Я возвращалась в гостиницу поздно, Ленечка приходил еще позже. Не знаю, кто из нас больше уставал.
Последние два дня он не появлялся вообще. Я начала беспокоиться. Его телефон молчал. Он сразу же купил русские SIM-карты и себе, и мне, но я попробовала позвонить и на английский номер. Безрезультатно.
Я знала, что не должна идти в полицию. Ленечка не желал иметь с полицией никаких дел. Он мне это неоднократно повторял. Наверное, следовало подождать… Но я волновалась. Я ходила по городу и все время думала о нем.
В тот день, то есть вечер я поняла, что у меня почти закончились наличные деньги. Деньги были у Ленечки. Мои кредитки остались в Лондоне. Ленечка настоятельно рекомендовал мне оставить драгоценности и кредитные карты в родной стране. Я арендовала ячейку в банке и положила туда все ценное, что у меня было. Оставила только маленькие золотые серьги. И я привыкла, что деньги мне выдает Ленечка. Я не взяла в Россию свои деньги. Год проживания с русским мужчиной сильно меня изменил.
Билеты мы брали только в один конец.
Вернувшись с очередной прогулки по городу, я поднялась в номер, раскрыла кошелек и сосчитала все деньги до последнего рубля. Сколько я могу продержаться на эту сумму? Так, а номер до какого числа оплачен?
Я позвонила дежурному администратору и задала этот вопрос. Нам с Ленечкой предстояло съехать завтра до двенадцати дня. Я покрылась холодным потом.
У меня чуть больше тысячи русских рублей, мне с двенадцати часов завтрашнего дня негде жить, у меня даже нет обратного билета! И мне не на что его купить!
Я никогда не позволяла себе рыться в Ленечкиных вещах, но на этот раз у меня не было выхода. Конечно, он может появиться сегодня ночью или завтра утром… Но жизнь научила меня рассчитывать на самый худший расклад. Почему-то со мной всегда случалось все самое худшее, что только может случиться.
Перед отъездом в Россию Ленечка предупредил меня, чтобы не брала много вещей. Один чемодан на колесиках (небольшой) и дамскую сумочку. Сам он тоже взял чемодан на колесиках. Я знала код. Я открыла чемодан, проверила его вещи. Вроде все было на месте. Во внутреннем кармане лежал российский паспорт, английский отсутствовал. Я нашла еще двести рублей по разным карманам. Больше не было ни документов, ни денег, ни кредиток. Никаких бумаг, записных книжек тоже не было. Только одежда.
И что прикажете делать мне? Идти в консульство и признаваться в том, какая я дура?
Нет, стыдно. Хотя они, конечно, отправят меня домой, и в Англии я смогу компенсировать их расходы. И деньги на счету у меня есть. И жильцам можно отказать, а пока они не съедут с моей квартиры, пожить в дешевой гостинице. Но до Англии-то еще нужно добраться!
Я снова натянула свитер и спустилась вниз к дежурному администратору. Это была дама лет сорока пяти с очень цепким взглядом. При нашем заселении она сразу же сказала, чтобы мы обращались по любому вопросу, несколько раз советовала мне, куда лучше пойти, как куда доехать. Каждый раз она повторяла, что ее задача – сделать так, чтобы гостям было комфортно. Мне регулярно делала комплименты, отмечая мою стильность. За это следовало поблагодарить мою маму. Родительница научила меня одеваться, постоянно повторяя, что хорошо одеваться для меня жизненно необходимо, потому что ввиду отсутствия альтернативы меня по одежке и встречать, и провожать будут. По крайней мере, так считала мама. Но ее уроки мне на самом деле помогают в жизни.
– Добрый вечер, Барбара! – улыбнулась дама за стойкой. – Так вы завтра нас покидаете или решили продлить свое пребывание? Можем продлить.
Я спросила, сколько стоит наш номер в сутки. Он стоил тысячу двести рублей. То есть ровно столько, сколько у меня было. Оставалось только на буханку хлеба.
– Мой друг пропал, – прямо заявила я.
Дама посмотрела на меня удивленно.
– Скажите, где я могу заработать денег на обратный билет с условием предоставления жилья и питания?
– Он вас обокрал? – уточнила дама.
– Нет, просто мы жили на его деньги, и он всегда выдавал мне по мере необходимости.
– Но вы же вроде бы баронесса…
– Я – нищая баронесса, – сказала я. – У меня есть кое-какие деньги в Англии, но по возвращении мне придется сразу же устраиваться на работу. Наследственных денег у меня нет и никогда не было.
– Сколько у вас осталось?
Я четко назвала сумму. Дама задумчиво посмотрела на меня.
– Что вы умеете делать?
– Я могла бы преподавать английский язык. Как вы видите, я довольно прилично изъясняюсь на русском. Я могла бы делать какие-то переводы. Вообще я согласна на все, что угодно, что поможет мне побыстрее вернуться в Англию. Я сделала глупость. Я должна ее исправить.
– Вы в любом случае думаете расстаться с вашим мужчиной?
Я задумалась.
– Я в любом случае снова устроюсь на работу в Англии, – ответила я. – Я поняла, что нельзя уподобляться русским женщинам, даже если живешь с русским мужчиной.
Дама рассмеялась.
– Вы ужинали? – спросила она.
Я покачала головой.
– Вот там у меня стоит ужин, – дама мотнула головой назад, на комнату персонала. – Я перекусила и больше мне не хочется.
– Но…
– Идите поешьте, вскипятите чайник. За чаем я к вам присоединюсь.
Поскольку особого выбора у меня не было (только если потратить последние деньги), я съела два бутерброда с сыром, булочку с маком и овощной салат из баночки. Администратор тем временем с кем-то тихо разговаривала по телефону. Я считала ниже своего достоинства подслушивать.
Дама на самом деле присоединилась ко мне, когда я пила чай.
– Часа через два за вами приедет мой брат, – сообщила она. – Он – известный продюсер. Сейчас он раскручивает парочку восходящих звезд. Им требуется преподаватель английского языка. Они живут в квартире, принадлежащей моему брату. В России лучше держать восходящих звезд под постоянным контролем. – Дама усмехнулась.
– Вы будете заниматься с ними, желательно поставить им произношение, чтобы, когда они поют на английском, оно воспринималось как родное, английское. Вы меня понимаете?
Я сказала, что с детства пою в церковном хоре.
– Это прекрасно! – воскликнула дама. – Жаль, что вы сразу же не сказали. Но я предупрежу брата. Жить вы сможете в той же квартире, только готовить вам придется самой.
– Сколько времени мне придется там жить? – уточнила я.
– Этот вопрос вы обговорите с моим братом. Может, вам вообще понравится? Может, останетесь работать у нас, раз вы в любом случае собирались устраиваться на работу в Англии?
Я неопределенно пожала плечами.
– Идите собирайте вещи. И соберите чемодан вашего мужчины. Если он не появится до завтрашнего дня, я заберу его из номера и поставлю в нашу кладовку. Я позвоню вам в номер, как только подъедет мой брат.
Глава 2
Брат оказался импозантным мужчиной лет сорока, в дорогом костюме, поверх которого был накинут пуховик. Он, конечно, вышел из машины, так как на ботинках не было грязи. В России мне в первый же день пришлось купить специальную влажную губочку для обработки ботинок, а Ленечка свел меня в ближайший обувной и купил мне вторую пару обуви. Я же не ожидала, что в культурной столице России не убирают улицы и туристу вполне может потребоваться запасная пара обуви.
В волосах брата проглядывала благородная седина, наметился небольшой животик. Широкие густые брови и темные глаза в точности совпадали с сестринскими, только она красилась в блондинку. Мужчина же от природы был жгучим брюнетом.
– Константин, – представился он и протянул руку. – А вы, как я понимаю, леди Барбара Кэмпбелл?
– Можно без «леди» и просто Барбара.
Слово «леди» имеет в английском языке несколько значений. Константин явно знал, что это принятая форма титулования баронессы, маркизы, графини и виконтессы. Можно сказать: Барбара, леди Кэмпбелл. Можно сказать так, как сказал Константин. Можно без имени.
– Никогда не видел живую баронессу, – признался Константин, внимательно меня осматривая.
– Я вас разочаровала?
– Просто я всегда представлял баронессу в длинном платье со шлейфом, на балу, в бриллиантах…
Я рассмеялась.
– Все гораздо прозаичнее, – сказала я. – Хотя в Лондоне проводятся балы, где можно увидеть дам в длинных платьях и бриллиантах. Самые красивые и самые стильные там – русские женщины без титулов и без титулованных английских мужей.
На этот раз рассмеялся Константин.
– Простите, Барбара, вы – баронесса по отцу или по мужу? – уточнила дежурный администратор.
– По отцу. Я вообще последняя в нашем роду. В официальном браке я не состояла.
– Ваши дети унаследуют титул? – поинтересовался Константин.
– Ну, это, конечно, можно устроить… Но я, признаться, не вижу смысла. С ним не переходят ни земли, ни недвижимость. У нашей семьи не осталось ничего. Мы были вынуждены все продать. То есть правильнее будет сказать, что все забрал банк. Из того, что не проиграли и не спустили мои родственники.
Константин понимающе кивнул (хотя что он мог понять?!), взялся за ручку моего чемодана, кивнул сестре и первым тронулся к двери. Я потрусила за ним.
Перед входом в здание, в котором, кроме маленькой гостиницы, располагались еще какие-то офисы, имевшие отдельный вход, стоял огромный черный джип, к которому и направился продюсер. Ленечка объяснял мне, что в России машина – это вопрос статуса, а не удобства. Многие русские перенесли этот вопрос статуса на улицы Лондона. Я всегда предпочитала компактные малолитражки и наотрез отказалась от предложения Ленечки купить мне «нормальную машину». Мне всегда было удобно ездить по Лондону на маленькой машинке. Мне никогда не требовалось доносить до окружающих мысль о том, что я – владелица магазина, или салона, или еще чего-нибудь. Для начала я не была владелицей. У меня в собственности имелась только маленькая квартирка и маленькая машинка.
Джип продюсера занимал в два, если не в три раза больше места на дороге, чем моя машинка. Я бы никогда не решилась его объехать. Но он точно бросался в глаза. Он в моих английских глазах выг