Почти одновременно массовые антивоенные демонстрации и митинги начались в Италии и в Греции.
На обложке вышедшего в ближайшую среду номера еженедельника Charlie Hebdo была напечатана не слишком оригинальная, но довольно злободневная карикатура. На ней генсек НАТО Ластенберг игрался с двумя куклами – на правой его руке была кукла с лицом греческого президента Константиноса Камбанариса, а на левой – кукла турецкого президента Ахмета Андохана. Обе куклы были со злобными лицами, в национальных одеждах и боксерских перчатках, которыми они нещадно избивали друг друга. При этом куклы орали:
– Зачем же, черт возьми, мы это делаем?!
А увлеченно игравшийся с куклами Ластенберг имел скорбное выражение лица и, глядя на кукол, произносил:
– Боже, какой кошмар!
Естественно, что все новостные заголовки 18 июня и в несколько следующих дней были только о греко-турецком вооруженном конфликте. При этом писать правду или хотя бы полуправду, как обычно, не стремилась ни одна из сторон, собиравшихся через неделю прибыть на переговоры, которые планировалось провести в Брюсселе.
На этом фоне начало боевых действий сил НАТО против ПМР прошло незаметно и где-то даже буднично.
18 июня. 5.00 по бухарестскому времени. Недалеко от северо-западной окраины Кишинева
Белорусский дальнобойщик Борис Сидоренко неожиданно проснулся в холодном поту от звука, который он тщетно пытался забыть все последние две недели. Где-где, а здесь, в Молдове, он этого точно не ожидал.
Казалось бы, после того, что он совсем недавно пережил под Гродно, ему следовало несколько подлечить нервишки и поправить здоровье в целом, как говорили в старых рекламах, «сделать паузу и скушать “Твикс”». Но увы, и жена дома хотела жить красиво, и заканчивавший школу на следующий год сын требовал обширных родительских, инвестиций в свою дальнейшую карьеру. А значит, деньги для семейства требовалось зарабатывать не меньше прежнего и пауз на вынужденные отпуска и потрепанные нервы жизнь дяде Боре не давала. Тем более что его MAN в ходе заварушки на литовско-белорусской границе отделался относительно легко – всего-навсего мелким ремонтом, выразившимся в замене одного бокового стекла, пары простреленных покрышек, фар и еще кое-каких мелких деталей. Многие другие из числа попавших под ту «щедрую раздачу» коллег дяди Бори лишились своих сгоревших и взорванных машин, то есть практически потеряли средства к существованию.
Кстати, торговля на восточноевропейских направлениях не остановилась, и уже спустя сутки или двое после того, как огонь на польско-российской границе в Калининграде был прекращен, тяжело нагруженные фуры бойко засновали туда-сюда, из Беларуси в ЕС и обратно. И удивления это решительно ни у кого не вызывало, особенно если вспомнить о том, что все время, пока продолжался этот сюрреалистический вооруженный конфликт, газ и нефть из России продолжали исправно поступать в Европу. Оно и понятно – пить, есть и валюту зарабатывать надо всем и сразу.
Конечно, по пути через ту же Польшу какие-нибудь особо упертые великопольские шовинисты-патриоты могли запросто побить грузовику с российскими или белорусскими номерами стекла или исписать машину неприличными надписями. Но такое все-таки случалось нечасто, и местная полиция, у которой эти патриотические порывы не вызывали ни малейшего понимания, таких активистов отлавливала как простых хулиганов.
Все-таки и «младоевропейцы», и представители «старой Европы» на поверку оказались очень странными людьми, более не способными ни полноценно воевать, ни даже ненавидеть или устраивать провокации. Иначе почему события, из-за которых еще лет сорок назад сразу же началась бы новая мировая война, прошли как-то тихо и буднично (по крайней мере для Европы и США) и мгновенно перешли в бессмысленную бумажно-бюрократическую волокиту длительных переговоров и встреч на высшем уровне, на которых вроде бы предстояло определить, кто прав, а кто виноват, но недавние примеры, связанные с той же Украиной или Ближним Востоком, показывали, что эти разборки и выяснения могли продолжаться хоть десятилетия и в итоге не прийти ни к чему. Та же Мария Макарова из МИД РФ в своих последних публичных выступлениях безмерно ехидно (как это только она умеет) и неоднократно спрашивала у представителей США и ЕС:
– Господа, если вы буквально только что бомбили и обстреливали территорию РФ и Беларуси, а потом вторглись на эту территорию, убили и ранили несколько тысяч наших граждан, нанесли России и Беларуси вполне реальный материальный ущерб, а потом были с большими потерями отбиты на исходные позиции, то почему, интересно, вы не считаете все произошедшее войной?
И ей на это всегда отвечали, что, во-первых, США и НАТО на территорию РФ и Беларуси не вторгались. А во-вторых, ни США, ни ЕС, ни НАТО не несут ответственности за действия военного и политического руководства Польши и стран Балтии, которые, «будучи дезинформированными относительно развития ситуации в Республике Беларусь представителями белорусской демократической оппозиции и не проведя соответствующих консультаций с ЕС и НАТО, предприняли исключительно на свой страх и риск ряд провокационных и необдуманных шагов, в том числе и в военном плане». И теперь все «связанные с этим прискорбным инцидентом вопросы должны решаться исключительно за столом переговоров», и «если вина руководства Польши и стран Балтии в эскалации вооруженного противостояния будет доказана», их (т. е. назначенных виновными за провал руководителей) «следует судить в соответствии с нормами международного права»…
От подобных заявлений легче никому, разумеется, не становилось. Во всяком случае, для своего следующего коммерческого вояжа дядя Боря с племянником избрали южное направление, предположив, что тамошние откровенно нищие страны в ближайшее время не решатся замутить ничего типа того, что наблюдалось в Польше и Прибалтике.
Но как уже начал постепенно понимать Борис Сидоренко, здесь они, похоже, ошиблись. Уже два дня назад, следуя в Кишинев через Могилев-Подольский и Бельцы с грузом белорусского (ну или псевдобелорусского) ширпотреба, дядя Боря был неприятно удивлен, увидев на дорогах, ведущих со стороны румынской границы, оживленное движение военных машин с румынскими эмблемами. Местные новости на молдавском или румынском языке понимания в окружающую ситуацию не добавляли, а Россия и Тирасполь передавали о провокациях молдавской армии на границе Молдовы с ПМР, стягивании к Днестру румынских и молдавских войск и боевой техники и об объявленной в Приднестровье мобилизации резервистов.
Кишинев тоже удивил шоферов большим количеством военных, а также усиленными армейскими и полицейскими патрулями на улицах. Грузовик с белорусскими номерами при этом шмонали до неприличия часто. А когда, накануне вечером, фуру их MANа загружали под завязку затрапезного вида пластиковыми емкостями с местным дешевым винишком (дядя Боря подозревал, что по прибытии в Беларусь это вино тут же разбодяжат и, разлив по бутылкам с красивыми этикетками, будут продавать куда-то дальше, угадайте с трех раз, куда именно, уже как чистейшее бордо или шардоне из самого что ни на есть Парижа) в пригороде Кишинева, в городе наблюдалась какая-то особенная военная активность: через Кишинев проезжали грузовики (в том числе буксировавшие орудия) и бронемашины, среди которых были не только БТР и БРДМ знакомых старых советских образцов, но еще и какие-то, довольно модернового вида, здоровенные «коробки» (племянник Веня Корчун, игрец в «танчики» и не только с большим стажем, сказал, что это французские AMX-10RC и VBCI), а с севера к городу (надо полагать, к местному аэропорту) несколько раз подлетали транспортные самолеты и вертолеты незнакомого типа (племянник сказал, что это были «Пумы», «Суперпумы» или «Кугуары») в пятнистой военной раскраске.
Дядя Боря поспешил высказаться в том духе, что ему все это страшно не нравится. Племяш резонно заметил, что на сей раз, может быть, и пронесет. Так или иначе, они вместе с несколькими другими дальнобойщиками заночевали прямо в машине у шоссе в нескольких километрах северо-западнее Кишинева (денег на более полноценный ночлег у них не было – прошлый рейс обернулся сплошными убытками, и приходилось экономить буквально на всем), и вот, похоже, не пронесло…
В предутреннем сумраке на дороге впереди них слышался рев дизелей и лязг траков. Потом из-за поворота вынырнул первый, покрытый трехцветным камуфляжем зелено-песочно-коричневых оттенков танк с фиолетово-желто-красной румынской кокардой на башне, а за ним второй, третий, десятый… Всего в колонне было штук двадцать пять танков – либо хорошо знакомые, старые Т-55, либо какие-то очень странные варианты той же «пятьдесятпятки», с удлиненным корпусом, шестикатковым шасси, металлическими бортовыми экранами и обвешанными чем попало (какие-то дополнительные бронелисты, экраны из металлических уголков, разнокалиберные ящики, свернутые маскировочные сети) башнями. Из башенных люков донельзя важно торчали танкисты в камуфлированном натовском обмундировании и металлических шлемах западного образца. Следом за танками проехало два десятка вполне привычных БМП-1, но с какими-то коробчатыми боевыми модулями вместо нормальных башен и не меньше десятка странных двухосных бронетранспортеров, больше всего похожих на БТР-70, у которых по чьей-то нелепой придури отпилили половину корпуса вместе с двумя задними мостами. Вся эта техника, без всякого сомнения, была румынской и на приличной скорости следовала в сторону Кишинева. Ну а далее, видимо, должна была направиться куда-нибудь юго-восточнее. То есть в то самое Приднестровье…
Еще когда с их машиной поравнялись первые танки румынской колонны, дядя Боря начал расталкивать спящего на лежанке у задней стенки кабины племянника. Тот довольно долго не мог понять, чего от него хотят, брыкался и ругался, а потом наконец продрал глаза и, увидев в сизых облаках выхлопного газа за окнами кабины румынские бронемашины, только невесело присвистнул.