— Ого, ты готов уже? — Удивилась Аня. — Тогда и мне надобно поспешить.
Она юркнула в «свою» комнату у кухни и дождалась, пока Ася принесет платье. На этот раз это была не юбка и блуза гувернантки, а простое зеленое платье из какой-то плотной ткани похожей на тонкую шерсть. На рукавах и по горловине платье было отделано скромными белыми кружевами. Аня стянула свои современные вещи, надела белье, сорочку и наверх уже натянула платье.
— Тебе очень хорошо в этом наряде. — Примирительно сказала Ася, помогая ей одеться. — Я знала, что зеленый пойдет к твоим глазам.
— Это все твоя заслуга. Спасибо тебе! — Аня обняла девушку. — Все будет хорошо, не переживай, мы обязательно вернемся.
Губы у Аси задрожали, но она тряхнула головой, суетливо поправила складки на платье. Аня не хотела спрашивать, но все-таки рискнула.
— Ты любишь его?
Они были в комнате одни и, наверное, это был единственный возможный момент, чтобы прояснить некоторые детали. Ася нерешительно кивнула.
— Да, очень. В моём время мы никогда не сможем быть вместе: графиня и сын управляющего.
— Поэтому ты предпочитаешь жить здесь?
— Да. Осталось недолго ждать, после революции можно будет вернуться домой, но, если честно, я так привыкла, что сомневаюсь, что мне захочется возвращаться.
— А как же родные? — Спросила Аня. Это был еще один неясный для нее вопрос. Почему она живет с дядей, а не с родителями.
— Я скучаю за отцом. Он живёт в Орловской губернии, в родовой усадьбе недалеко от Nска. Матушка болеет последний год, с ней у нас сложные отношения. Она не приняла мой выбор. Но это неважно. Мы с папА придумали отличный план. Теперь иногда я проведываю их, матушка думает, что я учусь в Смольном. А я живу здесь. И все счастливы. — Ася хитро улыбнулась. Наконец-то она успокоилась и перестала суетиться.
— Я хотела в театр тебя в красный бархат нарядить, но потом решила, что так ты сольешься с портьерой, — засмеялась Ася, закрыв тему личной жизни и отношений. — Потому решила остановиться на изумрудном.
— Мне очень нравится это платье. — Заверила Аня, осматривая себя в зеркале.
— Нет же, на тебе повседневное платье. — Округлила глаза Ася. — Платье в театр лежит в коробке. А в саквояже — белье, чулки и наряд гувернантки. Всего одно повседневное платье, которое на тебе, один наряд гувернантки и одно на выход. Больше не поместилось. Нужно же в руках держать все вещи.
— Блин, я об этом не подумала. — Вдруг осознала Аня.
— Должна же ты приехать к Ильинским хоть с какими-то вещами. А то слишком подозрительно будет. — Отметила Ася и Аня согласно кивнула головой.
Ася перенесла увесистый саквояж и коробки в переднюю. Аня проверила свою сумочку, достала оттуда перстень с рубином и сразу надела на безымянный палец. И снова кольцо село как влитое. Покопалась в рюкзаке и переложила в мешочек духи и любимую гигиеническую помаду. Надушусь перед театром, решила.
Перебирая свой незамысловатый скарб, Аня услышала, что ее зовет Порфирий. Она вошла в кабинет и застыла у входа. Концертмейстер копался в большой шкатулке на столе. Нервничая, он подошёл к Ане, прикрыл дверь и тихо сказал.
— Душа моя, я хотел оставить вам несколько указаний. Я очень надеюсь, что они не пригодятся, но всякое бывает. Поэтому, во-первых, вот ключ от квартиры на Рождественской. Во-вторых, здесь рекомендательное письмо за моей подписью и личной печатью, чтобы ни у кого не было сомнений, что вы — моя племянница и живете в квартире на законных основаниях. В-третьих, возьмите деньги.
С этими словами он подал кошель с толстенькой стопкой ассигнаций.
— На первое время должно хватить. Я надеюсь увидеть вас сегодня за вечерним чаепитием, но как известно, всегда нужно быть готовым к худшему.
— Вы полагаете, мы не сможем вернуться, Порфирий Георгиевич? — С волнением спросила Аня.
Ей вдруг стало страшно. Только сейчас она осознала, что они могут застрять в прошлом минимум на месяц, если не успеют в полнолуние.
— Не могу знать, Аннушка. Так мы никогда не рисковали. — Покачал головой концертмейстер.
— Понимаю. — Только и смогла ответить Аня.
Выходя из кабинета, она услышала в коридоре тихий разговор. Это были Ася и Иван.
— Ты скажешь ей? — Шептала Ася.
— Зачем это? Это не имеет к делу никакого отношения.
— Ох, Ваня. — Ася на секунду замолчала. — Возвращайся, молю тебя.
— Ну что ты? Ну. — Утешал ее парень.
Дальше разговор перешел в шёпот, и Аня ничего уже не слышала. Девушка намеренно замедлила шаг, чтобы дать этим двоим побыть наедине.
Глава 41. Мгновение решает все
Санктъ-Петербургъ, Россійская Имперія, 1912 г. отъ Р.Х.
Отобедать в трактире вдвоем не вышло. Как только Гнездилов и граф Ильинский сошли с крыльца сыскного управления, как их перехватил посыльный и передал, что в Рождественской совершенно какое-то неприятное убийство.
Александр Сергеевич вздохнул, на секунду задумался и, пробормотав что-то из разряда «Как раз туда ехать собирался», отпустил курьера.
— Поедете со мной, Николай Павлович? — Предложил сыщик, взлетев на своего гнедого жеребца.
Николая передёрнуло.
— Пожалуй, откажусь. — Усмехнулся. Лучше обедать, чем смотреть на трупы. — До вечера, Александр Сергеевич, встретимся в театре.
На самом деле граф был несказанно рад ехать в трактир без надворного советника. Пусть придётся обедать одному, зато не придётся оправдываться и рассказывать Гнездилову о сцене в кабинете.
Санкт-Петербург, наши дни
Когда все было готово, они всем составом, как и в прошлый раз, стояли в передней особняка. Только экспозиция слегка изменилась. Аня в своём салопе, с саквояжем в одной руке и с сумочкой в другой, и Иван с двумя коробками застыли перед входом.
— Торопитесь, дорогие мои. Будьте осторожны и внимательны. — Напутствовал Порфирий Георгиевич. — Ждем вашего возвращения.
Они вошли в чулан и пристроились на пятачке в центре крохотной комнатки. Последнее, что успела увидеть Аня — зарёванные Аськины глаза. Вот тебе и девушка-хохотушка с розовыми волосами, вздохнула. Дверь закрылась и в чулане стало совсем темно.
Стоять на тесном пятачке с саквояжем в руках и рядом с огромным Иваном, который держал коробки, было сложно. В момент, когда она крутила правой рукой кольцо против часовой стрелки, он прижался теснее, держась за ее локоть. Воздух стал как будто суше, плотнее и словно колючий. В чулане вновь запахло опилками и инвентарём, а ещё сыростью каменного пола. Аня облегченно выдохнула. Кажется, получилось.
Девушка прислушалась, стараясь не шевелиться. Иван тоже замер, вцепившись в ее локоть. Аня поставила саквояж на каменный пол и приоткрыла дверь в предбанник дворницкой. В ту же секунду дверь с улицы отворилась и в помещение вошёл высокий человек крепкого телосложения. Он в два шага пересёк переднюю и, без стука отворяя дверь, вдруг сказал голосом Гнездилова:
— Спишь, скотина? Надрался, никак? Твоя первая обязанность по дому какова? Доносить обо всем, что делается.
Аня с Иваном застыли на месте. Она хотела уже крутить кольцо вперёд по часовой стрелке, чтобы вернуться назад, но Иван перехватил её руку. Этот жест означал «погоди». В щелку приоткрытой двери они слышали, как Гнездилов распекал дворника. Тот подскочил, забегал по комнате, приводя себя в порядок.
— Ваше благородие, приболел я малость. С кем не бывает?
— Да ты с обеда уже лакаешь, вон, посуда на столе. За дурака меня держишь? — Рассвирепел Гнездилов. — Расскажу хозяину, выставит в два счета. Ты сведения мне должен был предоставить? Должен. А как предоставить, если ты не на улице, а дрыхнешь, паскуда?
Дворник заблеял что-то в своё оправдание и запер дверь в основное помещение. Скорее всего, чтобы никто из дома не слышал, как его распекает надворный советник. Воспользовавшись этим, Аня и Иван выскользнули в предбанник и оттуда в арку дома. Аня знатно напугалась, даже ладошки вспотели. Представить тошно, что могло быть, если бы она столкнулась с Александром Сергеевичем на входе в дворницкую. Все-таки спасибо Ваньке, что удержал её на секунду. Надо признать, при всём своём богатырском росте и внушительных габаритах он имел какую-то природную гибкость и осторожность.
Аня и Иван взяли извозчика у Благовещенской церкви и покатили в сторону центра.
— Где встречаемся? — Шёпотом спросила Аня, так, чтобы возница не услышал.
— На площади буду караулить, у театра, ждать, когда выйдешь. Крикнешь: «Возница!» и махнешь сумкой, поняла?
— Сумкой, — повторила Аня. — Ага, поняла.
— Я буду близко, не пропущу, не боись. — Пообещал Иван.
— А ты куда сейчас? За экипажем?
Парень кивнул и отвернулся. У него ещё было дело. Но об этом ей знать не обязательно.
Глава 42. Сборы и таинственная встреча
Когда пролетка свернула с Исаакиевский площади к зданию Синода, Аня окончательно успокоилась. Не случившееся столкновение с Гнездиловым выбило её из колеи. Не могла даже подумать, что такое возможно. Да и что ему нужно было от дворника в дядюшкином доме? Когда экипаж остановился у крыльца дома Ильинских, на помощь Ане выскочил Иван Кузьмич. Он помог занести вещи и Аня, расплатившись, наконец вошла в дом.
В особняке творилась суматоха. Служанки бегали как ошалелые, одевая графиню с дочкой. Аня улыбнулась и отчего-то почувствовала себя как дома. Прибежала Глаша, заохала.
— Что ж вы так долго, барышня! Как же успеем теперь? Времени-то в обрез.
— Успеем, не переживай.
Глаша вынула из коробки платье для театра. Разложила его на кровати, всплеснула руками.
— Красивущее-то какое, Анна Алексеевна! Да вы там всех затмите.
Аня рассмеялась, но подошла посмотреть, что же там такого приготовила ей Ася.
Боже! Наверное, именно так выглядит восторг, думала она. Это тебе не джинсы с футболкой. Атласное темно-зелёное платье в пол, с откровенно открытыми плечами и отделкой по контуру кружевом в тон. В остальном платье было без лишних украшений. Во второй коробке нашлась нужная шляпка и атласные зеленые перчатки.