Руководитель одной из таких экспедиций, соперник и смертельный враг Кортеса, Нунья де Гусман с несколько преждевременным торжеством торопился уведомить Карла V в том, что он опередил всех и находится на расстоянии десяти дней от страны амазонок. «Говорят, — писал он, — что они богаты. Жители той страны считают их богинями. Они более белы, чем другие женщины, и вооружены стрелами и щитами».
Мы уже говорили о путешествии Орельяны. Множество отрядов конкистадоров устремилось по его следам. Одни из них не вернулись. Другие возвратились с полпути, потеряв большую часть людей от тропических болезней, голода и нападений индейцев.
Правда, в семидесятых годах прошлого века одному путешественнику удалось, казалось, найти общину амазонок. Однако ему тут же пришлось разочароваться. Речь идет о французском враче Жюле Крево. На реке Перу (бассейн Амазонки) он действительно нашел одну деревню, в которой жили только женщины. Их возглавляла некая искушенная в жизни матрона. Загадка этих «амазонок» разрешалась просто. Они оказались женами, отвергнутыми своими мужьями. По распространенному там обычаю, все жены, которых постигала подобная участь, селились в этой деревне. «Я утратил, — заключил Крево, — мои последние иллюзии насчет легенды о прекрасных амазонках».
Крево был не единственным, кто пережил разочарование. К такому же поспешному выводу пришел и ученый-натуралист Альфред Уоллес. В 1848 году он совершил путешествие по доступным районам Амазонки и, не найдя там женщин-воительниц, пришел к выводу, что амазонок вообще нет и что их не существовало никогда ранее.
С тех пор прошло более ста лет. За это время собран обширнейший научный материал. Теперь установлено, что матриархат был всеобщим явлением. С ним связано и повсеместное распространение воспоминаний об амазонках. Но, оказывается, пробираясь по узкой тропе преданий, традиций, сообщений путешественников и этнографов, можно искать легендарный «народ женщин» не только в прошлом.
Своеобразные островки женского царства сохранились еще в различных местах Африки, Азии и, возможно, Америки. Об одном из таких районов в Малайе, где всем распоряжаются женщины, а мужчины являются существами забитыми и беспомощными, рассказывает итальянская журналистка Ориана Фаллачи.
«…В этом племени единственные владельцы земли — женщины… землю наследуют только дочки, а не сыновья… мужья селятся не вместе с женами, а вдали от них, у родителей, а к женам прибывают лишь по их требованию.
…Мы остановились перед большим садом, среди которого покоилось на сваях обширное строение… Из-за деревьев вышло несколько женщин, все маленького роста, худощавые, с лоснящейся бронзовой кожей. Вели они себя несмело. Исключение составляла старуха, которая оказалась девяностолетней родоначальницей.
После короткой беседы с моим проводником „вождь“ пригласила нас в дом. Тут я увидела старый граммофон с огромной трубой. Рядом с ним стояла вполне современная швейная машина.
— Это приданое моего мужа, — объяснила одна из женщин по имени Ямиля.
— А где он сейчас?
— Живет у своей матери. Я отослала его: он не любит работать, не хотел даже помогать в сборе каучука, не умеет ни насекать деревья, ни готовить обед. Не хочу содержать трутня.
Здесь не было ни одного взрослого мужчины. Единственное свидетельство их существования — дети.
— И мужчины никогда сюда не возвращаются? — задаю нескромный вопрос.
— Отчего же, приходят раз в неделю, в месяц, когда нам нужно их общество. А так они только мешают.
Ямиля, по здешним понятиям, — современная женщина: умеет читать и писать, знает даже, что Италия находится в Европе. Когда переводчик объяснил моим хозяевам (точнее, хозяйкам), с какой целью я приехала, женщина стала разговорчивее, попросила нас сесть на лавки, и старшая рода, Хава (мать Ямили), охотно ответила на вопросы. Я в свою очередь рассказала ей, что в Европе мужчина считается главой семьи, что женщины и дети принимают его фамилию. Хава была безгранично удивлена.
— А еще что? — полюбопытствовала она. — Может, у вас женщина еще и слушается приказов мужчины? Может, он предлагает ей замужество?
Я киваю.
Женщины смотрят на меня подозрительно — не верят. У них женщина содержит мужчину. Хава и ее дочка твердят, что счастливы. Беспокоит их только то, что белые скупают все большие и большие участки джунглей, а это значит, что скоро придется перебираться в другое место.
— За кого выдадим мы тогда наших сыновей? — этот вопрос угнетает их больше всего. Юнос, сын Ямили, уже подрастает. Он единственный мужчина в их обществе.
— Бог создал бедного Юноса мужчиной, — говорит Ямиля, — а мир жесток к мужчинам. Он должен научиться какому-нибудь ремеслу, чтобы заработать на приданое. Питаю надежду, что он найдет женщину с участком земли.
…Вернувшись в Куала-Лумпур, я узнала, что в джунглях живет едва ли десяток таких родов, остальные вымерли или приняли другие формы существования. Да и оставшиеся обречены на гибель, чему весьма способствуют власти. Скандальным фактом, по их мнению, является то, что в Федерации Малайи живут еще „дикие женщины“ — так их называют. Один из представителей администрации объяснил мне, что женщины этих родов не хотят принимать участие в выборах, ибо считают, что выборы — забава честолюбивых мужчин, алчущих власти: „Они стремятся получить в свои руки власть, чтобы навязать всем свой ленивый образ жизни…“»[102]
Обычаи, описанные выше, напоминают отношения, существующие у наиров, живущих в Индии на Малабарском побережье. Группа наиров довольно велика, их свыше полутора миллионов.
Деревни наиров представляют собой не совсем привычное зрелище. Обычно эти поселения состоят из нескольких усадеб, каждая из которых является чем-то вроде крепости, хорошо защищенной и с трудными подступами. В такой усадьбе живет одна родственная группа тарвад. Возглавляет такую семью женщина.
Когда девушке наиров приходит время выходить замуж, ей не нужно дожидаться женихов или гадать, кто остановит на ней свое благосклонное внимание. Инициатива брака принадлежит ей самой или ее родственникам, которые выбирают будущего супруга.
Слово «супруг», впрочем, не совсем точно. Скорее это «приходящий супруг». И муж и жена продолжают жить каждый в своем тарваде. Их семейное положение сводится к тому, что время от времени муж посещает свою жену и ночует у нее в доме. Естественно, что у таких супругов не может появиться общего имущества. Со своими детьми отец почти не сталкивается. Вообще же проявлять внимание к своим детям со стороны отца считается у наиров делом недостойным мужчины.
Для того чтобы такой брак прервался, достаточно бывает незначительного повода. Однако, в силу примитивности общественных институтов наиров, «восторги» бракоразводных процессов им оказываются недоступны. Дело решается значительно проще и быстрей. В один прекрасный день сама жена или ее родственники намекают «приходящему супругу», что неплохо было бы, если бы он прекратил свои визиты. Мужчины наиры, привыкшие во всем повиноваться своим женщинам, покорно внимают этому совету.
В прошлом, когда некоторые группы наиров объединились в княжества, трон наследовался не только по мужской, но и по женской линии. Нередко во главе такого княжества становилась женщина.
Итак, как мы видели, кое-где женщины сохранили свои позиции до сих пор. Насколько многочисленны сегодня подобные островки, находящиеся фактически под властью женщин, сказать трудно. Например, по утверждению некоторых путешественников, в лесистых дебрях вокруг озера Титикака до сих пор обитают амазонки. Индейцы окрестных племен называют их уру. Предводительница этих уру, женщина по имени Римака, якобы сведуща в тайных знаниях и колдовстве.
До сих пор еще некоторые районы земного шара остаются фактически недоступными для исследователя. Прежде всего это те районы Южной Америки, где и сейчас можно предположить существование «амазонских территорий». В Бразилии, между Рио-Тапажос и Рио-Шингу, расположена территория величиной с Бельгию, где не ступала еще нога исследователя.
Пытаться проникнуть в глубь этих районов — значит рисковать жизнью.
Даже в наше время несколько экспедиций, отправившихся в эти районы, пропали бесследно. Так пропадает камень, брошенный в лесное озеро. Люди ушли в джунгли, и зеленые заросли навсегда сомкнулись за их спиной.
Непроходимые джунгли, горы, болота, дикие племена до сих пор, возможно, охраняют последние прибежища легендарных амазонок Южной Америки.
Мюррей ЛейнстерКритическая разница
Утром Мэси разбудило жужжание автоматически включившегося комнатного обогревателя. Он высунул из-под одеял голову. В спальной кабине было почти светло и очень холодно, изо рта шел пар. Мэси с беспокойством подумал, что сегодня еще холоднее, чем вчера.
Но инспектор Службы Освоения Планет не может позволить себе казаться взволнованным. Единственный способ добиться успеха — следовать этому правилу всегда, даже наедине с самим собой. Поэтому Мэси отогнал все тревожные мысли, но беспокойство не оставляло его. Так уж всегда. Стоит только получить высокий пост и интересную самостоятельную работу, как тут же начинаются неожиданности. Неожиданное определенно было и здесь, на Лэни III.
Он служил Кандидатом на планетах с тропическим климатом — Кхали II, Тарет и Арепо I; Младшим инспектором — на Менесе III и Тотмесе. Одна из них была полупустынной планетой с температурой вулкана. Он служил и на единственной в своем роде планете Сэрила, которая на девять десятых покрыта водой. Но эта планета, где Мэси впервые получил высокий пост, оказалась совсем иной. Все здесь было необычным. Ледяной мир с единственной жилой зоной — и то с постоянной отрицательной температурой! — таит в себе много неожиданностей.