Виви сразу растаяла от моего внимания и обняла меня за шею. Прошептала на ухо:
— Я хочу остаться с тобой и посмотреть, что ты будешь делать.
Я покачала головой.
— Есть вещи, которые рано видеть детям. К тому же твоей маме будет неловко.
— А я тоже хочу быть целителем, тетушка Олла. То есть Оля-ля.
Тучка чуть ли не каждый раз давала мне новое забавное имя, но меня это лишь веселило.
— Ты обещала, — настаивала малышка.
— Ну конечно, я все помню. И с тобой, и с Флори мы будем учиться. Только возьмем примеры попроще, чтобы было понятно детям.
— А курочек в курятнике тоже будем лечить? — с надеждой уставилась на меня Тучка, которую все чаще мне хотелось звать Солнышком. Ну милое же дитя.
— Куры немного отличаются от людей, хотя… Ладно, здоровье кур мы тоже проверим очень тщательно. Есть подозрения, что кто-то из них занедужил, поэтому яиц стало меньше.
Удовлетворенная моим ответом, Вивиан позволила няне себя увести, а мы с Марикой прошли ко мне в комнату.
— Олетта, — робко позвала женщина, — а может, не надо?
— Надо, дорогая. Надо.
Она вздохнула, сняла с пояса связку ключей и передник.
— Если что, я не жаловалась, меня все устраивает. И вообще, тебя опять зовет нейт Болвейн.
Я закатила глаза. Этот вредный аристократ меня достал, звал из-за всякой ерунды. Помимо промывания ран и смены повязок требовал сидеть подле него, пока он изволит трапезничать. На мое замечание о том, что он вообще-то больше не умирает, Болвейн только кислое лицо делал. Думал, я должна радоваться его вниманию.
С другой стороны, мы ведь решили с Коко, что мне надо наладить с дальним родичем самого короля хорошие отношения.
— Подождет. Он не единственный мой пациент.
Сегодня в кои-то веки у Марики появилось свободное время. Когда она узнала, что я хочу побеседовать о ее здоровье, долго отнекивалась, но все же сдалась под моим напором.
— Больше я раздеваться не буду, — она расстегнула нижние пуговицы на блузке и выпростала ее из-за пояса юбки.
— А больше и не надо. Теперь ложись.
— Куда? На пол⁈
— Не на пол, а на подстилку. Не волнуйся, она чистая. Я не топтала ее ногами.
— Олетта, Олетта… Иногда ты меня пугаешь, — мученическим тоном произнесла родственница и исполнила мое указание. — У тебя, знаешь ли, глаза загораются, когда ты хочешь кого-то вылечить.
Я рассмеялась было, но быстро оборвала смех. А что, если это не фигура речи?
— Будешь моей первой подопытной.
Пока только мы с Коко знали, что во мне благодаря волшебной воде пробудилась магия. Родственникам тоже со временем расскажем.
— Что ты хочешь со мной сделать? Это не больно?
— Не трусь, Марика, — я опустилась подле нее на колени. — Подними рубашечку повыше и покажи мне свой живот.
Женщина округлила глаза, но спорить не стала. А я заметила, что перешла в режим «доброго доктора». Случалось у меня в прошлой жизни сюсюкать с пациентами, как с детьми, даже если это были огромные дядьки весом за центнер.
Кстати, среди них часто встречались трусишки и плаксы. А нежный голос женщины-доктора их немного, но успокаивал.
Я пропальпировала живот Марики.
— Тяжести поднимаешь? Кроме Виви.
— А куда деваться? То на кухне, то в прачечной. Рук не хватает, сама знаешь.
Я покачала головой. Ситуация.
Потом велела Марике сцепить руки под затылком и приподнять корпус. Живот тоже поднялся в виде крыши домика, и я аккуратно погрузила кончики пальцев в область белой линии чуть выше пупка.
Три беременности не прошли даром. Апоневроз истончился и растянулся, а прямые мышцы живота отдалились друг от друга на несколько сантиметров. Говоря простым языком, мои пальцы провалились в «щель».
Далее задала несколько вопросов, касающихся женского здоровья. Видно, что родственница очень редко обращалась за медпомощью, потому что такие вещи заставляли ее краснеть, бледнеть и зеленеть поочередно.
Роды, отсутствие периода восстановления, слабые мышцы тазового дна — избежать сей доли не удалось. Нижний этаж он такой, требует деликатного подхода. Как еще говорила Давыдян: «Главное — удачно чихнуть!»
— Все в нашем теле взаимосвязано, надо устранять причину, а не следствие, — я посмотрела ей в глаза. — Я могу тебе помочь, но ты должна доверять мне.
Марика подумала, а потом нерешительно кивнула.
— Что нужно делать?
Я собиралась научить ее самым простым, но эффективным упражнениям по укреплению всего тела. А потом — специальной гимнастике для уменьшения диастаза, укрепления мышц тазового дна и стабилизации внутрибрюшного давления. Все было проверено на себе и на женщинах из моего мира, поэтому я верила, что и с Марикой все получится.
А удастся ли мне увидеть что-то целительским взором? Не зря же я читала книгу почти до рассвета?
— Расслабься, пожалуйста, — я опустила ладонь на живот своей пациентки и сосредоточилась.
Представляла, как мой взгляд проникает сквозь кожу, как я вижу бегущую по сосудам кровь, переплетение мышечных волокон.
Место соприкосновения моей руки с кожей Марики вроде бы даже нагрелось, под веками замельтешили золотистые мушки. Я пробовала и так и сяк, даже взмокла. Задерживала дыхание, водила ладонью, пыталась.
И когда уверилась в собственной бездарности, услышала громкое лошадиное ржание, доносившееся со двора. Эти звуки отвлекли, я утратила концентрацию. Гул голосов, как и ржание, становились все громче, а потом послышались крики и резкие возгласы.
— Олетта, посмотри, что там, — взволнованно проговорила Марика.
Я поднялась с колен и выглянула в окно. Маг из свиты нейта Болвейна пытается совладать со скакуном, а в того словно демон вселился!
Взвившись на дыбы, конь сбросил седока на землю.
Я ахнула и ругнулась себе под нос.
Детина оказался крепким, попытался встать, за что едва не получил копытом в лоб. Бешеную животину вовремя отогнали, а я поспешила из комнаты.
— Да что ж такое творится? Понаехали, одни проблемы от них.
— Олетта, подожди! — Марика кинулась поправлять одежду.
Делать нечего. Придется спасать очередного несчастного.
Глава 38Что это было?
Пострадавшим оказался молодой нейт Ламини — маг-ищейка. Его конь взбеленился на ровном месте и устроил мужчине отнюдь не мягкое приземление. Тот заработал вывих плеча и синяки по всему телу.
— Главное, что живой, — заключил его товарищ, пока мы транспортировали Ламини в операционную.
Молодой человек держался, но стоны боли время от времени срывались с губ, лицо блестело от пота. Болвейн рвался высказать магу все, что думал о его талантах всадника, но я попросила отложить выговор. Граф хотел скорее покинуть Ключ и продолжить расследование, но несчастья сыпались одно за другим!
— Мне нельзя отвар эсперии, от него я начинаю задыхаться, — вполголоса молвил ищейка.
Здесь в ходу было растение с таким названием, оно даже росло у Дафины в теплице. А меня улыбнула схожесть по звучанию с аспирином. Эсперия притупляла болевые ощущения, но имела побочный эффект в виде аллергии, рвоты, а иногда и неадекватного поведения. Почти как у шалых ягод.
— Вы должны спасти моего подчиненного, нейра Олетта. Окажите ему всю необходимую помощь, уделите максимум внимания! — командовал Болвейн.
— Он и близко не умирает. Успокойтесь.
Терпеть не могу, когда лезут под руку. Особенно те, кто ничего не смыслит в медицине. А вот Марике, Дафине и малышке Флори я велела быть подле меня, чтобы запоминать и учиться.
Больному помогли сесть на операционный стол, Марика избавила мага от рубашки. Сейчас бы снимок в двух проекциях для уточнения диагноза. Но чем богаты, тем и рады.
Мои пальцы порхали по коже, подушечки стали сверхчувствительными. Не проглядеть бы ничего, верно выбрать тактику. Головка плечевой кости вылетела из сустава и пальпировалась под кожей, от боли мышцы спазмировались.
Плечевой сустав у нас особый, самый подвижный, поэтому страдает чаще остальных. Особенно у спортсменов. А сколько борцов прошло через очумелые ручки Ольги Анатольевны…
— Ложись на спину, пожалуйста, — велела нейту Ламини, а потом обернулась к Болвейну. — Так и будете стоять над душой? Вы не лекарь, — я повязала белый передник, протянутый Дафиной.
Чего ему надо? Хочет проверить, не буду ли я использовать запрещенную магию?
Граф застыл у меня за спиной в неуверенной позе. Его филейная часть еще побаливала, наверное, это поджигало его вредность.
— Я не уйду. Надо же видеть, что вы будете творить с моим подчиненным.
— Дался ты мне тут, как собаке пятая нога, — шепнула и приступила к делу, склонившись над больным. — Расслабься, друг мой.
Тьфу! Опять сюсюкаю.
— Я постараюсь.
Будет замечательно, если он перестанет нервничать. Ламини не худой старичок, а физически развитый, «мышечный» молодец. Конечно, все его добро теперь сжато, это добавляет сложностей.
С лицом решительным, словно шел в бой, пациент кивнул и принялся медленно и глубоко дышать.
Я взяла его за запястье, привела плечо к телу и согнула руку мага в локте.
— Отпусти, не напрягайся.
— А-агх… — Ламини сцепил зубы.
Ну да. А ты как хотел? Быстро не получится. Минут десять я вращала руку наружу, пережидая болевые спазмы и добиваясь полного расслабления.
— Глубокий вдох… и вы-ыдох. И снова вдо-ох…
Дыхание помогало. И тут долгожданный глухой щелчок. Головка плечевой кости встала на место.
— Уже все⁈ — вытаращил глаза больной.
На его лице было написано такое облегчение, словно он наконец чихнул после долгих бесплодных попыток.
— Все, — я хмыкнула. — Надо зафиксировать. Слышите, девочки? Восстановление очень важно, иначе будет повторение.
Знала я таких, кто сами себе вправили, послюнявили и дальше пошли. А оно опять выскочило. И так по кругу, уже не обращали внимания, пока не прижмет. Мы так и называли это «привычным вывихом».
Я делала операции таким пациентам. И с пластикой, и без. Теперь о подобном только мечтать.