Вдохновенно и искрение прославляет Катулл чистую любовь и счастливую семейную жизнь, которую ему не дано было изведать.
Начиная с 55 г. до н. э. сведения о поэте исчезают. По свидетельствам древних авторов и по мнению современных исследователей, поэт умер в 54 г. до н. э., в возрасте 33 лет. Обстоятельства его безвременной гибели нам неизвестны. Жизнь его, стремительная, бурная, полная кипучих страстей и горьких разочарований, трагически оборвалась. Он умер в самом расцвете своего творческого пути и, несомненно, мог бы создать еще множество прекрасных произведений.
Далеко не все стихотворения, которые он успел написать, дошли до наших дней. В начале XIV в. в одном из монастырей был найден пергамент со стихотворениями Катулла. «Эта маленькая книжка, жесткой пемзою вытертая гладко», состояла из 113 небольших стихотворений. Она поразила ученых итальянских гуманистов своей живостью. Книга была издана и переведена на все европейские языки. Она прошла через столетия и осталась одной из самых блестящих страниц в мировой поэзии.
Лесбия
Оставь, о Лесбия, лампаду
Близ ложа тихого любви…
В центре лирики Катулла — любовные стихотворения. Эту вечную тему, столь популярную в античной поэзии, Катулл трактует широко и свободно: от возвышенного обожания до откровенной грубости. Богата и разнообразна гамма выраженных им чувств: глубокая страсть, шаловливая нежность, восторг и радость свидания, горечь разлуки, гнев и угрозы, ревность и ненависть. Катулл не избегает самых сокровенных сторон человеческих отношений. Он часто рисует нескромные и соблазнительные сцены, заявляя при этом:
Сердце чистым должно быть у поэта,
Но стихи его могут быть иными…
Нельзя видеть в стихотворениях Катулла лишь страницы его личной биографии. Но в каждой строке бьется живое чувство поэта. Истинные, неподдельные страсти звучат в его стихах. Реальные радости и печали отражаются в них. Любовная лирика Катулла вызвана к жизни трагической страстью, которая потрясла его душу, погнала его прочь из Рима и, может быть, была причиной его гибели.
Когда юный поэт приехал в Рим, он встретил блестящую светскую красавицу Клодию, дочь Аппия Клавдия Пульхра, сестру народного трибуна Клодия Пульхра — ловкого демагога и ярого приверженца Юлия Цезаря. Это была женщина умная и обаятельная, легкомысленная и жестокая. Она играла немалую роль в тайной политике Рима. Имя ее мы встречаем у Цицерона, Саллюстия, Плутарха, Апулея и других древних писателей.
Клодия была женой консула Метелла, о котором Цицерон писал, что «Метелл — не человек, а камень, кусок меди, совершенная пустота». Замужество не мешало Клодии иметь множество поклонников. Впрочем, в этом отношении она не составляла исключения в ту эпоху всеобщего падения нравственности.
Клодия была ослепительно красива. Даже ее злейшие враги не могли не отдать ей должное. Цицерон ее ненавидел, в гневе ругал эту «общую подружку», «трехгрошовую Клитемнестру», но он же, отдавая должное ее уму и красоте, называл ее то «волоокой Герой», то «Медеей Палатинских садов».
Ослепленный красотой Клодии, Катулл влюбился в нее со всей силой юного чувства. И столичная красавица, пресыщенная обществом знатной светской молодежи, ответила на любовь молодого провинциала. Ее привлекли наивность и доверчивость, пылкость и искренность юного поэта. Однако счастье их было недолгим. Избалованная и эгоистичная, Клодия была переменчива. У Катулла появились соперники, а с ними ревность и разочарование в любви.
Когда Катулл, получив известие о смерти брата, уехал в Верону, Клодия ему окончательно изменила. Она вступила в открытую связь с оратором Марком Целием Руфом, закончившуюся скандальным судебным процессом, на котором и Клодия и Руф обливали друг друга грязью самых оскорбительных обвинений.
Несчастная любовь нашла свое отражение в лирике Катулла. Многие его стихотворения носят глубоко личный характер. Катулл создал единственный в своем роде роман из маленьких лирических стихотворений, и Клодия была прототипом героини этого романа. В жизни героев этого романа не происходит крупных событий. Но каждая мелочь приобретает исключительную значимость, как это и бывает в отношениях между влюбленными. В стихах Катулла ярко и правдиво звучат все оттенки человеческих чувств — от пламенной любви до испепеляющей ненависти, все нюансы сложных противоречивых отношений между влюбленными. С точки зрения проникновения поэта в мир интимных переживаний лирика Катулла не имеет ничего равного ей в античной поэзии.
Катулл назвал свою героиню Лесбией — в честь великой греческой поэтессы Сапфо, с острова Лесбоса, которая впервые открыла мир любовных переживаний в глубоких и светлых стихах. Катулл перевел на латинский язык ее знаменитую песнь любви, включив в нее обращение к своей возлюбленной:
Верю, счастьем тот божеству подобен,
Тот, грешно ль сказать, божества счастливей,
Кто с тобой сидит и в глаза глядится,
Слушая сладкий
Смех из милых уст. Он меня, беднягу,
Свел совсем с ума. Лишь тебя завижу,
Лесбия, владеть я бессилен сердцем,
Рта не раскрою.
Бедный нем язык. А по жилам — пламень
Тонкою струею скользит. Звенящий
Гул гудит в ушах. Покрывает очи
Черная полночь…
Счастье быть рядом с любимой кажется несбыточной мечтой, «сладким, но недоступным счастьем». Но вот в доме друга Аллия происходит первое любовное свидание:
Там полнотой насладился я страсти взаимной и ласки.
Легкой походкой туда радость входила моя.
Там на истертый порог белоснежные ноги вступали,
Шорох я слышал, дрожа, нежно обутой ступни…
Катулл клянется, что никто так сильно никого не любил, как он любит Лесбию:
Нет, ни одна среди женщин такой похвалиться не может
Сильной любовью, какой Лесбию я полюбил!
Он любит Лесбию нежно и страстно — и как возлюбленный, и как брат или отец:
Словно дочку отец, — вот как любил я тебя!
Катулл воспевает не только Лесбию, но все, что ее окружает, все, чего касается ее рука. Он прославляет в стихах воробья, который живет у его возлюбленной:
Милый птенчик, любовь моей подружки!
На колени приняв, с тобой играет
И балует она, и милый пальчик
Подставляет для яростных укусов.
Когда воробей умер, поэт написал стихотворение, имитирующее погребальные гимны:
Плачьте, плачьте, Венеры и Амуры,
И все те, в ком осталась человечность:
Умер птенчик, дружок моей подружки,
Милый птенчик, услада моей милой,
Кого больше очей она любила.
Слаще меда он был и знал хозяйку,
Словно девочка — мать свою родную.
Катулл прославляет красоту Лесбии. Его возлюбленная прекраснее всех женщин на свете. Кто-то посмел сказать, что красавица Квинтия лучше, чем Лесбия, и поэт возмущен:
«Квинтия — безукоризненна!» Я ж ее вижу высокой,
Статной и белой. О, да: это и я признаю.
Но никогда не признаю красавицей: нет обаяния,
Очарования нет в теле дебелом таком.
Лесбия — вот кто волшебница! Прелести все сочетая,
Не у Венеры ли ты тайну свою заняла?
Когда в Риме появилась другая соперница Лесбии — красавица из провинции, Катулл высмеял ее грубо и безжалостно:
Добрый день, долгоносая девчонка,
Колченогая, с хрипотою в глотке,
Большерукая, с глазом как у жабы,
С деревенским, нескладным разговором!
И тебя-то молва зовет красивой?
И тебя с нашей Лесбией сравнили?
О бессмысленный век, о век бездарный!
Любовь — это дар богов, прекрасный и редкий. А жизнь так коротка, скоро наступит «беспробудная ночь», где не будет любовных радостей. Поэтому не нужно слушать «воркотню стариков ожесточенных», которые проповедуют соблюдение суровых обычаев предков:
Будем жить и любить, моя подруга!
Воркотню стариков ожесточенных
Будем в ломаный грош с тобою ставить!
В небе солнце зайдет и снова вспыхнет,
Нас, лишь светоч погаснет жизни краткой,
Ждет одной беспробудной ночи темень.
Так целуй же меня раз сто и двести,
Больше — тысячу раз и сотню снова.
Много сотен и тысяч насчитаем,
Все смешаем потом и счет забудем,
Чтоб завистников нам не мучить злобных,
Подглядевших так много поцелуев!
Это замечательное стихотворение, вызвавшее подражания многих поэтов — от Горация до Байрона, кончается традиционным мотивом: влюбленные целуются в комнате, а в щелку подглядывают соглядатаи; нужно помешать им подсчитывать поцелуи, чтобы не сглазили они счастье сплетнями. Та же шутливая концовка и в другом стихотворении Катулла, где страстные любовные признания чередуются с мифологическими образами ученой поэзии:
Спросишь, Лесбия, сколько поцелуев
Милых губ твоих страсть мою насытят?
Ты зыбучий сочти песок ливийский