким образом, вскоре после покорения Римом бассейна Средиземного моря Италия была завалена сицилийским, североафриканским, сардинским и испанским хлебом. Это зерно было получено даром, в виде дани, и поэтому его продавали по дешевке. Римским крестьянам предлагали теперь за их хлеб такие цены, что выгоднее было утопить зерно в реке, чем везти его на рынок.
Некогда зажиточные крестьянские семьи стали продавать свои участки, которые не приносили никакого дохода. Тот, кто еще удерживал дедовскую землю, едва сводил концы с концами.
К середине II в. до н. э. крестьянство перестало играть решающую роль в хозяйственной жизни Римского государства. Даже римская армия, прежде набиравшаяся из крестьян, меняет свой состав: с конца II в. до н. э. главное место занимают в ней наемники из неимущих граждан.
Однако разорение крестьян не означало крушения римского сельского хозяйства. Наоборот, во II–I вв. до н. э. сельское хозяйство Италии достигает своего наивысшего расцвета. Кто же пришел на смену римскому крестьянину?
После того как Италия была засыпана дешевым хлебом провинций, стало необходимо вести сельское хозяйство по-новому. Нужно было научиться выращивать хлеб, который стоил бы дешевле, чем зерно провинций, перейти к выведению высших сортов винограда и оливок, которые давали бы хорошее вино и масло, завести дорогой, породистый скот. Иначе сельскохозяйственные продукты провинций окажутся дешевле и лучше италийских. Покупатели предпочтут дешевое и хорошее чужое своему плохому. Сельское хозяйство Италии могло совсем заглохнуть, так как заниматься им стало бы невыгодно.