Девкалион оглядел возрожденную Землю. Ни одного живого существа не было видно вокруг. Земля была погружена в глубокое молчание. Глаза Девкалиона наполнились слезами, и он сказал Пирре:
— Дорогая жена, прежде нас соединяла только любовь. Теперь нас соединяют также опасности. Мы с тобой — единственные жители Земли. Всех остальных поглотило море. Наша жизнь и теперь под угрозой.
Так сказал Девкалион, и они оба заплакали.
Девкалион и Пирра решили обратиться за советом к мудрой богине Фемиде. Храм богини был пуст. Крыша его поросла диким мхом. Жертвенники стояли без огней. Дойдя до ступеней храма, они упали на землю, с трепетом поцеловали священные камни и обратились к богине:
— Скажи нам, богиня, каким образом можно возродить на земле человеческий род? Окажи нам помощь в великом несчастье!
Фемида сжалилась над ними и ответила:
— Отойдите от храма, покройте головы и бросайте через головы кости матери!
Долго молчали они в изумлении.
Наконец, Девкалион разгадал смысл оракула.
— Если только я не ошибаюсь, — сказал он, — оракул не требует от нас ничего нехорошего. Мать — это, наверное, земля, и кости ее — это камни. Их и нужно бросать через голову.
Девкалион и Пирра отошли от храма, покрыли плащами головы и стали бросать камни.
Затем, обернувшись, они увидели, как камни стали терять твердость, начали размягчаться, растягиваться, расти и принимать определенную форму. Каждый камень стал отдаленно чем-то напоминать человека. Как будто невидимый скульптор, еще не доработав, создал неясные образы, незаконченные фигуры людей. Самые рыхлые, землистые части камней постепенно превратились в мясо, самые твердые — в кости, каменные жилы наполнились кровью. Из бездушных камней выросли новые люди.
Сколько камней бросил Девкалион, столько явилось мужчин. Сколько камней бросила Пирра, столько явилось женщин. Вот почему теперь люди такие жестокие, крепкие, способные переносить тяжелый, нечеловеческий труд.
Овидий в молодости вел рассеянный светский образ жизни. Он хорошо знал нравы своих современников. В высшем обществе Рима он часто встречал людей ничтожных, которые мнили себя гениями или кичились своим богатством и знатным происхождением. Наблюдательный художник с острым зрением и тонким слухом, Овидий подмечал типичные пороки своего времени и наделял ими мифических богов и героев. Поэтому в поэме часто звучит назидание, многие мифы имеют нравоучительный характер.
Страсть к обогащению — источник многих пороков и преступлений. В легенде «Четыре века» Овидий говорит, что жажда золота порождает несчастья и войны. В новелле «Филемон и Бавкида» он показывает, что счастье людей не в знатности и не в богатстве.
«Нельзя подыматься слишком высоко, нельзя опускаться слишком низко!» — поучает Дедал своего сына Икара.
«Старайся ехать по средней дороге», — советует Фаэтону отец Феб.
В этих словах звучат наставления в духе широко распространенной в то время философии «золотой середины». В отличие от Горация Овидий не старается наполнить свою поэзию мудрым содержанием. Основное внимание он уделяет увлекательности повествования. Поэт рисует живые характеры, которые воплощают человеческие пороки и слабости.
Рассказывая миф о Фаэтоне, Овидий прославляет смелость своего героя, но вместе с тем осуждает его тщеславие и честолюбие. Фаэтон хотел доказать божественное свое происхождение, дерзость и самоуверенность привели его к гибели.
В легенде о Нарциссе Овидий показывает эгоизм, самолюбование, жестокость юноши, который никого не любит и не жалеет. За прекрасной внешностью его скрывается безжалостное сердце, и Нарцисса губит любовь к самому себе.
В рассказе о гордой и несчастной Ниобе также звучат назидательные мотивы. Ниоба — олицетворение материнской любви. Какая мать не считает своих детей самыми лучшими на свете? Какое горе можно сравнить с горем матери, потерявшей своих сыновей и дочерей? Но наряду с высокими чувствами поэт вкладывает в душу Ниобы человеческие пороки.
Ниоба заносчива и высокомерна, она гордится своей красотой, богатством, знатным происхождением, и боги за это жестоко карают ее.
Поэт наделяет богов и героев простыми человеческими чертами: Фаэтон — самоуверенный и тщеславный мальчик. Нарцисс — самовлюбленный красавец-юноша. Ниоба — высокомерная женщина и горячо любящая мать.
В легенде о ликийских мальчишках перед читателями — озорные и глупые дети, они ругаются, босыми ногами месят грязную воду; эти злые и жестокие мальчики не чувствуют ни любви, ни сострадания к людям. Богиня Латона изображена обычной женщиной. Нежная мать, она самоотверженно любит своих детей и идет ради них через безводные пустыни, изнемогая от жажды и зноя. Дети Латоны — богиня Диана и бог Аполлон — самые обыкновенные младенцы, они не могут жить без молока и воды. Только в конце рассказа реальные картины сменяются сказочными: Латона превращается в могущественную богиню и наказывает ликийских мальчишек за их жестокость.
Овидий не дает прямых советов и наставлений, как это делали авторы дидактических поэм. Нравоучения таятся всегда между строк. Но читатели легко угадывают мысли автора.
Фаэтон — сын Феба и океаниды Климены. Сверстники дразнили и оскорбляли его, они не верили, что Фаэтон — сын бога Солнца. Тогда Фаэтон прибежал к матери и стал спрашивать ее, как доказать, что его отец — Феб. Климена посоветовала сыну обратиться к отцу. И Фаэтон отправился в путь, полный решимости доказать божественное свое происхождение.
На самом краю земли возвышался дворец Феба. Огненные колонны его сверкали золотом. Высокий фронтон был из слоновой кости. Широкие ворота — из серебра. Работа стоила дороже самого материала, потому что сам бог кузнечного ремесла Вулкан украсил вход искусной резьбой. Он вырезал земной шар, окруженный морями, а над ним — безоблачное небо. На земле были изображены люди, города, леса, реки, дикие звери. В морских волнах — рыбы, киты, морские боги и нимфы. Над землей и морем, на сверкающем небе виднелись изображения двенадцати знаков Зодиака.
Когда Фаэтон, поднявшись по крутой тропинке, вошел во дворец, он увидел отца и остановился вдали, не в силах переносить сверкающий блеск Солнца. На высоком троне, украшенном светлыми изумрудами, сидел Феб в пурпурной мантии. Справа и слева от него стояли День, Месяц, Год, Век и Часы. Тут же находились и другие божества: юная Весна, вся украшенная цветами; полуобнаженное Лето с венком из колосьев на голове; золотая Осень, обрызганная виноградным соком; ледяная Зима с седыми всклокоченными волосами.
Феб увидел юношу и сказал:
— Что ты ищешь, сын мой? Зачем проделал столь долгий и трудный путь?
— Отец мой! — ответил ему Фаэтон. — Ты освещаешь весь безграничный мир. Если ты называешь меня сыном, то рассей мои сомнения и сделай так, чтобы другие поверили, что я твой сын!
Феб снял со своей головы сверкающие лучи, велел Фаэтону подойти поближе и, обнимая его, сказал:
— Ты достоин называться моим сыном, и мать твоя сказала тебе правду. Чтобы ты не сомневался, что я твой отец, проси у меня, какой хочешь, подарок. Клянусь водами Стикса, я выполню любую твою просьбу!
— Тогда дай мне, — сказал Фаэтон, — на один только день твою колесницу и разреши прокатиться на ней. Я хочу сам управлять твоими быстроногими конями!
Феб сразу же пожалел, что дал сыну такое неосторожное обещание. Он покачал головой и сказал:
— Как жаль, что я поклялся выполнить любую твою просьбу! Подумай, о чем ты просишь! Ты смертен, а хочешь сделать то, что не по силам бессмертным богам. Даже Юпитер, который бросает на землю грозные молнии, не смог бы управлять моими конями! А кто у нас выше и сильнее Юпитера?
Подумай, что с тобой будет, если ты помчишься вместо меня! Дорога крута и опасна. Я сам с трудом управляю огнедышащими конями. Тебя будут подстерегать на каждом шагу чудовища: ты увидишь рога мчащегося навстречу Тельца, пасть свирепого Льва, клешни Рака, извивающееся жало Скорпиона. Ты погибнешь, если не откажешься от своей безрассудной просьбы.
Мой страх за тебя, за твою жизнь — лучшее доказательство того, что я — твой отец. Посмотри, сколько чудес в море, на земле и в воздухе, выбирай любой подарок, но откажись от огненной колесницы! Вместо подарка ты хочешь найти свою смерть!
Феб долго отговаривал сына. Но Фаэтон все больше горел желанием получить колесницу Солнца.
Не мог Феб ни нарушить свое обещание, ни отговорить Фаэтона. Он подвел сына к золотой колеснице с серебряными спицами, с чудесными украшениями из изумрудов, хризолитов и других драгоценных камней и указал на раскрытые двери Востока. На небе гасли одна за другой высокие звезды, исчезали рога заходящей Луны, и весь мир стал окрашиваться в багряный цвет.
Фаэтону подвели коней, изрыгающих пламя. Феб покрыл лицо сына волшебной мазью, чтобы он мог переносить всепожирающее пламя, надел ему на голову свой венок из солнечных лучей и просил сына выполнить последние советы:
— Сильнее натягивай вожжи и не пускай в ход кнута. Старайся ехать по средней дороге, где видны следы колес. Не подымайся слишком высоко, чтобы не зажечь небо, и не опускайся слишком низко, чтобы не воспламенить землю.
Фаэтон нетерпеливо вскочил на колесницу и схватил в свои руки вожжи. Крылатые кони поднялись высоко над Землей и полетели, обгоняя восточные ветры и рассекая копытами облака.
Фаэтон был слишком легок и слаб, чтобы управлять колесницей. Кони это сразу почувствовали и понесли. Они оставили в стороне торную дорогу, полетели, обжигая жаром холодную Медведицу, страшного в гневе Дракона, медлительного Возничего.
Когда несчастный Фаэтон взглянул вниз, на Землю, дух у него захватило, он побледнел, колени задрожали от страха и в глазах у него потемнело.
Пожалел Фаэтон, что Феб исполнил его дерзкую просьбу. Его окружали со всех сторон диковинные чудовища и кровожадные звери. Когда Фаэтон увидел Скорпиона, который шевелил изогнутыми клешнями и поднятым вверх хвостом, угрожая своим смертоносным жалом, юноша, обезумев от страха, выронил вожжи из рук.