А город вокруг нее жил. Мимо сновали разносчики с лотками, громко нахваливая свой товар, разночинцы спешили в присутственные места. Дворники, подпирая плечом ворота, провожали взглядом публику. По улице время от времени проезжали экипажи — двуколки, пролетки. Они, управляемые извозчиками, проносились мимо Ани, поднимая пыль из-под колес. Зазевавшись, Аня вышла чуть дальше на проезжую часть, о чем тут же пожалела. Над головой засвистел кнут, заржали кони и извозчик окрикнул ее довольно грубо. Аня отскочила в сторону, прижавшись поближе к домам и поспешила дальше по улице.
В голове не укладывалось, как такое может быть? Ведь, создать столько масштабную подделку было или не реально, или слишком дорого, да и времени это требовало. А тут дома, кони, извозчики, статисты, переодетые в наряды столетней давности. Слишком, чтобы всего лишь разыграть ее.
Дойдя до Суворовского проспекта, Аня решила изменить маршрут и не идти по Суворовскому к площади Восстания, а пройти дальше до Лиговского проспекта и точно убедиться, в каком она времени. Аня знала, что как раз на пересечении 5ой Советской улицы и Лиговского проспекта возведен в ее времени концертный зал «Октябрьский». Построен он был в 60 годы, а раньше на этом месте стояла греческая церковь великомученика Дмитрия Солунского. «Вот и проверим», подумала Аня, ведь, снести БКЗ и возвести макет храма не под силу даже киношникам.
Пройдя лишний квартал, Аня вышла к месту, где 5ая Рождественская улица упирается в Лиговский проспект и ахнула. Вместо прямоугольной коробки концертного зала из стекла и бетона, она увидела нарядную церковь.
Значит, все так и есть, и ей не мерещится, не кажется. Это не подлог и не декорации Ленфильма, значит, она и вправду, в 1912 году идет просить места гувернантки в дом графа Ильинского. От осознания этой простой истины и понимания, что между ней и ее временем 110 лет, у Ани затряслись руки и подкосились колени. «Съездила на конференцию, твою дивизию», выругалась Аня себе под нос и тут же прикусила язык. Не пристало барышне браниться. Раз уж попала сюда, то и веди себя как следует! Аня вдруг заметила, что перстень так и болтается на ее левой руке. Сняла его и спрятала в сумочку от греха подальше.
Глава 16. Захватывающие впечатления и странное ощущение
До площади Восстания, в 1912 году Знаменской, Аня добралась быстро. Прошла мимо гостиницы Северной, миновала Николаевский вокзал, свернула на Невский проспект. Ее впечатлило количество людей на площади. Кроме извозчиков и пешеходов, только сошедших с поезда, здесь в хаотичном броуновском движении сновали мимо множество разных людей. Громыхал трамвай, только усиливая гвалт и шум столицы. В центре площади красовался памятник Александру III.
Именно там, на площади Аня впервые почувствовала на себе цепкий взгляд, но определить, откуда он, не смогла — слишком скоро шла сквозь толпу, да и останавливаться и оглядываться по сторонам — только выдать себя с головой. В какой-то момент ощущение исчезло, и она успокоилась, подумав, что слишком уж богатая у нее фантазия. Казалось, никому до нее не было дела — людской поток тек своим темпом, каждый был занят только своими делами. Аню отпустило. «Наверное, перенервничала», решила она. А нервничать было отчего. Не каждый день попадаешь в прошлое!
Аня постаралась как можно быстрее миновать площадь. Прижала поближе к себе сумочку и быстрым шагом поспешила к Невскому. Она с трудом узнала будущий павильон метро «Площадь Восстания», ибо вместо него возвышалась на этом месте красивая, в светлых тонах церковь.
На Невском было так же шумно и многолюдно. К яркой толпе прогуливающихся дам и господ добавились зазывалы во всевозможные лавки и магазины. «Сто лет прошло, а здесь ничего по сути не поменялось», подумала Аня и ускорила шаг. В каждом доме на первом этаже было обязательно какое-то заведение. Аня старалась не таращиться по сторонам, но ей это мало удавалось. Когда еще она сможет полюбоваться на разодетых дам в многослойных юбках до пят, на витрины, за которыми были выставлены всевозможные товары — от мыла до обуви и шляп. Какая же женщина в здравом уме пройдет мимо и не оглянется? А тем более, если ты видишь наяву то, что никогда и ни за что не увидишь ни в одном торговом центре мира — ты видишь прошлое. Так она и шла периодически не в силах оторвать глаз от какой-нибудь великосветской красоты.
Свернув к Исаакию, Аня заметила, что здесь праздношатающейся публики было меньше. Дошла по Малой Морской улице до гостиницы «Англетер», остановилась, чтобы хоть минутку полюбоваться на главный фасад и заодно перевести дух. Там ее вновь настигло чувство, будто она под колпаком, и кто-то за ней наблюдает. Но она отмахнулась и решила, что должна как можно скорее добраться до особняка на Галерной.
Холодный октябрьский ветер дул в лицо, но на удивление, ей не было холодно в накидке, которую любезно ей предоставили. То ли состав был хороший, то ли еще что, но салоп грел неплохо. От ветерка была и польза. От дождя не осталось и следа, а на небе появились голубые проплешины, через которые периодически выглядывало осеннее солнце.
Аня глубоко вдохнула, зажмурилась, подставляя солнечным лучам лицо. Постояла так с минуту и поспешила дальше — бороться за место гувернантки для сына графа Ильинского.
Глава 17. Вход с парадной лестницы
На Галерной улице, куда свернула Аня, миновав арку между зданиями Сената и Синода, было гораздо тише. Там находилось уже меньше лавок и магазинов, а на правую нечетную сторону вообще выходили «задники» домов с Английской набережной. Парадные здания богатых дворцов смотрели на Неву, а более скромные корпуса и флигели выходили на Галерную. Аня помнила, что там испокон проживали самые знаменитые и богатейшие семейства столицы. По левой же стороне Галерной улицы строились дома попроще. Среди них приютился и особняк Тереповых, проданный, как сказал Порфирий Игоревич, несколько лет назад графу Ильинскому.
Двухэтажный дом будто бы и не изменился вовсе, только выглядел он гораздо ухоженнее, нежели в веке XXI. Выкрашенный свежей голубой краской, с рустованным первым этажом и небольшим балкончиком по центру здания, особняк выглядел уютным и каким-то домашним, что ли. «Будет очень жаль, если его снесут», подумала Аня. Поэтому она сделает все, что в ее силах, чтобы дом устоял на месте. Справа, все на том же месте располагалась проездная арка и рядом с ней прекрасная резная деревянная дверь с тяжелыми бронзовыми ручками, которая вела на парадную лестницу. Над дверью Аня увидела кованый козырек, который защищал гостей от дождя.
Аня стояла через дорогу и любовалась домом. Как же он красив, как сверкают на солнце стекла окон. Видимо, в доме следили за чистотой и состоянием ремонта. Ничем другим она не могла объяснить то, что выглядел этот довольно старый особняк ничуть не хуже, чем новые пяти-шестиэтажные дома, которые видела она немного раньше. Разве что отделан немного старомодно для 1912 года в классическом стиле.
Аня охватило волнение. Казалось бы, она уже адаптировалась здесь, пока шла от Рождественской улицы почти час через весь город. Но одно дело привыкнуть к странной обстановке на улице и совсем другое — идти в чужой дом и играть роль. Но без этого ей не проникнуть в дом и не выполнить задание, какое было поручено Порфирием Игоревичем. Вспотели ладошки, и Аня украдкой вытерла их о юбку. Так, соберись с духом, подбадривала она себя. Ведь, на тебя одна надежда. Если ничего не выйдет, то через два дня дом снесут и тогда этот красавец будет разрушен. Да и Порфирий Игоревич пострадает, оставшись без портала. Нет, пора идти, как бы страшно не было. Аня глубоко вдохнула и, решительно сжимая в одной руке стопку книг, а в другой держа дамскую сумочку-мешочек, направилась к парадному крыльцу.
На стене у двери на уровне груди Аня увидела кнопку звонка и табличку, которая гласила: «Звонок к швейцару». Уняв нервную дрожь, девушка нажала на кнопку и услышала внутри помещения трель звонка. Тяжелая дубовая дверь отворилась и на крыльцо вышел швейцар. Аня пришла рановато, он еще не успел выйти к месту своего дежурства и поэтому на ходу застегивал пальто, вышитое золотым галуном. Увидев девицу, швейцар крякнул, натянул фуражку с золотым околышем и поклонился:
— Утро доброе, сударыня! — И окинув Аню взором добавил. — Вы по делу к нам, али как?
— Доброе утро. — Поклонилась Аня, скрывая волнение. — Я на аудиенцию к графине Ильинской, по объявлению.
Аня достала из сумочки сложенную газету и протянула швейцару. Тот снова крякнул, поднес ее к глазам и закивал.
— Ее сиятельство намедни предупреждали, что будут ходить. Что ж, прошу Вас. — Открыл тяжелую дверь и пропустил Аню в вестибюль.
Глава 18. Гувернантка просит места
В просторном вестибюле было тепло и чисто. Прямо вверх убегала широкая лестница, устланная ковровой дорожкой. Перед ступеньками на стене слева Аня увидела массивное зеркало во весь рост. В нем отразилась изразцовая печь на противоположной стороне помещения, в которой за заслонкой потрескивали дрова. До самой входной двери от неё тянуло живительным теплом. У печи расположилось невысокое кресло-банкетка, обитое кожей и напольная вешалка. Под лестницей виднелась дверь, которая, догадалась Аня, вела в комнату старика.
Аня расстегнула пуговицы пальто и швейцар, ловко подцепив его, повесил на вешалку.
— Благодарю Вас, — выразила Аня признательность.
— Пройдемте-с за мной, сударыня. — Позвал её старик за собой. — Не пристало барышне в одиночестве ожидать.
Аня ступала по застеленной коврами мраморной лестнице и любовалась: богатая лепнина на потолке, кованные ограждения, приятные к рукам деревянные перила. Восторг! Ступени лестницы были довольно пологи и подниматься по ней девушке с юбкой в пол было очень удобно, хотя и, надо признать, приходилось идти неспешно. Сейчас Аня оценила задумку строителей. А в своем времени она всегда ругалась, потому что на таких старых лестницах невозможно было подняться быстро, как на стандартных узких хрущевских. Перепрыгнуть две ступени казалось вообще делом немыслимым.