Действие 3. Война по-русски
Калининградская область. Польско-российская граница. 5 июня. Рассвет.
Главной ударной силой, олицетворяющей НАТО при наступлении на Калининградский Оборонительный Район, должна была стать специально пополненная по такому случаю дополнительными подразделениями 16-я Поморская механизированная дивизия имени Казимира Ягелончика, со штабом в Эльблоге, чьи подразделения в последние десятилетия всегда дислоцировались напротив этого участка российской границы – 15-я Гижицкая мехбригада, 20-я Бартышицкая мехбригада, 9-я бронекавалерийская бригада, 16-й Поморский артполк, 13-й Эльблонгский полк ПВО, 16-й батальон управления, 3-й разведбат и ряд других мелких частей.
После усиления 16-й дивизии за счет временной передачи в ее состав полусотни «Леопардов-2А4» из 1-й Варшавской танковой бригады имени Тадеуша Костюшко и дополнительных, недавно полученных из-за океана САУ М109А6 «Паладин» в распоряжении командира дивизии генерала дивизии Комуда имелось намного больше обычного комплекта боевой техники – 230 танков (50 «Леопардов», 70 РТ-91 «Тварды» и 100 Т-72М), около 300 БМП-1, колесных БТР «Росомак», БРДМ-2 в местных вариантах типа «Шакала» и МРАПов, 12 155-мм САУ М109А6, 18 152-мм САУ «Дана», 48 122-мм САУ 2С1 «Гвоздика», 18 122-мм РСЗО М-85, 16 ЗРК 9К33 «Оса» и более 10 000 человек личного состава.
Считалось, что для действий против сосредоточенных под Калининградом российских войск этого будет достаточно, поскольку предполагалось, что недавно развернутый там заново 11-й армейский корпус русских, относящийся к частям береговой обороны их Балтийского флота, располагает всего двумя кадрированными бригадами (336-я бригада морской пехоты и 79-я мотострелковая бригада), одним мотострелковым полком (7-й мотострелковый полк), одной артиллерийской бригадой (244-я артбригада), одним ракетным полком береговой обороны (25-й полк) и одним полком ПВО (2-й полк), при этом разведка НАТО оптимистично полагала, что большая часть из имеющихся в составе 11-го корпуса нескольких сотен единиц тяжелой техники и артиллерийских стволов находится на долговременном хранении и, скорее всего, неисправна, а ни одна часть означенного корпуса не имеет полной штатной численности. Сведения о прибывших под Калининград на время учений «Запад-2020» российских частях были предельно недостоверны, и в НАТО излишне оптимистично полагали, что эти подразделения не способны нарушить сложившийся в регионе за последние два десятка лет баланс. Некоторые сообщения в СМИ об учениях «Запад-2020» и участвующих в них войсках вообще воспринимались на Западе как пропаганда.
Разумеется, позади 16-й дивизии наличествовало и нечто вроде «второго эшелона», в частности 12-я Щецинская механизированная дивизия в полном составе, но этот «второй эшелон» должен был быть задействован только в том случае, если русские все-таки перейдут границу и окажутся на территории Польши. В последнее польскому командованию верилось как-то слабо.
Сообщения о непонятных событиях последних часов в Прибалтике никого в польском военном руководстве сильно не удивили. Поляки традиционно относились к прибалтийским военным свысока, за глаза называя их «гоблинами», «гномами» или «пигмеями» (аналогичными словами самих поляков называли американцы и прочие немцы), и считали их ни на что не способными. Правда, по плану намечалось некоторое взаимодействие с литовцами, которые должны были во время наступления поляков перекрыть свой участок российской границы на направлении Шилуте – Таураге – Смалининкай – Шакяй – Кибартай, но роль, которую они должны были играть, была насквозь пассивной. В общем, хотя никакой связи с литовскими штабами и не было, польских генералов это как-то не настораживало.
Предварительные данные о противнике были, разумеется, сильно устаревшими. После потери двух спутников вышел из строя еще один – КН-218. Этот отказ стал сюрпризом, тем более что на сей раз аппарат остался на заданной орбите, но у него начались необъяснимые проблемы с управлением и передачей данных на Землю. Американцы еще не знали, что это последствия проникновения в их оборонные компьютерные сети запущенного в последние сутки вируса, имевшего российское или восточноевропейское происхождение. Сей факт был установлен только спустя четверо суток, когда уже было поздно. Пока же из-за этого досадного казуса поступающая с орбиты «картинка» была далека от совершенства, к тому же летом, когда буквально все изрядно нагревалось за день, было мало пользы от наблюдения со спутников в инфракрасном режиме.
Попытка поднять разведывательные БПЛА закономерно окончилась ничем. Из 23 аппаратов у 5 сразу начались неполадки со связью, еще 10 вернулись сразу после пересечения границы (на их обзорных камерах пропало изображение или начались сильные помехи и сбои при передаче информации), а контакт с 8 был потерян полностью, то есть дроны были либо сбиты, либо противник перехватил управление ими. Поскольку количество беспилотников в польской армии даже с учетом последних поставок было, в общем, невелико, на высшем уровне было принято решение не использовать БПЛА «до прояснения обстановки». А когда эта самая обстановка прояснится – не знал никто.
Тем не менее, даже несмотря на все проблемы со связью, спутниковым наведением и полетами БПЛА из Варшавы был отдан приказ действовать по плану, то есть провести артподготовку и наступать.
За всем этим была оставлена без внимания и еще одна серьезная несостыковка. Тщетно пытавшиеся понять, что происходит в Прибалтике, и хоть как-то согласовать текст своего заявления по этому поводу, Госдеп США слишком долго тянул время. В итоге данное заявление Госдепа «О российской агрессии против стран Балтии и ответных мерах со стороны НАТО» попало в СМИ и Мировую паутину только через сорок минут после того, как первые польские снаряды разорвались на российской территории.
В 5.30 по варшавскому времени огневые средства 16-й Поморской механизированной дивизии начали обстрел территории противника.
Дивизионы «Паладинов» и РСЗО М-85 (чешские копии БМ-21 «Град» на четырехосном шасси «Татра»), развернутые северо-восточнее Бранево, начали обстрел заранее выявленных возможных позиций российских войск (данные, разумеется, были старые, двух-трехсуточной давности) на направлении главного удара дивизии, в районе Мамоново.
Развернутые восточнее, в районе Бартошице, дивизион колесных 152-мм САУ «Дана» и два дивизиона 122-мм 2С1 «Гвоздика» открыли огонь по Багратионовску и предполагаемым российским позициям возле шоссе, идущего в сторону Черняховска, – там намечалось направление второго удара дивизии.
В районе Бранево РСЗО успели сделать ровно один залп, а САУ М109А6 выпустили в общей сложности 90 снарядов, когда рядом с огневой позицией дивизиона «Паладинов» совершенно неожиданно разорвалась пара тяжелых снарядов.
Командир дивизиона САУ полковник Станислав Пневский считался опытным командиром и артиллеристом (до назначения на должность он проходил стажировку в США и Ираке), но, поскольку ни разу не попадал в реальную ситуацию, когда против вверенного подразделения вели контрбатарейную борьбу системами как минимум такой же мощности, был этим сильно озадачен. Собственно говоря, долго учившие его за казенные деньги американцы тоже не имели подобного опыта. Но даже сильно растерявшись, полковник Пневский на инстинктивном уровне понял, что это всего лишь первые пристрелочные выстрелы. В соответствии с инструкцией он отдал по радио приказ подчиненным немедленно сворачиваться и менять позицию. Однако что-либо предпринять по сути дела поляки не успели. Во-первых, вдруг начисто пропала радиосвязь – в наушниках разом исчезло все, кроме треска и воя помех. А во-вторых, менее через минуту после пристрелочных выстрелов практически прямо на позиции дивизиона «Паладинов» легло десяток тяжелых снарядов, а за ними, без малейшей паузы, еще два таких же залпа. «Ответка» прилетела с российской стороны слишком быстро – огонь вел 67-й дивизион САУ 2С19 «Мста-С», одна из тех самых переброшенных под Калининград на время учений сводных частей. Огневые позиции дивизиона находились южнее Калининграда, причем у русских в отличие от поляков были свежие данные и не было проблем с корректировкой огня.
Пытавшийся отдать команду голосом и вылезший для этого из люка своей КШМ полковник Пневский погиб первым – позиции «Паладинов» накрыл настоящий огненный вихрь. В результате прямых или близких попаданий дивизион потерял четыре САУ М109А6, которые сгорели вместе с экипажами, еще три установки получили повреждения, требовавшие ремонта в заводских условиях, а остальные САУ получили осколочные пробоины, повреждения оптики и ходовой части и потери в экипажах. То есть дивизион фактически потерял боеспособность. Кроме того, прямым попаданием были уничтожены вместе с экипажем КШМ командира дивизиона три грузовика с боеприпасами (взрывы получились впечатляющие) и два «Хамви». Людские потери составили 21 убитый и 30 раненых. Принявший командование дивизионом командир второй батареи капитан Козан приказал срочно менять позицию, но быстро сделать это было невозможно из-за рвущихся в грузовиках и горящих САУ боеприпасов и боевых повреждений техники.
Выпустивший один залп и находившийся в процессе перезаряжания своих установок дивизион РСЗО М-85 подполковника Бжесняка попал под ответный огонь с российской стороны на три минуты позже соседей. Их накрыло не столь густо, но очень точно. Сначала пять 152-мм снарядов, а затем в течение двух минут – еще десять. Поляки не могли знать, что по ним вела огонь 8-я отдельная батарея новейших, еще считавшихся экспериментальными САУ 2С35 «Коалиция», также переброшенная в Калининград на время учений «Запад-2020», причем развернутые западнее Гвардейска «Коалиции» стреляли с почти предельной дальности. Из-за нахождения на огневых позициях большого количества подготовленных к перезарядке боеприпасов, усугубивших ситуацию, дивизион лишился 10 РСЗО, пяти ТЗМ, четырех грузовиков и трех «Хамви», потеряв 25 человек убитыми и 35 ранеными, в том числе был тяжело ранен командир дивизиона Бжесняк. Боеспособность дивизиона после этого ответного артналета за какие-то минуты стала очень относительной.