Подозревала, что может быть вальгус или что-то другое, но ничего особенного не обнаружила. Развитие шло согласно возрастным нормам, а значит, Тучка просто мелкая хитрюга, которой необходимы внимание и ласка.
Что ж, буду постепенно приучать ее к самостоятельности и прогулкам на воздухе. Нет ничего лучше, чем босиком пробежаться по траве, побеситься с ребятами, а не висеть на многострадальных шеях Марики и пожилой нянечки.
Я ущипнула розовые пятки стоящей на письменном столе Вивиан.
— Слезай, обезьянка!
Та повернулась ко мне лицом и захихикала.
— А можно я твои ножки тоже посмотрю?
— Конечно, дорогая, — я помогла ей спуститься со стола и обуться, а потом в комнату заглянула Марика.
Женщина была довольна тем, что ее капризная малявка нашла с тетушкой общий язык. Она приоделась и заплела свои густые каштановые волосы в красивые косы.
— Олетта, я сейчас отправляюсь в Ринк, — на ее губах сияла улыбка, щеки разрумянились. — Если ты со мной, то собирайся скорее!
Глава 19По дороге в город
Меня накрыло радостное волнение. Еще бы, сегодня предстоит выбраться за пределы Ключа.
К обеду распогодилось. Дышалось легко и свободно, я куталась в теплое шерстяное пальто, усаживаясь в открытый экипаж. Со мной отправлялись Марика и Дафина. Последняя держала на коленях корзину, набитую пучками сухих трав.
Нас сопровождал нейт Парами и трое конных солдат.
Сам экипаж выглядел так, будто его украли из музея. Дверцы украшал герб года Готар — змея, свернувшаяся в кольцо на фоне солнечного диска. Несмотря на потертый внешний вид, транспорт казался надежным и я не боялась, что он развалится на ходу.
Кокордия дала последние указания и сделала рукой жест, похожий на крестное знамение. Костик и остальные просто помахали на прощание. Брат тоже жаждал отправиться с нами, но я убедила его, что пока стоит воздержаться от поездок. Тем более со сломанной рукой он нам вряд ли поможет.
— Почему бабушка велела, чтобы ты поменьше болтала? — поинтересовалась Дафина.
— Я столько лет жила в монастыре, что совсем не умею общаться с людьми, — невозмутимо ответила я, на что девушка только кивнула, а Марика сделала удивленный вид.
— Но ты не выглядишь, как бедная и забитая монахиня, да и общаешься куда грамотнее многих.
— А я и не успела стать монахиней, я была послушницей.
Марика с Дафиной переглянулись, как бы спрашивая: «А это тут причем?» Но не стали допытываться. Зато сестренка сказала, что от аптекаря пришло письмо с просьбой отправить ему лекарственных трав, которые та успешно выращивала.
Конечно, можно было отправить их курьером или почтой, но Дафине тоже захотелось проветриться. Тем более, старого аптекаря она знала с детства и хотела обсудить с ним кое-что.
— Наверное, ты права, Олетта, — она перебирала веточки шалфея, пока экипаж бодро несся по дороге. Хорошо, что грязь успела подсохнуть, иначе бы мы увязли по самые уши. — Пора расширяться, подниматься на новую ступень. В городе несколько аптек, им всегда нужно качественное сырье. А у меня в теплицах растет даже то, что сложно достать. Чтобы развести косторост, нам с Замиром и братом пришлось подниматься в горы за материнским растением. А там всегда есть вероятность встретиться с нардами.
Марика ахнула и прижала руки к груди.
— Вы с Костадином безумцы! Как могли так рисковать, да еще и Замира с собой потащили⁈ И все втихую, не спросив разрешения у старших!
Дафина поняла, что глупо проболталась и покраснела.
— Вообще-то это Замир уговорил нас пойти с ним.
— Верно матушка Коко говорит, что хворостина по нему плачет! По всем вам!
Мне было непривычно видеть, как возмущается Марика. Она мне казалась такой мягкой, покладистой и милой. Даже голоса ни разу не повысила.
— Ты сначала догони, — усмехнулась Дафина.
— Бесстыжая, — покачала головой многодетная мать, но было видно, что всерьез она не злится.
Сейчас я как никогда почувствовала себя частью их семьи. Жаль, что приходится притворяться, всегда любила честность.
Вдруг экипаж подпрыгнул на кочке, и мы, дружно охнув, схватились друг за друга.
— У меня чуть сердце не выскочило. Хотела бы я иметь магоход, они ездят плавно и бесшумно, их даже запрягать не требуется, — прокомментировала Дафина.
— Они слишком дорого стоят, но я тоже не прочь хотя бы покататься на этом чуде. Может, когда-нибудь и сбудется.
Интересно, о каком чуде техники они говорят? Я ничего не понимала, но слушала и кивала с умным видом.
Потом дорога повела нас вдоль Благодатной — довольно крупной деревни. Еще на подъезде я услышала заливистый лай собак, а на лугу, что раскинулся по левую руку, паслось стадо коров.
— Э-эй! А ну-ка в сторону, голытьба! Не видите, благородных нейр везу! — проорал возница.
Я ехала спиной вперед и не видела, что происходит. Экипаж замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Остановились и наши сопровождающие.
— Что там? — Марика вытянула шею.
Я обернулась и залезла на сиденье коленями, чтобы лучше видеть. По дороге рассыпалась толпа мальчишек, они голосили, как воробьи:
— Это все он, уродец!
— Разлегся прямо на дороге, благородным нейрам проехать не дает!
— Верно! Кнутом его, кнутом!
— Уродец хромоногий, пшел отсюда! Собака сутулая!
Нейт Парами спешился, а следом из экипажа вывалилась и я. Вывалилась в буквальном смысле слова, запнувшись о подол и едва не вспахав носом землю. Зачем придумали такие длинные юбки?
— Олетта, ты куда? — Дафина высунулась и попыталась поймать меня за рукав. — А вдруг там опасно?
— Нейра Олетта, полезайте обратно! — гаркнул возница. — Я сейчас живо разберусь, — и начал разматывать кнут, но нейр Парами остановил его жестом.
— Не надо, это просто ребенок, — произнес тихо, но уверенно.
Происходящее мне решительно не нравилось. Я обошла экипаж и увидела того, кого самозабвенно дразнили мальчишки. Паренек лет двенадцати, а может даже пятнадцати — кто их, таких чумазых и худых, разберет, — в разодранной рубахе и грязной курточке пытался закрыться от жгучих насмешек. Поодаль валялись грубые деревянные костыли.
Один из малолетних паразитов подбежал и пнул один из них так, что тот отлетел еще дальше:
— Нечего тебе делать в нашей деревне, граф Коромысло!
Темно-рыжие волосы паренька были взъерошены, на подбородке кровь запеклась темной корочкой, кожу на щеках прочертили следы засохших слез.
Он поднял взгляд и посмотрел на меня, а в синих глазах прозвучала немая просьба о помощи.
Я набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула. Пока я разглядывала мальчишку, возница не прекращал орать на мелких хулиганов.
Они издевались над мальчиком из-за одного недостатка, когда-то в прошлом у меня были подобные пациенты. Их тоже дразнили и не принимали дети, но я смогла помочь.
Разве в этом мире я отвернусь от мальчика, чья жизнь только начинается? Залезу в экипаж и покачу со спокойным сердцем по делам? Я могу его защитить хотя бы сейчас, хотя бы словами.
Притихшие хулиганы исподлобья глядели на меня, графскую дочку, незнакомку с гордо развернутыми плечами и строгим взглядом. Молчали угрюмо.
— Просите у нейры прощения, — с нажимом произнес нейт Парами.
— Сначала пусть расскажут, что это сейчас было, — велела я, медленно приближаясь к ним.
А сама подумала: «Да, работы предстоит много. Не только по части медицины, но и по части воспитания вот таких милых детишек. Это же самые настоящие гопники!»
Глава 19.2
Старший на вид шаркнул ботинком и прогнусавил:
— А че он первый начал?
— Благородная нейра, я их не трогал! — паренек наконец поднялся и вытер подбородок рукавом. Шмыгнул носом и опустил взгляд в землю.
За спиной ахнула Марика, ее тоже разжалобил вид мальчонки.
— Сейчас я быстро научу вас уважать господ! — извозчик снова схватился за кнут, но Парами взмахнул рукой:
— Гента, помолчи, пожалуйста. Нейра Олетта сама разберется, — и ободряюще мне улыбнулся.
Мне не раз случалось сталкиваться с дворовой шпаной и в девяностых, и в нулевых, когда у меня пытались «отжать» кнопочный сотовый телефон и кошелек. Бог, наверное, берег и хорошо подвешенный язык помогал решать проблемы. Не пострадала, даже при своем добре осталась.
Но надо учитывать время и нравы, эти малолетние бандиты только язык силы поймут. Я откашлялась и смерила всех строгим взглядом.
— Скажите, кому принадлежит ваша деревня?
— Роду Готар, — ответили они вразнобой.
Я кивнула.
— А люди, которые тут живут? На кого они работают? Кто их защищает? Кто их может наказывать?
— Тоже род Готар, нейра.
— Правильно! Поэтому те, кто будет обижать, бить, шпынять наших людей, будут иметь дело со мной, Олеттой Готар. Мне важен каждый житель, каждый ребенок и взрослый, а этот мальчишка, — я показала пальцем на калеку, который собирал по дороге свои костыли, — принадлежит мне больше, чем собственным родителям. Если узнаю, что кто-то его трогал, выпишу кнута. Без пряников. Ясно?
Сюсюканье тут не поможет. Кто сильнее, тот и прав.
Я честно пыталась влиться в этот мир и понять мышление жителей феодального общества, но в шкуре графской дочки чувствовала себя неловко. Я простой трудящийся человек, никогда не ставила себя выше других. Но невозможно изменить мир под свои хотелки в одночасье.
Пацаны попросили прощения нестройным хором, а после я велела им идти заниматься делами, а не шататься по деревне, задирая других детей.
Пока я проводила беседу, мои родственницы уделили внимание обиженному мальчишке. Марика дала ему свой платок, чтобы он вытер с лица пыль и грязь, а Дафина принесла напиться.
— Спасибо за защиту, нейра, — он неловко поклонился. — Мне жаль, что вы потратили на меня время. Право, не стоило. Я привык.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась я.
— Никос или просто Ник.