Командир полка подполковник Калмыков направляет на помощь 3-му стрелковому батальону роту из своего резерва. Собрав в дополнение к этому свои силы, командир батальона контратакой на своем участке восстанавливает положение. Но атаки противника по всему фронту повторяются с нарастающей силой. По приказу командира дивизии направлена в бой учебная рота, где 9 февраля предстояли выпускные экзамены. Как и положено, будущие командиры дерутся мужественно и умело. Курсант взвода лейтенанта А. Н. Акимова москвич наводчик Ф. С. Голованов, заняв оборону, подпускает гитлеровцев почти вплотную и внезапным метким огнем наносит им большие потери. Однако гибнут помощники Голованова по расчету. Тогда пулеметчик меняет позицию и продолжает стрелять. Значительные потери противнику нанес из миномета сержант С. Т. Букрин, а когда его миномет был разбит, он использовал против врага миномет противника, захваченный в период контратаки. Курсант С. А. Хилько подбил из 45-мм орудия два танка. Во второй половине дня орудие Хилько было подбито. Со всем своим расчетом он занял оборону и дрался с винтовкой в руках вместе со стрелками. Мужественно сражались и другие курсанты.
В момент, когда тонкая цепочка военного счастья на одном из участков могла вот-вот оборваться и силы защитников, казалось, уже были на исходе, командир дивизии, исчерпав свои возможности, послал в наступление в направлении д. Липовцы переданный в его распоряжение истребительный батальон фронта численностью 60 человек.
Получив задачу, командир батальона коммунист А. А. Говейко с одной девятой ротой из 30 человек быстро выдвинулся к месту боя и, используя выгодные условия местности (лес), нанес внезапный и смелый удар во фланг прорвавшемуся противнику.
Вслед за девятой ротой вступила в бой и десятая рота истребительного батальона. Их действия поддержали другие подразделения. Действия наших воинов были поистине бесстрашными и губительными для противника, нередко доходили до схваток врукопашную. Наступившая темнота и условия леса, очевидно, способствовали смелым действиям, победе над численно превосходящим противником. Фашисты после длительного и упорного сопротивления, понеся большие потери, вынуждены были отступить, оставив на поле боя много раненых и убитых.
Значительно поредели в бою и ряды наших бойцов. Погиб командир роты. Контратаку роты возглавил и несколько часов командовал ротой, несмотря на ранение, старший сержант Г. С. Якименко.
Напряженный, неравный поединок с фашистской авиацией вели зенитчики дивизии. Во фронте авиации было еще очень мало. К тому же то ли она занята была в другом месте, то ли отстала, но ни одного нашего самолета в тот день мы не видели. Между тем немецкие бомбардировщики буквально висели над боевыми порядками и тылами наших войск. Единственной нашей защитой от фашистской авиации была батарея мелкокалиберной зенитной артиллерии, которой командовал старший лейтенант Н. И. Белозеров. Николай Иванович еще до войны окончил Севастопольское училище зенитной артиллерии, отличался хорошей профессиональной подготовкой и высокой личной храбростью. В самых трудных условиях он умел находить время и возможность учить этому и своих подчиненных.
Позиции батареи оказались как раз на направлении главного удара противника в районе д. Подборовье, и, очевидно, батарея сильно мешала фашистам. Они всячески пытались уничтожить ее - много раз бомбили. Несколько бомб упало в расположении батареи, но батарея жила. Тогда один из бомбардировщиков, низко пикируя, бросил бомбу со взрывателями замедленного действия в непосредственной близости от орудий. К счастью, две из них не взорвались а взорвавшаяся принесла относительно немного потерь. Недалеко от позиции батареи упал сраженный меткой очередью наводчика П. В. Коляденко фашистский стервятник.
За день боя батарея сбила три бомбардировщика Ю-88, упавших в нашем расположении, два самолета ушли поврежденными. Будучи на батарее и наблюдая спокойную и четкую работу командира взвода лейтенанта парторга батареи И. А. Рыбковского, командира расчета В. И. Драгоньера, наводчика П. В. Коляденко и других номеров расчета, я невольно вспомнил описание действий батареи капитана Тушина из романа "Война и мир". К каждому из них можно смело отнести слова писателя о бесстрашном артиллеристе, который "не испытывал ни малейшего неприятного чувства страха, и мысль, что его могут убить или больно ранить, не приходила ему в голову". Да, сетовать на современников не было оснований. Они были настоящими мастерами своего трудного дела и достойными наследниками героических предков.
Бой был большим испытанием для всех нас и для командира дивизии в том числе. Не только потому, что здесь в этой роли он выступал впервые. Важное значение имел исход боя. Прорыв фашистов на нашем участке поставил бы в исключительно тяжелое положение войска фронта, действовавшие южнее Старой Руссы, подверг угрозе срыва операцию по окружению демянской группировки противника. Капли пота на худом и сильно осунувшемся лице командира выдавали его крайнее волнение и напряжение. Внешне же он казался спокойным. Помогал ему своим оптимизмом находившийся рядом комиссар дивизии Я. Г. Поляков. Михаил Никитич управлял боем умело и уверенно. Его спокойный тихий голос, доносивший по проводам полевых телефонов волю командира, направлял действия командиров частей. То и дело для помощи подчиненным в организации боя и уточнения обстановки следовали в части работники штаба. На трудные участки мы посылали и работников политического отдела. Вместе с командирами и политработниками частей они словом и личным примером повышали боевой дух и стойкость защитников, укрепляли веру в победу, организовывали и водили людей в контратаки, помогали в эвакуации и обеспечении раненых и делали многое другое.
С большим напряжением и мужеством трудились связисты под руководством своего начальника майора Г. К. Поповича. Рискуя жизнью, кандидат в члены партии В. М. Титов неоднократно под огнем устранял повреждения на линиях, а когда прорвался противник, он вместе с товарищами занял оборону и уничтожил трех фашистов. Отлично действовали его товарищи по профессии - линейные надсмотрщики красноармейцы Г. Т. Стерхов и П. М. Кобрис, командир взвода П. Г. Слизконос и многие другие. 27 раз в этот день исправляли повреждения на линии связисты 234-го артиллерийского полка братья Иван и Андрей Ковалевы.
До глубокой темноты продолжался этот кровавый поединок на фронте дивизии. Память и пожелтевшие от времени страницы донесений политического отдела хранят много других примеров массового героизма воинов частей дивизии. По четыре-пять раз переходили из рук в руки отдельные участки позиций. Многие защитники были ранены или убиты. Погиб на наблюдательном пункте заместитель командира батареи В. С. Булатов, половину своего состава потеряла рота истребительного батальона, погибли многие курсанты учебной роты, отдельного и лыжного батальонов. Но воли к сопротивлению противнику сломить не удалось. Воины дивизии выстояли.
Потеряв около полутора тысяч солдат и офицеров, фашисты вынуждены были прекратить атаки и на всем фронте отступить.
В трудных условиях боя подлинное величие духа, безграничную любовь и преданность Родине показали многие из тех, кто еще вчера казался совсем тихим и незаметным. В донесении комиссара 523-го стрелкового полка сообщалось о том, что в бою 9 февраля отличился политрук четвертой стрелковой роты младший политрук Артошес Исавердович Малинциян. Прочитав эти строки, я, откровенно, вначале не совсем поверил, и к этому были причины.
Менее двух недель тому назад при нашем первом знакомстве комиссар и командир батальона докладывали мне, что Малинциян как политрук роты авторитетом не пользуется, работает плохо, постоянно болеет. Это подтвердил и комиссар полка - батальонный комиссар Кощеев. Все настоятельно просили немедленно снять Малинцияна с должности.
К их огорчению, сразу решать этот вопрос я не стал. Хотелось самому разобраться во всем. Через несколько дней мне представилась возможность побывать в четвертой стрелковой роте и познакомиться с Малинцияном лично. Когда мы вместе с комиссарами полка и батальона подходили к землянке, навстречу нам поднялся среднего роста человек с помятым и давно не бритым лицом. Небрежно козырнув, он представился: "Политрук четвертой роты младший политрук Малинциян". Шея его была обмотана бинтом, давно потерявшим свой первоначальный цвет. Медлительные движения и весь его внешний вид говорили о каком-то безразличии. Встречались мы впервые, но Малинциян о моем приходе знал, видел моих спутников - его начальников и, очевидно, ждал очередного разноса. От этого он еще больше был подавлен и насторожен.
О положении в роте, ее людях и своей работе он доложил немногое. В заключение простуженным голосом обратился со своей обычной просьбой: освободить его от должности и направить воевать хотя бы рядовым на Кавказ.
С трудом сдерживая себя, я тактично пожурил Малинцияна за недостатки в работе, за его неряшливый внешний вид. Дав ему несколько советов, мы ушли почти без веры в успех.
По пути побывали еще в одном из взводов этой роты. При разговоре о политруке солдаты как-то опускали глаза. Видно, что уважением у них он действительно не пользовался. Тяжелый осадок остался на душе от этого знакомства и посещения. Прощаясь с комиссарами батальона и полка, я почти полностью согласился с их характеристикой Малинцияна. Но вот причины его поведения пока не находил.
Все это было достаточно свежо в памяти, и я позвонил комиссару полка, чтобы еще раз перепроверить его сообщение. И он еще раз, подробно рассказал о подвиге Малинцияна.
С утра 9 февраля противник атаковал четвертую стрелковую роту значительными силами. Бой был тяжелым, атака следовала за атакой. Бойцы держались стойко. Однако после длительного боя противнику все же удалось захватить на участке роты один дзот. Командир роты младший лейтенант И. П. Матроскин поднял роту в контратаку и восстановил положение. Не успел закончиться этот бой, как последовал прорыв фашистов на другом участке, в стыке между ротами. Во главе взвода в контратаку пошел младший политрук Малинциян. Расстреливая фашистов из ручного пулемета, он личны