Территория Японии — это девятьсот тихоокеанских островов. Четыре больших острова и огромное число маленьких. Все острова — вулканического происхождения.
В Японии и сейчас больше тридцати действующих вулканов. Гора Фудзияма тоже вулкан. Знаменитая Фудзияма, самая высокая, самая прекрасная, самая любимая японцами гора. Зона Фудзи наиболее сейсмичная, а поэтому Фудзияма не только самая любимая гора, но и самая беспокойная. Здесь очень часты землетрясения — этот страшный бич японцев.
Каждый день в Японии отмечается несколько слабых толчков, и они непрерывно напоминают японцам, что 1923 год может в любой момент повториться. А тогда, в 23 году, землетрясение за несколько часов оборвало почти сто тысяч жизней в Иокогаме и Токио. Произошла потрясающая катастрофа!
Но Японию терзают не только землетрясения. Тайфуны, пожалуй, еще страшней и разрушительней. Ураганный ветер и тропический ливень сметают все на своем пути; огромные приливные волны обрушиваются на густонаселенное океанское побережье и производят невиданные опустошения.
В общем, природа оказалась слишком щедрой на катастрофы для японского народа. Зато она скудно одарила японцев различного рода ископаемыми: нефтью, рудами, минералами. Их в японской земле очень мало, и все нужное для промышленности, по существу, ввозится из соседних стран.
Да и почва-то в Японии не первоклассная. Хорошо, если плодородной земли, пригодной для земледелия, наберется процентов пятнадцать от всей площади. Остальная же часть — это горы да камни!
Такова Япония. Наша маленькая восточная соседка, которую через два-три дня мне предстоит увидеть.
А почему, собственно, маленькая?
Площадь ее равна 372 тысячам квадратных километров, население составляет почти сто миллионов человек. Следовательно, по площади она равна обеим Германиям и больше, чем Англия, Италия, Югославия. А по численности населения она всего лишь вдвое меньше таких признанных гигантов, какими являются Советский Союз и Соединенные Штаты Америки!
Так что название «маленькая» к ней совсем не подходит. И применяется, очевидно, только потому, что в Японии большая плотность населения. Ведь равнинных земель там всего двадцать процентов, а живет на этих землях восемьдесят процентов населения…
Под самолетом огни ночного Токио. Бесконечное море огней. Больших и маленьких, ярких и тусклых, белых, желтых, разноцветных. По этим огням в синем мраке ночи угадывается огромный город, границ которого не видно даже с такой высоты!
Самолет снижается. Огни быстро растут и делаются необычайно яркими.
Вот они уже проносятся близ иллюминаторов и, кажется, готовы ворваться в салон самолета…
Наконец огненный вихрь замирает. Самолет приземляется, и я ступаю на японскую землю. И тут же возникает вопрос: как-то встретят меня японцы?
Должны бы встретить хорошо, потому что я и мои спутники, специалисты железнодорожного транспорта, приехали в Японию по приглашению. Но могут же найтись и любители испортить не только встречу, но и все наше пребывание в этой стране.
На память приходят тридцатые годы, когда газеты и радио приносили одно за другим сообщения о массовых арестах рабочих, зверских расправах с коммунистами, о военных путчах и непрерывных сменах правительства. Тогда японские монополисты рвались к власти и устанавливали милитаристскую диктатуру. Они умело использовали самурайские традиции для воспитания солдат и создавали армию, слепую и покорную, готовую на все во имя императора и каких-то «высших идей».
Милитаризм тогда победил, и Япония стала самой агрессивной страной, рвущейся к сырью и рынкам, жаждущей мирового господства. Япония вторглась в Монголию, Китай и совсем недвусмысленно простерла свои лапы к нашим землям. Разыгрались памятные события у озера Хасан и реки Халхин-Гол.
…А в сороковых годах японская военщина развязала войну в районе Тихого океана и сто тридцать миллионов жителей Филиппин, Сиама, Бирмы, Индонезии превратила в своих рабов.
…Но наступила развязка. И народу пришлось расплачиваться за необузданную алчность милитаристов. «Великая империя» лишилась самостоятельности, потеряна армия, разорена промышленность, погублены миллионы человеческих жизней…
Все это было.
Но с тех пор прошло двадцать лет. И нужно думать, что за это время в Японии произошли большие изменения.
Так ли это — я скоро увижу.
…К самолету спешат работники посольства и большая группа японцев — сотрудников «Ассоциации содействия развитию международной торговли». Это уже хорошее предзнаменование. Ни субботний вечер, ни поздний час не остановили японцев от встречи. Знакомимся и, как всегда бывает при первом знакомстве, незаметно приглядываемся друг к другу…
Японцы держатся очень просто. Вместе с тем они очень любезны, внимательны и предупредительны. Все это производит на нас приятное впечатление.
Контакт устанавливается очень быстро, и разговор принимает оживленный характер. Я уже здесь, в аэропорту, узнаю, что нам предстоит путешествие по стране. Мы посетим Осаку, Киото, Нагою, Кобе, Хиросиму… Очевидно, увидим много интересного. Конечно, я очень доволен и считаю, что лучшей встречи трудно было и ожидать…
Но вот проходят пятнадцать, двадцать минут. Полчаса. Возбуждение от первой встречи исчезает. Жизнь входит в спокойное русло. Даже в прозаическое русло, свойственное скучным пограничным процедурам.
Японцы, разговаривая с нами, почему-то продолжают улыбаться. И меня это несколько озадачивает. Мы привыкли видеть улыбки на лицах тех людей, которым весело и радостно, у которых хорошее настроение. Улыбка, по нашим понятиям, — это символ счастья и веселья.
Облик японских городов неоднороден. Есть районы, имеющие вполне современный вид, как, например, этот район города Осака…
…и есть районы весьма неприглядные, где одноэтажные домишки тесно жмутся друг к другу, а улицы представляют собой настоящие щели
Вот официантка современного ресторана. Ее кимоно выглядит здесь как маскарадный костюм
Реклама очень украшает город и придает ему праздничный вид. Вот как, например, выглядит улица японского города из окна автомашины
Торговые кварталы, где сосредоточены сотни магазинов, выглядят еще красочней
Японцы — величайшие мастера искусственных «уголков природы». Так называемые японские дворики имеют мировую славу и даже экспортируются (вывозятся преуспевающими туристами)
Город Киото — бывшая столица Японии. В живописном парке города расположен старый дворец императора
Если бы камни могли говорить, то это здание много рассказало бы о хиросимской трагедии. Оно является единственным свидетелем атомного взрыва и сохраняется теперь как памятник ужасного прошлого
Привычны для нас улыбки и при встречах. Даже поцелуи. Какие же действительно могут быть встречи без улыбок и поцелуев?
Но если улыбки не сходят с лиц и после встречи? Или если они появляются на лицах и тогда, когда видимых причин для этого совсем нет? Что же тогда означают улыбки? Пока не знаю. Во всяком случае, не радость встречи, не счастье и не веселье.
И началось необычное…
Дальше я замечаю, что японцы говорят очень тихо. Так, как будто бы боятся кого-то разбудить или кому-то помешать думать. Я начинаю понимать, что если буду продолжать разговаривать так же громко, как говорил дома, то внимание японского общества мне будет бесспорно обеспечено. Могу, пожалуй, даже прослыть здесь крикуном и скандалистом. Тем более что смысл моих слов большинству японцев будет непонятен.
И наконец я обнаруживаю, что японцы говорят не только тихо, но и на редкость невыразительно. Без каких бы то ни было интонаций.
Речь японца так же монотонна, как речь оратора, читающего не им самим составленный текст. При этом речь может быть и правильной, и содержательной, даже красивой. Но обязательно будет какой-то мертвой речью. Поэтому очень трудно понять, что чувствует говорящий японец. Являются ли его слова искренними, или это просто словесная шелуха. Об этой манере говорить и о том, что в основе ее лежит отличное умение управлять своими чувствами, я знал и раньше. Но я не знал, что ее, эту манеру, никак нельзя назвать приятной. Она как-то настораживает и совсем не располагает к откровенности…
Итак, первое знакомство состоялось.
Токио встретил меня дождем. Тем знаменитым японским дождем, о котором «сведущие» люди говорят, что он не имеет конца и может поэтому ввергнуть в уныние любого оптимиста. Действительно, мелкий дождь лил на редкость старательно и при безветрии выглядел совсем миролюбиво. Поэтому, накинув плащ, я отправился бродить по городу. Кстати, было воскресенье, и очень хотелось как можно полнее использовать свободный день.
Улицы города были многолюдны, и дождь, видимо, нисколько не портил японцам праздничного настроения. Зато я очень скоро почувствовал себя «не в своей тарелке». Туфли мои промокли, потому что на тротуарах стояли лужи. Костюм напитался моей собственной влагой, так как в плаще было нестерпимо жарко…
Я возвратился в отель. День был безнадежно испорчен.
Да, дождь оказался действительно коварным, способным ввергнуть в глубокое уныние. Примитивный европейский подход к дождю, что в плаще он не страшен, был, конечно, недопустим. Теперь я это хорошо понимаю, как и многие туристы, испытавшие прелесть купания в «собственном соку». А японцы к таким дождям уже приспособились.
Лужи не пугают их, так как в период дождей они носят невысокие резиновые сапожки. От жары их спасают тетроновые рубашки и костюмы из «тропика», предельно легкие и способные пропускать испарения тела. От дождя защищают огромные зонты. В дождь все японцы одеты одинаково. Так же оделся и я. И сразу почувствовал, насколько эта форма одежды разумна и целесообразна.