Дни в поместье текли ровно и размеренно. Время от времени происходили мелкие события: сгорел амбар, убежал молодой священник с прихожанкой… Однажды большая свинья попала в старый крепостной ров, и ее никак не могли вытащить оттуда. Маркиза приказала Капоку помочь слугам. Сын касика пожал плечами и отвернулся. Напрасно взбешенная маркиза осыпала его бранью и упреками. Капок был невозмутим и, казалось, не слышал ни одного слова.
Вечером того же дня, ни с кем не простившись, он покинул замок.
Чувство собственного достоинства и гордость Капока основывались не только на том, что он был сыном вождя. В его жилах текла кровь легендарных амазонок Южной Америки.
Капок добрался до Парижа. Он был один, высокий, бронзовокожий человек в этом огромном, чужом городе. Напрасно обивал он пороги сановников и важных господ с просьбой отправить его на родину. Никому не было дела до этого человека и до судьбы, забросившей его в Париж. Но велика сила случая. Однажды в квартале капуцинов из окна кареты его окрикнул какой-то господин. Капок тоже узнал его, они обнялись. Это был некий Жан де Моке, в прошлом офицер маркиза де Россили. Он хорошо знал Капока и знал его отца, касика племени тупинамба.
Через несколько дней Капок получил аудиенцию у самого Людовика XIII. Король и придворные с удивлением слушали его рассказ. Оказывается, племя Капока соседствует с областью, где живут амазонки. Каждый год весной амазонки приглашают мужчин этого племени к себе. Если после этого родится девочка, амазонки оставляют ее у себя, если мальчик — отсылают к отцу. Жены племени тупинамба настолько привыкли к ежегодному отсутствию своих мужей, что относятся к этому совершенно спокойно.
Жан де Моке подтвердил рассказ Капока. На этом следы самого Капока теряются. Известно только, что король, выслушав молодого касика, наградил его деньгами. По всей вероятности, Капок вернулся к себе на родину. Если это так, впоследствии он, наверное, тоже побывал у амазонок. И там его рассказ об удивительных землях за морем, о великом короле белых людей должен был звучать не менее фантастично, чем то, что услышал от него Людовик XIII и его придворные.
Естественно, не всех женщин-воительниц следует зачислять в армию защитниц матриархата. Хотя, бесспорно, есть черты, сближающие их со ставшими легендарными амазонками.
Несколько лет назад в Сахаре группа французских археологов исследовала знаменитые фрески Тассили. Руководитель экспедиции А. Лот рассказывает, что на одном из изображений, открытых в Сахаре, он увидел военную сцену, изображавшую людей, вооруженных луками. «К моему великому изумлению, — пишет Лот, — воины оказались женщинами и к тому же с одной грудью! Мы еще никогда не встречали женщин-лучников. Это открытие обогатило наши сведения об удивительных людях скотоводческого периода. Но почему одна грудь? Что это: условность изображения или результат ампутации? Невольно приходят на ум амазонки последнего короля Дагомеи, кровожадные женщины, составлявшие охрану царя чернокожих, которые шли на удаление правой груди, мешавшей им при натягивании тетивы».
Анри Лот имеет в виду женскую гвардию королей Дагомеи, которая была опорой их военного могущества. Английский путешественник прошлого века, Джон Дункан, побывавший в Западной Африке, отмечал в своих записях, что женская гвардия насчитывает десять полков по 600 человек в каждом. Гвардия эта вела кровавые войны с соседними государствами и племенами и славилась своей храбростью.
По словам немецкого исследователя Шлике, в женскую гвардию короля Дагомеи принимали молодых девушек от пятнадцати до девятнадцати лет. «Эти девушки, — подчеркивал он, впадая, очевидно, в известное преувеличение, — должны проявлять свирепость и брутальность».
Амазонки-воины Дагомеи имели традицию, уходившую далеко в прошлое. В 1782 году армия короля Дагомеи, Кпенгла, потерпела поражение от соседнего племени Агуна. Тогда Кпенгла во главе отряда из 800 женщин-воинов сам отправляется на войну. В сражениях участвовали женщины-телохранительницы королевской особы, носившие титул «супруги пантеры», а также престарелые родственницы и женщины королевской семьи, или «матери пантеры».
Война эта окончилась полной победой женщин. По улицам столицы Абомей прошла унылая толпа пленных. Их охраняли воины-женщины, вооруженные луками и дротиками. Впереди процессии на пике торжественно несли голову вождя побежденного племени Агуна.
Позднее, во время правления Гхезо, женщины-воины были объединены в регулярные отряды, принимавшие самое активное участие в битвах. Один из отрядов носил название «На колени!» Каждый, кто оказывался на пути следования этого отряда женщин, должен был немедленно опуститься на колени и находиться в таком положении, пока отряд не удалится.
Говоря о «последнем короле Дагомеи», А. Лот имел в виду Беханзина (1844–1906). Один из французов, побывавших в Дагомее, следующим образом описывает парад женской гвардии Беханзина: «Здесь же было 4000 женщин-воинов, 4000 черных женщин Дагомеи, личных телохранительниц монарха. Они стоят неподвижно, сжимая в одной руке ружье, а в другой тесак, готовые броситься в атаку по первому же знаку своей предводительницы. Молодые и старые, уродливые и прекрасные, они представляют собой незабываемую картину. Они так же мускулисты, как черные мужчины-воины, так же дисциплинированны и сдержанны и стоят рядами, такими ровными, как если бы их выравнивали по шнурку».
В конце XIX века именно эти женщины-воины оказали яростное сопротивление французским колониальным войскам, пытавшимся захватить королевство Дагомею.
Дагомея не единственное африканское государство, где армия была представлена женщинами. В XVI веке военной опорой короля государства Мономотапа (территория теперешней Южной Родезии) были его бесстрашные женские легионы. Женщины-воины внушали страх соседним племенам и королевствам. Закаленные воины, выстроившиеся для битвы, разбегались, едва услышав характерные воинственные завывания женщин.
Женщины-воины составляли личную охрану многих правителей Востока. «Как только царь встанет, пусть он будет окружен отрядами женщин с луками», — читаем мы в древнеиндийском сочинении «Артхашастра». Известно, что именно женская гвардия охраняла индийского императора Ашоку.
Известны случаи, когда воинственно настроенные женщины объединялись в своего рода вольницы, напоминавшие, очевидно, казачью Запорожскую Сечь. Такая вольница возникла, например, в Богемии в VIII веке нашей эры, когда большая группа женщин во главе со своей предводительницей Властой подняла там восстание. Они брали в плен мужчин и обращали их в рабство. Пленных держали в заключении в Замке Девственниц на горе Видолве. Замок этот был сильно укреплен. Целых восемь лет женщины совершали набеги на равнины и отвергали все предложения о мире короля Богемии Пржемысля.
Как-то в тех местах проходил со своим войском некий герцог. Герцог был храбр и посему презирал благоразумие. Напрасно предупреждали его и советовали обойти эти края стороной. Он счел, что бояться женщин — недостойно рыцаря. Герцог раскаялся в этом, когда лучшие из его воинов оказались убитыми женщинами-воительницами, внезапно напавшими на один из отрядов.
Герцог осадил замок. Вскоре положение осажденных стало безнадежным. Тогда женщины, обезглавив предварительно двадцать одного своего пленника, всех, кто был в замке, открыли ворота. Они яростно бросились на осаждавших. Женщины сражались, пока последняя из них не пала от копья солдат.
Шесть веков спустя подобную же общину женщин-воинов в Богемии застал крупный итальянский историк и поэт Сильвий Пикколомини (1405–1464), ставший позднее папой Пием II. Согласно его утверждению, они отличались необычайной воинственностью и храбростью. В одном из своих трудов будущий римский папа посвятил женщинам-амазонкам целую главу. Он писал, что амазонки древней Чехии осуществляли в отношении мужчин свирепую диктатуру. Для того чтобы обезопасить себя от захвата власти со стороны мужчин, они выжигали мальчикам правый глаз и отрезали им большой палец на правой руке.
О существовании воительниц-амазонок в центре Европы в VIII веке мы узнаем также от историографа Карла Великого — Павла Диакона (728–800). В своей «Истории лангобардов», описывая их продвижение на юг, он сообщает о встрече лангобардов с амазонками, преградившими им путь через реку. После единоборства одной амазонки с вождем лангобардов амазонки вынуждены были пропустить их. «От некоторых людей, — заключает Павел Диакон, — я слыхал, что по сегодняшний день в глубине Германии существует народ этих женщин».
Как мы уже отмечали, амазонство явилось своего рода ответной, защитной реакцией умиравшего матриархата. В иных случаях, особенно в Африке, борьба пережиточных явлений матриархата с новыми патриархальными отношениями приводила к возникновению тайных женских обществ.
По словам известного ученого-этнографа Ю. Липса, эти тайные женские общества «иногда даже захватывают в свои руки законодательную власть и держат мужское население этого района в страхе и беспокойстве».
На протяжении долгого времени в Африке существовали десятки подобных обществ: «Ниенго» — «Лезиму» и другие. Все они пользовались большой властью и влиянием. Одним из самых значительных тайных обществ было «Бунду», в Нигерии. Женщины, принадлежавшие к его высшим рангам, красили руки и лица в белый цвет и носили одинаковые черные мантии. «Эти женщины обладают достаточной властью, — отмечает Ю. Липс, — чтобы наказать и даже убить каждого мужчину, проникшего на их священную территорию».
Другой подобный союз женщин — «Йевхе» — существовал на территории Ганы. Вступавшая в общество «Йевхе» женщина или девушка получала новое имя. Каждый день ее обучали различным, необходимым для женщины вещам: пению, плетению циновок и, наконец, в качестве предмета, завершавшего курс наук, преподавалось высокое искусство составления ядов.