Конечно, он знал, что Мергенов умирает, и не захотел оставаться просто свидетелем. Он пошел за помощью, хотя не мог не понимать, что это безнадежная попытка, заранее обреченная на провал. Он укрыл Мергенова своим кителем, оставил ему ружье и шоколад и ушел раздетый, голодный, безоружный…
Мергенов губы кусал от отчаяния, но как он мог изменить создавшуюся ситуацию? Оставалось только ждать.
Светлана Леонидовна полюбопытствовала, куда так таинственно и бесследно исчез Игорь Петрович. Что он мог сказать ей на это? Этого никто не знал. Игоря Петровича не нашли.
…А его искали усиленно. Три поисковые группы — пешком, на вездеходе и вертолете — обшарили каждый метр песков в окружности тридцати километров; Игорь Петрович как сквозь землю провалился.
В первый день поисков был найден след человека. Он вел на юго-запад и обрывался на большом шоре[90], метрах в семистах от Синего Леса.
Через некоторое время, при более детальном исследовании местности, кто-то нашел нож с нефритовой рукояткой. Лезвие его оказалось покрытым тонкой пленкой органического происхождения. Лабораторный анализ показал, что это был род лимфы с преобладающим содержанием белых кровяных телец. Красных телец не было, вместо них — редкие группы частиц, жадно поглощающих углекислый газ.
На помощь поисковым партиям пригласили старика следопыта. Точнее, он сам пришел из затерянного в песках аула.
Старик внимательно осмотрел пепелище на месте шалаша, с полдня побродил по Синему Лесу и между окрестными барханами. Вечером у костра он пил чай из собственной пиалы и чайника — их он носил в специальном мешочке — и рассказывал, что место это очень худое, живет тут большой зверь, с которым никто не может совладать. А еще сами пески нехорошие — они насылают на человека безумие и уродство, а иногда и смерть. Он старый, поэтому и пришел, а был бы молодым — ни за что!
И он рассказал старое предание, сохранившееся у них в ауле. Когда-то давно — еще прадед его был вот таким маленьким — сюда ходил парень, чтобы найти лекарство для больной матери. Старые люди говорили, что есть здесь живая вода, однако охраняют ее злые духи пустыни и непобедимый зверь.
Парень нашел воду и вернулся невредимым, хотя и слышал ночью голоса духов. Мать парня выздоровела. Однако злые силы не терпят вмешательства в свои владения. Парень вскоре стал безумным, вслед за ним потеряла рассудок его жена и родила безглазого ребенка. Вот что может случится с тем, кто приходит в эти места!
У следопыта спросили, есть ли надежда найти пропавшего человека живым. Он подумал и сказал, что, может, есть, а может, нет. Разное случается. У иного духи пустыни отнимают разум, а другого могут одарить бессмертием. Надо искать пропавшего человека — на земле искать, под землей…
В этот миг произошло нечто невероятное: воздух зазвучал. Странные голоса, в которых не было ничего человеческого, рождались где-то вверху, приближались и вдруг, сходя до шепота, замирали. Возникла монотонная мелодия, в нее вплелся резкий, пронзительный крик, и сразу же зажурчал нежный женский голос, успокаивая и обещая.
Это был сон наяву, живое волшебство. Кончилось оно так же внезапно, как и началось. Но долго еще ошеломленным людям казалось, что в ночном воздухе реют незримые существа и наблюдают за происходящим на земле.
Старик следопыт сложил свои чайные принадлежности в мешочек и спокойно объявил, что уходит домой. Его попытались удержать, успокаивая, что звуки были просто-напросто рождены поющими песками. Он покачал лохматым тельпеком[91]: нет, это говорили духи пустыни, они предупреждали о своем недовольстве. Нужно ждать, когда умрет старая луна и появится молодая. Тогда снова можно попробовать договориться с духами. А сейчас ничего не выйдет.
Январский день искрился легкой порошей снежка. Снег покрывал землю нежно, как кисея. Сквозь него ясно просвечивали стебельки пожухлой травы, а там, где ее выщипали животные, бархатно чернела земля.
Ребятишки, возбужденные свежей погодой и первыми радостями зимних каникул, убежали довольно далеко от поселка. Его аккуратные белые домики казались отсюда игрушечными, и даже шум плотины колхозной электростанции не долетал в эту холмистую заснеженную даль.
Набегавшись, мальчишки расчистили местечко на солнечном склоне холма и уселись передохнуть. Некоторое время сидели молча, потом один сказал:
— Холодно. Может, домой пойдем?
На него напустились:
— Ну вот еще! Собрались в космонавтов играть!
— Не пойдем!
— Давайте начинать!
— Да ведь холодно, ребята! И есть хочется.
— Побегаем — согреемся.
— Иди, если хочешь, а других не сманивай!
— А может, в самом деле сбегаем перекусить, а потом…
— А потом суп с котом! Потом не интересно.
— Тут и играть-то негде: все ровное кругом…
— Найдем где играть. В пещеру пойдем, вот!
— В пещеру?!
— А что? Вроде как на Марсе…
— Далеко идти. С утра бы надо, если в пещеру.
— Ничего не далеко, зато здорово!
— Там опасно, ребята, еще в воду свалишься.
— Космонавты должны не бояться опасностей!
— И фонарей у нас нет…
— Без фонарей интересней. Будем считать, что мы потерпели аварию.
— Вообще вода там теплая… Свалишься — ничего, не замерзнешь…
— Айда, ребята!
И тут они увидели человека. Он шел как раз с той стороны, в какую они только что собирались направиться. Шел неровной, спотыкающейся походкой, иногда останавливался, прижимал руку к груди и наклонялся, словно его тошнило. Несмотря на холодную погоду, он был без пиджака и даже, похоже, в майке.
Ребята опешили: кто такой?
— Пьяный! — догадался кто-то.
— Пьяному там делать нечего, — поправил другой и быстро сообразил: — Это шпион, ребята, вот кто!
— Ну да, шпион — и в майке!
— Честное пионерское, шпион! Они как хочешь маскируются!
— Мотаем в совет, ребята!
Они побежали было, переговариваясь на ходу, но вскоре остановились: а что, если шпион куда-либо спрячется. После короткого, но бурного совещания, когда один из мальчишек потер покрасневшее ухо, а другой поднял с земли сбитую в «споре» шапку, они разделились. Несколько человек карьером помчались к поселку, остальные пошли шагом, не выпуская неизвестного из виду, но и держась от него на почтительном расстоянии.
— Вот здорово, правда?
— Это тебе не игра!
— В школе ребята обалдеют!
— А мы как придем, как скажем…
— Тише вы! Скажем! Еще ничего не известно, может, и не шпион никакой.
— Ну да! А откуда он идет?
— Там ни одного поселка нет, я знаю.
— Может, это корреспондент какой.
— Хе, сказал тоже!
— Ребята, смотрите, он нам машет!
Неизвестный действительно махал рукой и кричал, чтобы ребята погодили.
Сначала они струхнули. Но, решив, что их много, а незнакомый дядька — один, да, кроме того, удрать они всегда сумеют, они остановились, сбившись в кучу и настороженно глядя на приближающегося человека.
Человек был худ, настолько худ, что глаза казались двумя черными провалами. Волосы его походили на свалявшуюся баранью шерсть, на лице и на груди белели непонятные пятна. Темные пятна покрывали изодранные брюки. Дышал он хрипло, тяжело, и руки его тряслись непрерывной дрожью.
Ребята испугались всерьез. Но человек, не доходя несколько шагов, остановился.
— Здравствуй, племя младое, незнакомое! — сказал он. — Как называется ваш аул?
Мальчики выжидающе помолчали.
— Пушкина знает! — шепнул один.
Другой громко сказал:
— Это не аул, а поселок! А вам зачем?
Незнакомец слабо усмехнулся.
— В гости хочу зайти.
— Так по гостям не ходят!
— Это вы о моем костюме? Сам знаю, но ничего не поделаешь, так уж получилось.
— А вы откуда идете?
— Иду я, ребятки, издалека. Из-под земли иду!
Мальчишки переглянулись: не сумасшедший ли, чего доброго! На всякий случай подались немного назад.
— Да вы не бойтесь, — сказал незнакомец, — я из пещеры иду. Знаете небось ее?
— Знаем… А что вы там делали?
— Это длинная история, друзья…
— А паспорт у вас есть?
Незнакомец засмеялся, и вдруг его дернула судорога. Он схватился за грудь и согнулся, зевая широко раскрытым ртом. В горле у него свистело и клекотало. Потом он выпрямился, обвел глазами притихших мальчиков и очень серьезно сказал:
— Паспорта у меня нет, но вы мне все равно поможете, иначе я до поселка не доберусь…
И ребята как-то сразу поняли, что человека этого не надо бояться, что он еле-еле стоит на ногах. Первым их движением было помочь, поддержать, но незнакомец предостерегающе поднял руку:
— Ша! Ко мне подходить близко нельзя. Лучше сбегайте кто-нибудь в поселок и попросите, чтобы сюда прислали автомашину и врача.
Со стороны поселка шла автомашина.
Мергенов возился с закапризничавшим генератором УВЧ, когда на пороге появился лаборант Миша.
— Игоря Петровича нашли! — закричал он. — Линкевича!
Мергенов вздрогнул, схватился за оголенный контакт, ужаленный током, отдернул руку.
— Ах, черт!..
На пол грохнулся вольтметр, сухо чмокнула лопнувшая генераторная лампа.
— Где нашли? Живой?
— У поселка. Вчера в клинику Бардиса привезли…
Миша говорил еще что-то, но Мергенов уже не слышал: он мчался по лестнице к выходу, перескакивая через три ступеньки. Пола халата зацепилась за выступ перил. Он свирепо рванул ее и выскочил на улицу.
Опомнился он только за рулем автомашины. «Жив! Жив! Жив!» — пело и ликовало внутри, и он до отказа жал на педаль акселератора.
Мелькнули последние постройки, машина вырвалась за город. И только тут Мергенов сообразил: зачем к Бардису? Бардис крупный специалист по лучевым поражениям, к нему попадают только безнадежные больные. Неужели?..