– И вам здравия желаю! – ответил Мочалов и спросил: – Как дела, капитан? Погибших много?
– Восемь «двухсотых», шесть «трехсотых». И, если не думать о том, что все это живые люди, можно даже считать, что потери в пределах допустимого…
– Понятно, – сказал старлей понимающим тоном, деликатно решив не вдаваться в эту тему глубже.
– Наши где? – спросил он.
Тулук ничего не успел ответить, поскольку при этих словах из-за дорожного ограждения правее капитана появились две фигуры в новом российском камуфляже без знаков различия, словно только этого вопроса и ждавшие. Это были два сержанта из спецназа ГРУ, Косин и Шель, чем-то похожие на братьев, невысокие, худые и жилистые. У одного из них сейчас было под командованием два расчета ПЗРК 9К334 «Верба», а у второго – трое снайперов с крупнокалиберными винтовками. Этот личный состав заранее замаскировался, заняв позиции у моста, и до сего момента никак не проявлял свое присутствие, тем более что ВС ПМР пока справлялись и без дополнительной поддержки.
– Ну и как там? – спросил старший лейтенант у небрежно козырнувших ему сержантов. – Все нормально?
– Пока да, – ответили те, в очередной раз констатируя сей нехитрый факт.
Старлей хотел что-то сказать, но в этот момент в карманах «разгрузок» всех троих одновременно квакнули ожившие портативные рации.
– Я Юстас, – сказала рация Мочалова знакомым голосом Щепкина. – Всем срочно на позиции, на дальних подступах наблюдается подход основной группы «гостей»! Действовать по плану, а если противник приблизится на достаточное расстояние, разрешаю работать на поражение без команды! Как поняли?
– Восьмерка и Девятка поняли! – доложили сержанты.
– Орлан, ты на месте? – спросила рация персонально у Мочалова.
– Так точно, Юстас, на месте!
– Тогда контролируй лично действия Восьмерки и Девятки и если что-то пойдет не так – сразу докладывай! Они не должны высадиться!
– Так точно! – ответили практически хором старлей и сержанты.
В этот момент со стороны реки снова послышался далекий тарахтящий звон вертолетных винтов, а где-то в отдалении, на другом берегу что-то глухо гахнуло. Похоже, взорвались боеприпасы в догоравшем молдавском Ми-8Т.
– По местам! – скомандовал Мочалов, убирая рацию обратно в карман «разгрузки». Сержантов при этих словах словно ветром сдуло. А сам старлей немедленно залег с биноклем в канаве за дорогой, по другую сторону от позиции МТ-ЛБ с зениткой. С этого места ему открывался относительно неплохой вид на мост и реку.
Противник был по-европейски предсказуем. Первыми к мостам вышли четыре пары камуфлированных песочно-зелено-коричневыми разводами «Пумы» с филетово-желто-красными кокардами румынских ВВС на бортах. Такие же IAR-330L, как те, что накануне прикрывали молдавские Ми-8Т, только без вооружения и с полным комплектом десанта. Вместе с ними к мостам вышли две вооруженные 20-мм пушками GIAT M621 и 80-мм НАРами «Газели» в более темном камуфляже, с торопливо закрашенными быстросмываемой краской французскими опознавательными знаками.
Еще на дальних подступах к мостам пилоты основной группы увидели сначала горевшую на берегу «Пуму», а потом и дымы от трех практически сгоревших Ми-8Т. И хотя было понятно, что «первая волна», похоже, получила по первое число и легкой предстоящая акция быть не обещала, командованию почему-то так и не пришло в голову отозвать десант. Хотя в условиях отсутствия связи сделать это было не так уж и просто.
Старый фильм Копполы нынешняя вертолетная атака напоминала не очень, да и Вагнера на всю катушку никто сдуру не врубал, времена не те, да и буйных несколько поубавилось.
По приближающимся румынским «Пумам» немедленно открыли огонь автоматчики и пулеметчики, потом к ним присоединились пулеметы с бронемашины и малокалиберные зенитки.
Вертолеты ответили хаотичным огнем наугад из установленных на шкворневых установках в дверных проемах пулеметов, а пилоты «Газелей», обнаружив внизу потенциальные цели, сразу же разошлись в стороны и ударили из пушек.
Первый из них в первый момент прицелился явно неверно и вместо пулеметных позиций его 20-мм снаряды довольно кучно попадали либо в арку железнодорожного моста через Днестр (дав очень красивые разрывы и рикошеты в разные стороны), либо в сторожку, торчавшую у того же моста на западном берегу – домишко мгновенно лишился окон и части кровли, но почему-то не загорелся. Пилот второй «Газели» с первого захода вообще попал, в основном, в дорожный асфальт и ограждение автомобильного моста, где практически не было приднестровских стрелков. Проблемы с прицельным оборудованием и полное отсутствие радиосвязи, похоже, давали о себе знать.
Через минуту «Газели» развернулись и пошли на второй заход. «Пумы», все так же паля из пулеметов, попытались приблизиться к мостам. При этом плотность зенитного огня сильно возросла, и некоторым румынским пилотам невольно стало страшно от обилия вспышек «сварки» на земле.
Потери не замедлили воспоследовать – одну «Пуму» из первой пары, пилот которой капитан Мьензат зачем-то заходил прямо на центр автомобильного моста (ожидать, что кто-то позволит вертолетчикам зависнуть над мостом и начать высаживать десант, мог только полный идиот), продырявило сразу из десятка разнокалиберных стволов, и она, загоревшись и все больше заваливаясь на левый борт, рухнула в Днестр. Видно было, как, опережая вертолет, в реку летят несколько размахивающих руками фигур в тяжелом снаряжении натовского образца – высота была слишком велика для того, чтобы это падение закончилось для них успешно. Шансы выплыть в тяжелой «сбруе», да еще и с оружием, были невелики.
Пилот второй «Пумы», видя гибель ведущего, метнулся в сторону западного берега, туда, где явно собирались высадить своих людей еще две пары IAR-330L. Казалось, что в воздухе стало тесно от пуль и снарядов.
Между тем обе «Газели» снова вернулись и, выскочив прямо над мостами, почти одновременно ударили НАРами. От этого пуска загорелась стоявшая на позиции у железнодорожной насыпи БРДМ-2 и взорвался выехавший на позицию позади сторожки «Урал» с ЗУ-23–2 в кузове. Сверху было видно, как из грузовика выскакивают и катаются по земле люди в горящей одежде.
Однако радость пилотов была недолгой – на выходе из атаки одну из «Газелей» достал-таки сосредоточенный огонь не менее трех ЗУ-23–2, стрелявших с обоих берегов Днестра. Маленькая, похожая то ли на яйцо, то ли на сперматозоид вертушка красиво взорвалась, и на мгновение озарившая летнее небо яркая керосиновая вспышка стала погребальным костром для двух ее пилотов – лейтенанта Бенуа и аспиранта Лябита. Во вторую «Газель» тоже было несколько попаданий, но пока исключительно из стрелкового оружия, и ее пилот лейтенант Лекон пошел на новый заход, разворачиваясь над румынскими «Пумами», которые довольно суматошно маневрировали над Днестром на малой и предельно малой высоте. В этом, крайнем заходе он довольно бесцельно расстрелял остаток боекомплекта и со спокойной совестью повел вертолет в сторону авиабазы Дечебал – всякое желание рисковать далее у него исчезло начисто.
Три «Пумы» на бендерском берегу снизились до предельно малой высоты, но еще до того, как они начали высаживать людей, по ним ударила молчавшая до этого приднестровская «Шилка», вовремя появившаяся на развилке шоссейной дороги, за мостом у въезда в город.
Одна из «Пум», даже не успев высадить людей, взорвалась и упала на недалекую землю в далеко не комплектном виде. Пилот вертолета, старшина Моцу, был убит еще в кабине, а нескольких уцелевших после падения десантников перестреляли почти сразу же после покидания ими горящего вертолета.
С бортов оставшейся пары, снизившихся до высоты двух-трех метров, но находившихся на расстоянии почти километра от мостов IAR-330L, кое-как высадились, грузно попрыгав на землю, три десятка десантников. Пятеро из них были убиты сразу, а остальных тут же оттеснили вдоль берега к домишкам, где все еще догорал молдавский Ми-8. Противников оказалось слишком много, и, верно оценив обстановку, эта группа румынских спецназовцев тоже предпочла отстреливаться и отходить, плюнув на захват мостов.
На отходе одну из высадивших десант «Пум» все-таки подбили, и вертолет ушел вдоль реки с креном и сильно дымя. Еще три вертолета попытались высадить десант на восточный берег со стороны Паркан.
Распластавшийся с биноклем в канаве у дороги старлей Мочалов, рядом с которым только что залегли несколько прибежавших со стороны Паркан приднестровских солдат, достаточно подробно видел подход румынских вертушек, а затем вокруг началась мощная пальба, сильно затруднившая наблюдение: воздух буквально загудел от летающего туда-сюда железа. Вертолеты палили из пулеметов, а по ним стреляли автоматы, пулеметы и две ЗУ-23–2, к которым очень скоро присоединилась третья, стоявшая на МТ-ЛБ в считаных метрах от Мочалова зенитная установка.
К немалому удивлению старшего лейтенанта, ее усатый наводчик, явно быстро войдя в раж, начал орать, иногда перекрывая звук стрельбы своей установки, что-то явно по-молдавски, вроде:
– Те фут ши морт, полонечь!!!
Не являвшийся большим знатоком молдавской мовы, а уж тем более местной ненормативной лексики, Мочалов не замедлил поинтересоваться у ближайшего приднестровского солдата, рыжего сопляка в великоватой каске СШ-68, который как раз деловито менял рожок в АКМ:
– Слышь, боец, а что это он там говорит?
– Обещает поиметь всех этих пассивных педиков, пусть даже и мертвыми, – охотно пояснил солдат, как-то нехорошо ухмыляясь при этом и возобновляя стрельбу.
– Сильно сказано, – согласился Мочалов, видя, как, по-видимому после автоматной очереди рыжего вояки, из боковой двери ближайшего из вертолетов выпал и кувыркнулся вниз явно убитый пулеметчик.
Одна из нацелившихся на восточный берег румынских «Пум» сразу же загорелась и начала уходить, но далеко этот вертолет не улетел, упав в Днестр километрах в трех от мостов, с него спаслись всего четыре человека – пытавшиеся уцелеть обвешанные тяжелым снаряжением десантники прыгали в реку со слишком большой высоты.