Город заволакивало дымом. Пламя уже лизало ступени, и сквозь жаркое марево Макарин видел стоящие вдоль набережной золотые статуи. Арочные ворота вели куда-то вглубь, в темноту, и казалось, что сейчас на этой дороге кто-то появится, выйдет из мрака. Но никого не было.
Макарин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть подходящего Хоэра и столпившихся за его спиной ландскнехтов.
— Они требуют плату, — сказал он. — А у меня ничего нет. Зато есть у тебя, Иринья.
Он схватил ее за волосы и потащил к наемникам.
— Они согласны заняться тобой в счет моего долга. Ты все равно шлюха. Тебе должно понравится.
Он бросил Иринью к ногам ландскнехтов, и двое из них, побросав пики, подхватили ее, заломили руки и потащили к постаменту. Остальные, сально улыбаясь, поторопились следом.
— Только быстро, — скривился Хоэр. — Огонь может и до нас добраться. Кто его знает, сколько там этого газа.
— Не надо этого делать, Хоэр, — Макарин шагнул к нему и уткнулся в острие палаша.
— Почему? Тоже хочешь? Ради бога. Вставай в очередь. Будешь последним.
— Здесь можно найти золото. Только отпусти ее.
— Ты о чем? — Хоэр глянул на него с подозрением.
— Нет! — закричала Иринья. — Не говори ему!
Она лежала на постаменте и отбивалась от навалившегося наемника. Двое держали ее за руки, пока тот копошился между ног, пытаясь задрать толстую малицу. Макарин увидел рядом с ней круглое углубление в каменной плите. И понял, что именно здесь стоял похищенный самоедскими колдунами идол.
— Не говори о чем? — прищурился Хоэр. — Что вы скрываете?
Наемники радостно галдели, окружив постамент с Ириньей. Кто-то давал советы, кто-то скидывал шубу и развязывал штаны. Потом они притихли, и Макарин услышал пение.
В этой песне нельзя было различить слова, они перетекали друг в друга, тихо и незаметно, будто переливы птичьих голосов, и сперва Макарин подумал, что Иринья поет на незнакомом языке. Но она пела все громче и отчетливее, сознание выхватывало отдельные понятные слова, но не могло свести все вместе. Ее голова лежала в углублении постамента, а ландскнехт застыл между ее ног со спущенными штанами, и с его рыжей бородки капала слюна.
— Нет, — прошептал Хоэр. — Я помню эту песню. Назад, идиоты!
Он ринулся к толпе наемников.
Слюна на бороде ландскнехта стала темно-красной, и он мешком повалился на землю.
Двое державших ее за руки вдруг отлетели в разные стороны. Иринья подтянула ноги и взвилась вверх. В обеих ее руках сверкнули короткие клинки, и несколько ближайших ландскнехтов захрипели, обливаясь кровью из распоротого горла. Остальные отпрянули, кто-то схватился за пики, но в такой толчее они были бесполезны. Иринья призраком скользила между наемниками, и они падали вслед за ней точно соломенные снопы, гремя оружием и бесполезными доспехами. Кто-то сумел схватить ее за руку и тут же захлебнулся, когда его собственная пика вошла ему под бороду и снесла затылок вместе с шлемом. За считанные мгновения все было кончено. Оставшийся в живых стрелок бросил аркебузу, скатился по тропе вниз, но от брошенного топора уйти не смог.
Иринья обернулась. Разодранная малица свисала лохмотьями, растрепанные волосы в свете бушующего пламени казались рыжими, и горели белым огнем глаза.
— Я думал, Варза тебя в прошлый раз своими боевыми зельями напоил, — криво ухмыльнулся Хоэр. — Но сейчас вижу, что дело не в зельях.
— Ты обещал взять меня с собой, — сказала Иринья, и ее голос разнесся под сводами пещеры, грубый и басовитый, будто ее устами говорило сейчас какое-то чуждое этому миру существо.
— И возьму! Обязательно возьму. И мы будем с тобой жить в большом доме, и у нас будет много денег, а потом ты родишь мне кучу маленьких детишек, и мы проживем свою жизнь тихо и мирно, как и подобает достопочтенным европейским…
Иринья стронулась с места, прошла мимо неловко взмахнувшего палашом Хоэра.
Некоторое время Хоэр стоял на месте, пытаясь еще что-то сказать. Потом его голова скатилась вниз, а тело рухнуло навзничь.
Иринья стояла над обрывом и не мигая смотрела, как пламя пожирает стены города. Таяли глыбы льда, рушились колонны и дрожали в мареве золотые статуи.
— Кто ты? — прошептал Макарин.
— Я не могу здесь больше, — сказала она своим обычным голосом.
Белые огни в глазах угасли, по грязным щекам безостановочно текли слезы. Она покачнулась, закрыв лицо руками, Макарин кинулся к ней, уже понимая, что не успевает, а Иринья уже падала вниз, туда где полыхало синим огнем озеро.
Какая-то тень метнулась сзади, схватила ее, удержала над обрывом, втянула назад, прижав к себе.
— Иринушка, ну как же так, не надо, все хорошо, все будет хорошо, — Шубин оттащил ее от края, и она молча поникла в его руках.
— Это вы тут вдвоем так накуролесили? — поинтересовался воевода обходя кучу зарезанных ландскнехтов.
— В одиночку, — сказал Макарин. — Что-то вас долго не было.
— А на мой взгляд мы появились как раз вовремя.
— С этим не поспоришь.
Только Хадри ничего не сказал. Он улыбался.
Глава 33
Назад они шли медленно, на каждой развилке осматривая столбы и стены на предмет указательных знаков. Иногда Макарин принимал за грубо вырубленный крест причудливые трещины, полускрытые ледяными наплывами, и они оказывались в незнакомых галереях, упирающиеся в тупики или заваленные рухнувшим льдом проходы. Тогда приходилось возвращаться и начинать искать заново. Пару раз Макарин натыкался на другие знаки, круги или поставленные в ряд треугольники, но они были полустерты и выглядели совсем древними, а начинающиеся за ними проходы могли увести куда угодно и отнять драгоценное время.
Когда остались позади скрытые льдом чертоги, тропа сузилась и пошла на подъем, в лицо дунул легкий ветер, и донесся издалека глухой рокот. Макарин понял, что они опоздали.
— Дикарские барабаны, — прошептал воевода. — Как они добрались сюда так быстро?
— Видно, сильно спешили, — сказал Макарин. — Да и наш след издалека заметен.
Они прошли мимо навеса, идола, окоченевшего трупа Варзы, и вышли из пещеры.
Стояла все та же длинная светлая ночь, горела белая луна, блестели звезды и лениво полыхали на горизонте зеленые сполохи.
На гребне противоположного холма пылали десятки костров и бродили сутулые тени в мохнатых одеждах. Над кострами трепыхалось установленное на высоком шесте темное полотнище.
Шубин положил под навес лежащую без чувств Иринью, прикрыл шкурами.
— Почему они не спускаются сюда? — спросил воевода. — Может еще не знают, что мы здесь? Надо грузить истукана и побыстрее убираться другой дорогой.
— Они все знают, — сумрачно произнес Шубин. — А не спускаются, потому что не одни.
Он указал на соседний холм, где с трудом можно было разглядеть несколько коренастых фигур с длинными палками. Они некоторое время разглядывали чашу долины, а потом скрылись за гребнем, оставив на вершине только одного — в странной одежде испещренной зигзагообразными полосами.
— Это юграки, — сказал Шубин. — Только у их вождей бывают подобные полосатые малицы. Теперь оба племени будут решать, что делать дальше. А вывешенный стяг — приглашение к переговорам.
Рядом с полосатым появился человек, который вогнал в снег древко с оленьими рогами.
— Приглашение принято, — сказал Шубин.
— Вот пока они там решают, мы под шумок и уберемся. Дьяк, айда болвана грузить.
Воевода направился к навесу.
— С идолом мы далеко не уедем, — сказал Макарин.
— И что предлагаешь? — остановился Кокарев.
— Можем попробовать отступить обратно в пещеру.
— Загоним себя в ловушку, — покачал головой Шубин. — Кроме того, вряд ли весь глубинный газ выгорел. Может он до сих пор пещеру пожирает и скоро доберется сюда.
— Так что делать?
— Ждать. Вряд ли племена сразу в пещеру сунутся. Побоятся. И колдовства побоятся. И удара в спину. Будут сперва решать, договариваться, у кого прав на добычу больше. У кого воины сильнее.
Он сказал пару слов Хадри, и тот убежал в сторону коча.
— Пусть на корабле поищет, авось какое оружие завалялось, — сказал Шубин. — А нам с вами, государевы люди не идола грузить, а преграду строить надо. Чтобы удобнее было отстреливаться.
— Надо девку будить, — серьезно сказал Кокарев. — Пусть с дикарями по-свойски разберется, как с немцами разобралась.
— Это тебе не волкодав, воевода, — буркнул Шубин. — Силой она своей не владеет. Сила в ней только иногда просыпается. И сейчас она точно не помощница. Кто его знает, куда эта сила в следующий раз повернется. Может и против нас.
Шубин увел оленей с нартами в пещеру к навесу. Порыскал в закоулках, выудил из темноты какие-то тюки, короба с заплесневелыми товарами. Хадри сбрасывал с борта деревянные лавки, а, спустившись, умудрился вытащить из настила несколько толстенных бревен, которые пошли на основание преграды. Оружия на коче не было.
Полосатый вождь юграков уже долго сидел в ложбине меж двух холмов, слушая крики какого-то мелкого дикаря, который бегал перед ним, размахивая руками. Дикарь был одет в темные меховые шкуры и ничем не отличался от таких же дикарей, которые продолжали бродить по гребню. Переговоры затягивались, и к вождям с обеих сторон присоединялось все больше воинов с копьями, луками и топорами. Двое из юграков выехали в ложбину на тройке оленей, покрытых разукрашенными твердыми шкурами, и Макарин впервые увидел боевые нарты. Высокие, закрытые с четырех сторон дощатыми щитами. Возница был прикрыт неким подобием навеса, а сзади прятался лучник.
Маленький дикарь наскакивал на полосатого все откровеннее, и скоро должна была начаться драка, когда на гребне соседнего холма появились другие люди. Много, сразу несколько десятков, они высыпали на склон и тут же стали спускаться в долину, но остановились, увидев костры, стяги и переговаривающихся дикарей.
Они были ближе к пещере, и Макарин мог разглядеть их в деталях. Всадники в доспехах на маленьких татарских лошадках, бунчуки с конскими хвостами, пешая толпа в разномастных одежках.