В Джангуле много растительности. Встречается здесь и мелкий ветвистый кустарничек — хвойник, или эфедра. У него членистые желтовато-зеленые веточки, едва заметные листочки, очень сладкие кораллово-красные ягодки. Тут же произрастают и степные травы: чабрец, типчак, красивые золотисто-желтые асфоделины из семейства лилейных.
Мы обнаружили здесь яблони и груши, полакомились плодами барбариса, шиповника и терна. Кустов малины, о которых нам говорили, мы так и не нашли. Но зато, спустившись по узкой, зажатой среди скал тропинке, попали на полянку, где все сплошь было покрыто цепкими перепутанными гирляндами ежевики.
В Джангульском урочище летом прохладно, но зимой значительно теплее, чем в степи. Оно защищено от ветров, снега здесь выпадает мало. Поэтому зимою туда сгоняют отары овец.
В Джангуле разнообразен и животный мир. Здесь немало лис, хорьков, ласок. Особенно же много птиц. В норах и естественных скалистых пещерках гнездятся галагазы, бакланы длинноносые, скворцы, галки, сизоворонки, пустельги. В густой зелени кустарников обитают сорокопуты-жуланы, мухоловки, славки и другие мелкие птички.
Джангульское побережье, протянувшееся более чем на пять километров, резко контрастирует с окружающей степью. Его своеобразный рельеф объясняется оползневыми явлениями. Джангульское побережье сложено среднесарматскими известняками и мергелями. Подстилают их нижнесарматские глины. Пронизанные карстом и переслоенные песчаниками, известняки поглощают все осадки, выпадающие на поверхность земли. Вода проникает до подстилающих водонепроницаемых глин, ослабляет связь между отдельными частицами пород, которые сползают по скользкой поверхности глин.
Оползни в Джангуле происходят и сейчас. Жители Оленевки рассказывают, что в 1933 году произошел такой грандиозный оползень-обвал, что во многих домах лопнули стекла. Можно было подумать, что это землетрясение.
Большой Атлеш, Малый Атлеш, Атлешик…
Это оригинальная местность, побывав в которой, долго не забудешь ее своеобразной красоты. Как и Джангульское урочище, Атлеши очень живописны, но есть между этими образованиями и существенные различия. Скалы и каменный хаос Джангуля — результат оползней. Каменные исполины Атлешей — яркая картина размывания и разрушения берегов непрестанно бушующими у их подножия морскими волнами.
Если идти от Оленевки по берегу в юго-западном направлении, то можно увидеть вдающуюся далеко в море длинную каменную гряду.
Сильно изрезанные берега моря приводят в небольшую, но глубокую бухту, закрытую почти вертикальными утесами, поднимающимися на тридцать-сорок метров. И берега и утесы зияют большими и малыми пещерами, гротами, нишами, в которые проникает море. Здесь оно плещется даже в тихую погоду. Если же начинается шторм, то огромные кипящие волны налетают на скалы и с оглушительным ревом разбиваются о них.
Берега бухты сложены известняками: на размытых обрывах ясно видны окаменелости каких-то морских животных. Размывание берегов, захват суши морем происходит здесь непрестанно в течение многих столетий. На стенах пещер и гротов — мелкие щетки натеков углекислого кальция, крошечные сталактиты и сталагмиты, рядом — камни, источенные водою: тонкая резьба, словно созданная искусными руками человека.
В Большом Атлеше привлекает внимание выступающая из воды грандиозная каменная арка, воздвигнутая самой природой. Спустившись по каменным лестницам, подходишь к колоссальному гроту, рядом с которым невольно чувствуешь себя ничтожной букашкой. В четырех километрах отсюда — Атлешик, где близ берега находится еще один такой же грот. Но, подойдя поближе, обнаруживаешь, что это сквозной тоннель. В нем могут проходить даже парусные лодки.
Все эти три грандиозных сооружения наглядно демонстрируют как бы три стадии размывающей и разрушающей деятельности воды. Сначала она размыла в огромной скале углубление, образовался грот. В течение долгих веков вода сумела превратить такой грот в тоннель, и, наконец, еще через много-много лет грот стал величественной аркой.
Во всех атлешских пещерах и гротах гнездится множество птиц: бакланов, уток, нырков, галагазов, диких голубей, ласточек.
Крутые утесистые берега Атлешей — одно из лучших мест для ловли кефали.
Подъемные заводы, так называемые карáвии, существовали здесь с незапамятных времен. Об этом свидетельствуют сохранившиеся до нашего времени турецкие и греческие названия различных орудий рыбного лова и отдельных операций.
Эти заводы ставятся у самого берега во время весеннего и осеннего хода кефали. Кефаль-остронос — красивая рыба, тридцати-шестидесяти сантиметров в длину, сверху буровато-серая, с блестящими золотистыми и голубыми продольными полосами, с боков серебристая. Менее крупная кефаль темной расцветки — это ларич. Держится кефаль большими стаями, косяками.
На заводе в Малом Атлеше нам объяснили, что самое главное здесь — огромная почти квадратная сеть кезне, которая держится на канатах, укрепленных на вышках. Ее расстилают по неглубокому дну моря. Три края сети подняты метра на два над водой, чтобы, когда в сеть войдет кефаль, она не могла бы оттуда выпрыгнуть. Четвертая сторона сети (та, что у берега) лежит в воде, пока не появится рыба.
Два рыбака-наблюдателя все время дежурят на особых площадках. Когда они видят приближение косяка, то подают команду: «Алеста!» Это значит «По местам!»
Если рыба вошла в сеть, то бригадир кричит «Исса!», то есть «Поднимай!» Рыбаки деревянными воротами быстро поднимают и четвертую сторону сети. Рыба попадает в нее, как в западню. В это время от берега уже отчаливают ялики, чтобы выбрать рыбу из сети. Кефаль отправляют в рыбный цех в Оленевку.
В изрезанных морем и ветром скалах Атлешей много просторных гротов, которые рыбаки (быть может, еще греческие или турецкие) издавна приспособили для ночлега. Сейчас на берегу стоит вместительный дом, где с удобством размещаются все рыбаки. Но некоторым больше нравится спать в гроте, над самым морем, под неумолчный шум волн.
Отсюда мы направляемся на восток.
Наше путешествие по западному побережью Крыма подошло к концу. Мы начали его с северо-восточного края озера Донузлав, а заканчиваем у юго-западного его берега.
Донузлав — одно из самых крупных озер Крыма — протянулось с юго-запада на северо-восток почти на тридцать километров. Глубина озера достигает двадцати пяти метров. Предполагают, что оно было когда-то морским заливом, удобной и вместительной бухтой. Но прибой наносил сюда песок, ил, гальку, ракушки… Постепенно возникли косы, слились вместе, образовали пересыпь. Лиман в конце концов отделился от моря. Длина пересыпи около семи километров, ширина ее более километра. По пересыпи был проложен тракт, вымощенный известняком.
Но вот возникла мысль: почему бы не использовать озеро для захода морских судов. Ученые приступили к изучению водного режима озера и тщательно исследуют его.
Донузлав, Бакальское, Черноморское, Панское, Джарылгач, Лиман — все эти озера относятся к тарханкутской группе. Севернее протянулась живописная гирлянда из девяти перекопских озер. Наиболее известны — озеро Старое, издали кажущееся розовато-серым, и озеро Красное с ярко-красным цветом рапы.
Как и все крымские степные озера, они соленые, содержат много различных минеральных солей, представляют большую ценность для химической промышленности.
Кроме этих естественных озер, некогда образовавшихся из морских заливов, в Крыму в последнее время советскими людьми создано много водохранилищ. Пресной водой их поливают сады и плантации.
Но все же для орошаемого земледелия и садоводства влаги не хватает.
Еще в 1846 году известный русский ученый X. X. Стевен, основатель Никитского ботанического сада, представил проект «устройства канала из Днепра». Но осуществление его показалось царскому правительству слишком дорогим. Проект был забыт.
А степи жаждали влаги… Люди жили мечтой о воде.
И вот в наше время вековая мечта стала явью. Волей и трудами советских людей древний могучий Днепр пришел в Степной Крым. Голубые волны его ласково плещутся у легендарного Перекопского вала, политого кровью, овеянного славой наших отцов и дедов.
И уже близко то время, когда Северо-Крымский канал оросит западное побережье Крыма, тарханкутскую засушливую землю.
С приходом воды канут в вечность дикие необжитые степи. Вместо былых миражей с дразнящими прозрачными озерами люди увидят настоящую живую воду. И тогда уйдут в область предания былые засухи и неурожаи.
Новая жизнь, новое сказочное обилие придет в оживленные степи. Неузнаваемо изменится, расцветет земля Тарханкутская.
«Появится Крым, — говорил писатель-патриот П. Павленко, — которого еще не было в природе и истории!.. Канал не только обводнит и оросит нашу землю… он расширит и углубит круг наших интересов, несоизмеримо приблизит нас к коммунизму»…
Генрих АнохинДвое во льдах
«Иди, иди, иди… подгоняемый призраком голодной смерти».
Матросы Пустотный и Линник согревали его своими телами и дыханием. А когда Георгий Седов перестал двигаться и начал коченеть, несколько часов неподвижно сидели возле трупа, пораженные смертью своего капитана.
Бешено выла метель. Скулили замерзающие у палатки собаки.
Потом моряки пошли дальше — к ближайшей земле. И когда достигли мыса Аук на острове Рудольфа, похоронили Седова в простом брезентовом мешке, заменившем гроб. На могилу навалили небольшую кучу камней и установили крест из лыж. Рядом с ней оставили нарту, на которой этот бесстрашный человек совершил свой последний героический путь на Север, а под одним из камней — русский флаг, тот самый, что должен был развеваться на Северном полюсе.
Постояв немного у могилы, Пустотный и Линник перекрестились и, бормоча молитвы, зашагали к упряжке.