Я заметила полный суеверного страха взгляд сестренки, направленный на ноги мальчика.
Какую изощренную и злую фантазию имел тот, кто придумал ему прозвище граф Коромысло. Потому что ноги Ника были искривлены в форме буквы О. Колени расходились в стороны, постановка стоп была неправильной, с опорой на внешний край. Это причиняло боль и неудобство, мешало ходить.
Удивительно просто, в обоих мирах так много похожих заболеваний! Пациентам с болезнью Блаунта, а это была она, если судить по другим характерным симптомам, дурачки-ровесники давали клички Колобок, Джигит, Вратарь. Я же своему сыну строго-настрого запретила дразнить кого-то за внешность. Хорошо, что Сережа и сам это понимал.
Лечение таких детей и подростков с варусными деформациями было долгим и трудным. Мы с коллегами проводили хирургическую коррекцию при помощи аппарата Илизарова. А как обстоят дела с оперативной помощью здесь, я пока не знала.
Магия? Не верится, что можно поводить руками, и все станет хорошо и ровно. Да и вряд ли великих магов и волшебников волнуют деревенские мальчишки. Кокордия говорила, что принимать помощь целителей — удел богатых и знатных. Хотя бы просто богатых. Простые люди могли годами копить на консультацию и лечение у маг-целителя.
Ладно, разберемся.
Я велела помочь Нику забраться в экипаж. Солдаты смотрели на меня, как на умалишенную, возница причитал: «Как так можно? Что скажет нейра Кокордия? Еще оборванцев всяких катать».
Но я скомандовала отвезти Ника домой.
— У меня нет матери. И отца тоже нет, — сгорая от неловкости бормотал парнишка. Не мог поверить, что за него заступились. Да не кто-то там, а сами Готары. — Живу с теткой, дядей, двоюродными братьями и сестрами.
По дороге мне удалось его разговорить. Ник рассказал, что старается работать, не хочет быть лишним ртом и обузой. Что хоть ноги у него и кривые, зато руки ловкие. Если у кого колесо сломалось и надо починить — это к нему. Миски или ложки выстругать — тоже. Вставал всегда рано, по дому и за скотиной ухаживал, не ленился. Да и дядька спуску не давал, к нему придирался больше, чем к родным детям. Оно и понятно, сироту каждый обидеть может.
— В город хотел податься. В гильдию вступить, стать подмастерьем. Да кто же меня, калеку, возьмет? — он понурился и сковырнул заусенец.
Несмотря на особенности внешности, интеллект у таких больных полностью сохранен. А еще у Ника был умный, но печальный взгляд и воля к жизни. Даже не представляю, сколько насмешек ему пришлось вынести.
— Лет тебе сколько?
— Тринадцать, нейра Олетта.
— Нам нужен новый работник? — я повернулась к Марике, которая все это время сидела в глубокой задумчивости, подперев щеку кулаком и глядя вдаль.
Складка меж ее бровей разгладилась, женщина просветлела лицом и кивнула:
— Умелые руки в хозяйстве никогда лишними не будут.
Глава 20Дела аптечные
Тетка Ника чуть язык не проглотила, когда у двора остановился экипаж с гербом графского рода. А весть о том, что мы хотим забрать ее племянника для работы в замке, добила окончательно.
— Простите, графинюшка, да на кой вам этот калека? Возьмите лучше моего Дончика. Он и умен, и расторопен, и руки из нужного места растут, — высокая нескладная тетка с неопрятным пучком рыжих волос расхваливала своего старшенького — справного детину, из которого вместо слов вылетали лишь звуки «мэ», «ну» и «му».
— Нет-нет, нам нужен именно Ник, — я обернулась к сгорающему от неловкости мальчику, который комкал свой картуз, стоя в углу бедного, ничем не примечательного домишки. — Подготовьте его вещи.
Тетка недоумевала, почему мы выбрали калеку вместо ее «чудесного Дончика», но смирилась. В конце концов ей помогли избавиться от обузы.
Ника мы условились забрать на обратном пути, ничуть не слушая ворчание и причитания извозчика. Теперь этот болтливый старик будет рассказывать слугам о причудах нейры Олетты.
А что, плохо, что ли? Не забываем, мне еще умалишенную перед дознавателями играть.
Эх, если бы знать, что именно случилось с Олеттой. Надеюсь, что в нападении на монастырь нет ее вины, хотя намеки управляющего не давали мне покоя.
А если его прижать и выведать, что он имел в виду?
— О чем задумалась, Олетта? — спросила Марика, когда мы продолжили путь.
— Строю планы великих побед. А расскажите мне побольше о женщинах-целителях. Пока сидела в монастыре, все упустила.
Марика посмотрела так, будто ни капли не поверила в мою отговорку, слово взяла Дафина.
Она поведала, что целительницы, даже самые слабые, — ценные невесты. Питают жизненной энегией своего избранника, усиливают его магию, продлевают жизнь. Но при условии, что между ними гармония и искренние чувства.
Некоторые получают образование в семье, другие поступают в академию магии, чтобы расширить знания и примелькаться в высшем свете. В крупных городах модно открывать салоны красоты, куда стекаются богатые дамы для коррекции внешности.
Удаление бородавок и пигментных пятен, прыщей и шрамов, увеличение губ и глаз, лечение женских недомоганий — самые популярные направления.
Я выпала в осадок.
— А как же раны? Травмы? Тяжелые случаи? Смертельные инфекции?
Дафина и Марика переглянулись.
— Милая, все знают, что это не женская работа, — заботливо произнесла Марика и накрыла мою руку ладонью.
— Верно, мужчины целители и лекари не подпускают женщин к таким делам. Они сложны и ответственны. Ох, только не говори, что собираешься помочь тому мальчику. Или ты попросишь, чтобы его вылечили в гильдии лекарей?
— Боюсь, что бедняга умрет от послеоперационной инфекции раньше, чем я успею сказать «спирт», — я развела руками.
А потом мы въехали в город.
По меркам королевства Ринк считался совсем небольшим, но здесь был даже мини-университет, где юноши постигали азы истории, искусство каллиграфии, ведение счетов, организацию быта в замках и богатых домах. Была и школа изящных искусств для девушек. Там, по слухам, обучали самых искусных кружевниц и художниц, которые расписывали посуду на фабриках Моро.
Город делился на кварталы, где проживали представители разных профессий: каменщики, ткачи, кузнецы, пекари, лекари и многие, многие другие. Активно развивалось и купечество, и банковское дело. А теперь еще квартал для магов строили.
— Не все маги потомственные аристократы, — вещала Марика, пока мы ехали по улицам. — Кто-то родился в простой семье и, чтобы не упустить счастливый билет, бежит в город. Здесь работы больше.
Наконец, Гента высадил нас возле аптеки. За стеклянной витриной стоял стеллаж, а на полках — колбы, банки и реторты с яркими жидкостями. В одной емкости с формалином плавало тельце лягушки, в другой — змеи. Многие жители попросту не умели читать, а вот это все сразу давало понять, что перед ними лавка аптекаря.
Мы с Дафиной вошли внутрь, а Марика с нейтом Парами отправились в контору бытовой магии чуть дальше по улице.
Звякнул колокольчик над входом, и в нос ударил аромат настоек и сушеных трав. Они висели на бечевке под потолком, вдоль стен тянулись полки со всякой всячиной — от громоздких средневековых ингаляторов и скарификаторов для кровопусканий до пробирок с порошками и банок с сушеными тараканами.
— Нейт Саймон! — позвала Дафина.
Из-за ширмы в дальнем конце помещения высунулось круглое лицо аптекаря.
— Приветствую, нейра Дафина и… — он оглядел меня, пытаясь понять, кто перед ним.
— Нейра Олетта, — представилась я.
— Если не возражаете, я сейчас обслужу клиента и мигом к вам, — он простодушно улыбнулся.
Вдруг из-за той же ширмы послышался мужской голос:
— Саймон, ваша пиявка отвалилась!
— О, да это же прекрасно! Значит, она вдоволь насосалась порченной крови. Иди ко мне, моя роднулечка, — и аптекарь скрылся с наших глаз.
Пиявки еще куда ни шло. В их слюне содержится гирудин, мощный антикоагулянт. Он предотвращает тромбозы и способствует поддержанию нормальной циркуляции крови.
Я стала ходить вдоль полок, изучая ассортимент. Заглянула в ведро, скромно стоящее в углу, и поморщилась — внутри в куче земли извивались дождевые черви.
Аптекарь собрался на рыбалку? Не думаю.
Тем временем нейт Саймон закончил и отпустил благодарного пациента.
— А для чего вам черви? — поинтересовалась я.
— Так я готовлю из них мазь от ушибов! Если измельченных червей смешать с оливковым маслом да вином и приложить эту массу на ночь, то к утру все пройдет.
— Правда помогает?
— Клянусь Пресветлой Матерью! — Саймон приложил руку к сердцу. — Сам постоянно пользуюсь. Хотя на мне и без того все как на собаке заживает, — и аптекарь добродушно рассмеялся.
А потом вдруг о чем-то вспомнил, извинился, метнулся за занавеску в углу. Я успела разглядеть стеклянную кабинку, похожую на телефонную будку. И здоровую жестяную бандуру с трубой, которая сквозь отверстие в стекле проникала в кабину. Устройство мне что-то смутно напоминало.
Нейт Саймон вынес оттуда горшок и выплеснул содержимое в рукомойник. Мой бедный желудок скукожился, к горлу подкатил рвотный позыв.
— Забыл мокроту после клиента вылить. Столько ее отошло, что просто караул. А вы знали, что ингаляции с использованием моего нового устройства помогают намного лучше, чем просто вдыхание пара, когда больной сидит над отваром?
Я впала в ступор после увиденного. Боже мой, он что, не собирается дезинфицировать ни миску, ни руки, ни раковину?
Аптекарь просто не задумывается о таких мелочах. Пусть мокрота хоть туберкулезными палочками кишит!
— Нейра Олетта, что с вами? Вы побледнели, — встревожился Саймон. — Может, водички?
Я покачала головой.
— Скажите, а вы проводите у себя санитарную обработку?
Ответ я уже знала. Но оставалась крохотная надежда — а вдруг я ошибаюсь?
А вот так по мнению ИИ выглядит квартал аптекарей))