1
– Ты занята сегодня вечером? – спросил Джон.
Он сидел за рулем своей машины, которую только что остановил перед домом Тары.
Джиллиан покачала головой.
– Я нужна Бекки. И она не должна думать, что мы встречаемся.
Криминалисты закончили работу в доме Уордов, но переезжать туда Джиллиан не спешила – слишком живы были в памяти события того вечера. Джиллиан не верила, что Бекки когда-нибудь сможет жить в этом доме, да и в себе сильно на этот счет сомневалась. Она приехала сюда забрать кое-что из вещей – одежды, белья, книг, – и Джон вызвался ее сопровождать. Он избавил ее от необходимости входить в этот дом одной, и за это Джиллиан была ему благодарна.
Здесь все оставалось как тогда, и все-таки это был не тот дом, который они с Томом купили и обустроили и где столько лет прожили с Бекки и Чаком.
В гостиной все еще стояла рождественская елка, продукты в холодильнике начинали портиться. Праздничные гирлянды и соломенные звезды на окнах выглядели реликвиями иной, безвозвратно ушедшей эпохи – где жизнь текла своим чередом, была уверенность в завтрашнем дне и доверие к людям. Это время больше не вернется.
– Сможешь сохранить этот дом? – спросил Джон.
Они были в столовой, с некоторых пор ставшей местом преступления. Ее взгляд уцепился за стул, на который рухнул смертельно раненный Том.
Джиллиан пожала плечами.
– Вопрос скорее в том, захочу ли я здесь жить. Или даже смогу ли…
– Что теперь с вашим лондонским бюро?
– На наших сотрудников можно положиться. Пока все держится, даже без моего активного участия. Конечно, в ближайшее время мне предстоит принять решение. Я теперь единственный босс. Но совсем не уверена, что смогу удерживать наш прежний уровень.
Джиллиан собирала вещи, все быстрее и быстрее, потому что вдруг осознала, что не может находиться в этом доме ни минутой дольше самого необходимого. А оказавшись в машине, вздохнула с облегчением.
– Все еще хуже, чем я думала, – сказала она.
Джон помог поднять две корзины белья и посуду вверх по лестнице, к квартире Тары, после чего попрощался. Джиллиан отперла дверь, прошла в гостиную, где встретила полный ненависти взгляд Бекки.
– Почему ты не пригласила его в квартиру? Думаешь, я такая глупая? Ты все время с ним.
Тара, разбирая гору бумаг за письменным столом, посмотрела на Джиллиан озабоченно:
– Она видела вас в окно, тебя и Бёртона.
Джиллиан захотела пригладить волосы дочери, но та увернулась.
– Он мой тренер по гандболу, мама! Почему он никак не хочет оставить тебя в покое, а ты его?
– Мистер Бёртон всего лишь помог мне забрать кое-какие вещи из нашего дома. Я не хотела ехать туда одна и очень благодарна ему…
– Неужели тебе больше не к кому обратиться? Тара помогла бы тебе!
– Кто-то должен был остаться с тобой, – отозвалась Тара.
– Ничего не случилось бы, если б я несколько часов посидела одна. Или пошла бы с тобой.
– Ни в коем случае, – оборвала ее Джиллиан. – После того, что тебе пришлось пережить в том доме…
Глаза Бекки сверкнули, как две молнии.
– Не притворяйся, мама! Если б ты так беспокоилась обо мне, не спала бы с Джоном.
– Бекки! – закричала Джиллиан.
– Ты выдвигаешь очень серьезные обвинения, Бекки, – сказала Тара, поднимая глаза от бумаг.
– И что? С каких пор мне запрещено называть вещи своими именами?
– Он мой друг, Бекки, – спокойно ответила Джиллиан. – Друг – не более того.
Но Бекки больше ее не слышала.
– Перестань относиться ко мне как к ребенку! Ты так и не сказала мне, что делала в тот вечер, когда папу убили! Ты боишься…
– Я говорила тебе, что была в ресторане. Одна. Просто хотела немного собраться с мыслями.
– В ресторане? Одна? – Бекки злобно ухмыльнулась. – Ты никогда не обедаешь одна. Ты встречалась с Джоном, лежала с ним в постели, когда кто-то вломился в наш дом и застрелил папу…
На последних словах голос Бекки сорвался. То, что со стороны выглядело как ярость, на самом деле было болью и отчаянием. Полнейшим недоумением, в которое Бекки повергли недавние события. Страх смерти намертво засел в ее костях. В конце концов, она была ребенком – встревоженным, напуганным, раздавленным горем ребенком.
– Бекки…
Джиллиан приблизилась к дочери, но та развернулась и выбежала из комнаты. Дверь в ванную захлопнулась, дважды щелкнул замок.
Джиллиан и Тара переглянулись.
– Может, тебе действительно не стоит больше ее обманывать? – сказала Тара. – Бекки инстинктивно чувствует, что между тобой и Бёртоном есть что-то помимо обыкновенной дружбы. Этого не скроешь. А ложь не идет на пользу вашим с Бекки отношениям.
– Но если я признаюсь, она тем более меня возненавидит.
– Только представь себе, что пришлось пережить этой девочке. Ее отца убили, и сама она была на волосок от смерти. Ее мучают кошмарные сны. Привычный мир рушится, а в это время ее мать…
– Что? – спросила Джиллиан, когда Тара запнулась. – Что не так с ее матерью?
– Мне кажется, Бекки винит тебя в смерти Тома. Потому что ты оставила его одного в тот вечер.
– Но откуда мне было знать?
– Все так, но поставь себя на ее место. Пока твоя мать лежит в постели с красивым тренером по гандболу, кто-то врывается в дом и убивает твоего любимого папу. И кого она должна за это возненавидеть – неизвестного убийцу?
– Сможем ли мы когда-нибудь с этим справиться? – прошептала Джиллиан.
– Во всяком случае, на это потребуется время, – отозвалась Тара.
Джиллиан опустилась в кресло и подперла голову обеими руками.
– Я не бросалась в объятия первого встречного мужчины, вовсе нет. Все было не так. Том и я, мы сильно отдалились друг от друга за последние несколько лет. Я чувствовала себя очень одинокой.
– К сожалению, Джон – не тот человек, в чьих объятиях можно утешиться, – возразила Тара. – Возможно, это мои предубеждения или я его плохо знаю, но он слишком красив, уверен в себе и опытен. Вечный соблазнитель, так и не решившийся связать себя какими-либо обязательствами. Надеюсь, что время, когда ты почувствуешь себя с ним еще более одинокой, чем с Томом, никогда не наступит.
– Не могу сказать, сколько еще буду рядом с ним, – отмахнулась Джиллиан, но слова Тары больно ее задели. Подруга заговорила о том, что казалось Джиллиан в Джоне самым непостижимым, – о его странной жизни. О несостоявшейся карьере. Отсутствии семьи или более-менее постоянной женщины рядом с ним. О его квартире, в которой не было мебели, как будто больше всего на свете он боялся где-то осесть.
Внезапно Джиллиан захотелось об этом поговорить. Ведь Тара была не только прокурором, но и ее лучшей подругой.
– Кстати, он не всегда был владельцем охранного бюро, – как бы между прочим заметила она. – Одно время работал в Скотланд-Ярде… детектив-инспектор.
– Правда? – удивилась Тара. – И почему он там больше не работает?
Джиллиан замолчала, опустив глаза в пол.
– Была одна глупая история, – начала она, – роман с практиканткой. Эта молодая особа заявила на него, когда Джон решил с ней порвать.
Джиллиан подняла глаза и встретила растерянный взгляд Тары.
– Что ты сказала?
– Было начато расследование по подозрению в принуждении к сексу, но в итоге прокуратура не увидела достаточных оснований для предъявления обвинения. Отчеты медиков полностью реабилитировали Джона. Молодая леди путалась в показаниях. Джон ни в чем не виноват.
– Ну конечно… Она заявила на него просто так, от нечего делать.
– Джон не помог ей, когда она провалила важный экзамен, после чего дама окончательно слетела с катушек. Тогда он решил порвать с ней, что разозлило ее еще больше. Ну вот… она и решила таким способом с ним поквитаться.
– Джиллиан, я все-таки прокурор и кое в чем разбираюсь. Расследования не начинаются на пустом месте. Раз уж дело дошло до прокурора…
Джиллиан уже жалела, что затронула эту тему. Она надеялась успокоить Тару, но в результате лишь усилила ее страхи и сомнения. К тому же сама Джиллиан не могла быть уверена, что знает эту историю во всех значимых подробностях. Настаивать на чем-либо было глупо.
– После того как Джон решил с ней расстаться, они в последний раз занялись сексом, и…
– В самом деле? То есть нашли его сперму?
– Да, но Джон этого и не отрицал.
– Дай угадать, – подхватила Тара. – Он действительно хотел порвать с ней. Но плутовка, как назло, оказалась чертовски привлекательной. Вот он и решил позабавиться с ней в последний раз. С ее согласия, разумеется, потому что, хоть он и объявил о разрыве, молодая особа не придумала лучшего способа с ним проститься. Но секс не изменил его решения, что ее не на шутку разозлило. В результате мстительный, злобный монстр в женском обличье побежал в полицию, благо недалеко. Чтобы если не посадить обидчика в тюрьму, то по крайней мере разрушить его карьеру. Так он тебе это представил?
Джиллиан потерла лоб.
– Несколько в других выражениях, но… да, примерно так.
– Так оно обычно и выглядит, – продолжала Тара. – В заявлениях ответчиков, во всяком случае. Ты даже представить себе не можешь, сколько таких историй попадает на мой стол, Джиллиан. Если так оно и было, преступления действительно нет. Есть вероломные женщины с их больными фантазиями.
– Она сама нанесла себе телесные повреждения. Это подтвердили несколько судмедэкспертов. По-твоему, они сговорились?
– В таких случаях, – ответила Тара, – улик почти никогда не бывает. Ни в пользу ответчика, ни истца.
– А я верю Джону Бёртону, – заявила Джиллиан. – Он вел себя как идиот и не отрицает этого. Но никого ни к чему не принуждал.
– Откуда такая уверенность? Когда ты успела так хорошо его узнать?
– Я просто не могу представить себе, что могло быть по-другому. – Джиллиан сама услышала, как неубедительно это прозвучало. «Зачем я завела этот разговор? Что за безумный день, когда он наконец кончится? Сначала на меня набрасывается родная дочь, а теперь – лучшая подруга…»
– Чего ты хочешь от меня, Тара? – спросила Джиллиан.
Та глубоко вздохнула.
– Прости. Я перегнула палку. Я ничего не хочу от тебя, Джиллиан. Просто удивляюсь, что ты…
– Да?
– Я не решилась бы вступить в связь с таким мужчиной. Это слишком опасно.
– И это значит, что, даже если Джон невиновен, у него нет ни малейшего шанса начать нормальную жизнь?
– Ты не обязана быть его шансом.
– Почему не я?
– Ты что, в самом деле ничего не боишься?
Джиллиан покачала головой.
– Нет.
– Ну хорошо, – Тара выставила перед собой ладони в знак того, что сдается. – Наверное, это мое воображение, но Бёртон… я видела его всего два или три раза, когда он заезжал сюда за тобой… в нем чувствуется агрессия. Он берет то, что хочет, – так, по крайней мере, это выглядит. Джиллиан, извини, что приходится это тебе говорить, но то, что я сегодня от тебя услышала, лишь подтвердило мое первое впечатление от него. Я не доверяю Бёртону и удивляюсь, что ты это делаешь. Возможно, это вопрос мнения, на которое в моем случае, несомненно, наложила отпечаток работа.
– Ты думаешь, он имеет какое-то отношение к тому, что произошло с Томом? – спросила Джиллиан спустя некоторое время, в течение которого пыталась переварить услышанное.
– Нет, – ответила Тара. – Я так не думаю. Просто мне кажется, что Бёртон тебе не подходит. Это очень жесткий человек, с серьезными нарушениями в эмоциональной психике. Вот что меня беспокоит.
Некоторое время обе молчали, измученные спором. Потом Джиллиан встала.
– Посмотрю, что там с Бекки.
Поскольку в ближайшее время дочь не собиралась пускать ее в ванную и Джиллиан это знала, это был не более чем предлог сбежать от Тары.
Или все-таки от себя самой?
2
Детектив-инспектор Филдер был искренне удивлен. Он не ожидал звонка от Киры Джонс – дочери Карлы Робертс.
– Миссис Джонс! – воскликнул инспектор. – Рад слышать ваш голос.
– Добрый вечер, – ответила Кира Джонс почти шепотом. – Надеюсь, я вам не помешала?
– Ни в коем случае. Как ваши дела?
– Не очень, если честно, – призналась Кира. – С квартиры моей матери сняли оцепление, и сегодня я начала там убираться. Когда-то ведь нужно… Но… мне это тяжело дается. Сразу столько воспоминаний…
Она замолчала.
– Понимаю, – отозвался Филдер. – Вы пережили трудный период. Ваша мать не просто умерла, она была убита. В таких случаях родственников можно по праву причислять к пострадавшим.
– Я так мало общалась с ней в последние годы, – тихо продолжала Кира. – И сегодня, когда перебирала ее вещи, снова сблизилась с ней. Вспомнила себя ребенком и ее, мою маму, рядом со мной… – Она всхлипнула.
– Понимаю… – Филдер снова вздохнул.
– Но я позвонила вам не просто так, – продолжала Кира более уверенно. – Я нашла письмо в почтовом ящике матери, которое, судя по всему, попало туда только сегодня. Я не знаю отправительницу, она из Хастингса. Похоже, женщина понятия не имеет, что мамы больше нет в живых. Хотя, конечно, в Восточном Сассексе это убийство не так освещалось в прессе, как здесь. И потом, даже у нас в газетах редко когда ее упоминали по фамилии и имени. В общем, я решила, что это письмо может быть вам интересно.
– И что там?
– На первый взгляд ничего, что могло бы навести на убийцу. Но вы искали людей, с которыми мама контактировала, а здесь их выявилась целая группа. Я впервые узнала о ее существовании.
– Что за группа?
– Если я правильно поняла, моя мать посещала некую группу поддержки для одиноких женщин. Около девяти месяцев назад. Занятия проходили раз в неделю. Вдовы и разведенные собирались вместе, чтобы обсудить свои проблемы, обменивались советами… Мама никогда об этом не говорила.
Филдер задумался. Очень может быть, что этот след никуда не выведет и убийство Карлы Робертс не имеет ничего общего с этой группой поддержки. Зато вырисовывается возможность поговорить с людьми, лично знавшими Карлу. Помимо сотрудников аптеки, где она работала так давно. Однако инспектор не спешил себя обнадеживать, и не только из боязни разочарования. Что-то подсказывало ему, что эта наводка ничего не даст.
– Откуда вам известно, что ваша мать перестала посещать группу девять месяцев назад? – спросил он. – Это как-то следует из письма?
Кира как будто задумалась.
– Насколько я поняла, группу вела женщина, написавшая письмо. В апреле прошлого года она переехала из Лондона в Хастингс по личным причинам, после чего все развалилось. Она пишет, что сожалеет, что группа не пережила ее отъезда. Осведомляется, как поживает моя мама. Похоже, женщина из Хастингса искренне за нее беспокоится и хочет получить от мамы хоть какую-то весточку.
– Понимаю, – отозвался инспектор. – Хорошо, что вы мне позвонили, миссис Джонс. Расследование зашло в тупик именно потому, что ваша мама, как нам казалось до сих пор, почти ни с кем не контактировала. Нам не на что было опереться. Я заберу у вас это письмо. Можете назвать имя и адрес отправительницы?
– Конечно. Ее зовут Эллен Карран.
Кира Джонс продиктовала адрес, после чего попросила инспектора держать ее в курсе расследования.
– Разумеется, – пообещал Филдер.
Сразу по окончании разговора инспектор запросил номер телефона Эллен Карран в справочной службе и решил тут же позвонить. Какой смысл откладывать, в самом деле? Половина седьмого вечера. Даже если Эллен Карран работает, у него есть шанс застать ее дома.
Миссис Карран взяла трубку после седьмого сигнала.
– Я только что вернулась домой, – виновато объяснила она, после того как Филдер представился. – Скотланд-Ярд? Случилось что-нибудь?
– Да, к сожалению, – ответил Филдер.
После чего вкратце рассказал об убийстве Карлы Робертс, умолчав об остальных. Эллен Карран пришла в ужас.
– Карлу убили? Кто это сделал?
– Мы блуждаем в потемках, – признался Филдер. – Работу осложняет замкнутый образ жизни миссис Робертс. К счастью, ее дочь обнаружила ваше письмо, когда сегодня убиралась в ее квартире. Ваша группа поддержки – все, что мы имеем на сегодняшний день.
– У меня просто не укладывается в голове, – продолжала Эллен. – Кто мог убить Карлу?
– Именно Карлу? – переспросил инспектор. – Ее так любили? Или это потому, что она казалась всем такой странной?
– Не могу сказать, что Карла пользовалась особенной популярностью, – ответила Эллен. – Но и врагов у нее не припомню. Карла была из тех, кого обычно не замечают. Серая мышка – тихая, скромная, очень молчаливая. Но всегда доброжелательная. Не представляю, за что кто-то мог так ее возненавидеть.
– Сколько женщин было в группе? – спросил Филдер.
– Пять. Со мной шесть.
– Вы ее организовали?
– Три года назад от меня ушел муж. Классическая история – нашел себе кое-кого моложе. Весь следующий год я только и ждала, когда это наконец убьет меня. Ну а потом решила вытащить себя за волосы из болота. Устроилась на работу и организовала дискуссионный клуб для женщин с таким опытом, как у меня. Иногда полезно пообщаться с подругами по несчастью.
– Понимаю… Итак, вы организовали группу два года назад. А девять месяцев назад уехали из Лондона, так? То есть это продолжалось где-то год и три месяца?
– Да.
– Карла Робертс была с вами с самого начала?
– Нет. Сначала нас было четверо, включая меня. Карла присоединилась где-то через полгода. А потом еще одна женщина.
– Как Карла Робертс узнала о вас?
– Не так, как все остальные. У меня был сайт. Обычно меня находили через интернет.
– А миссис Робертс?
– У Карлы не было ни компьютера, ни интернета. Эти чудеса техники прошли мимо нее. Но полтора года назад в одном журнале появился репортаж о нашем клубе.
– Что за журнал?
– «Женщина и дом». Вы, наверное, не слышали о таком, инспектор. Это…
– Моя жена иногда их читает, – перебил Филдер, – так что я имею некоторое представление о такого рода изданиях – мода, диеты, знаменитости…
– Ну так вот, этот номер попался на глаза Карле, после чего она связалась со мной и стала ходить на наши встречи.
– Какие еще реакции были на статью? Может, письма с угрозами? От мужчин, которые видят в разведенных женщинах авантюристок и кровопийц?
– Нет. Были письма, но исключительно благожелательные. От женщин.
– Может, на вашей странице был форум?
– Был.
– И там тоже не было агрессивных записей?
– Нет. Писали совсем мало. Мы ведь были очень небольшой группой.
– И этой страницы больше нет?
– Нет. Я встретила одного человека и переехала к нему в Хастингс. Тем самым я утратила право вести эту страницу.
– Почему группа распалась после вашего отъезда?
– Мне действительно жаль, что так получилось, – ответила Эллен. – Но ведь так оно обычно и бывает, вам не кажется? Есть человек, который составляет стержень группы, даже если поначалу это не так заметно. В нашем случае это была я. После моего отъезда у остальных никак не получалось собраться по-настоящему. Некоторое время они еще изредка встречались – по двое, по трое, – пока вовсе не потеряли связь друг с другом. Одна из участниц группы написала мне об этом в сентябре, чем очень меня расстроила.
– Где и как часто вы собирались, когда группа работала?
– Каждый четверг у меня дома.
– Вы и другим писали письма или только Карле Робертс?
– Только ей.
– Почему? Ее дочери, которая читала ваше письмо, показалось, что вы обеспокоены. Почему вы волновались за Карлу?
– Я так давно не получала от нее вестей, – ответила Эллен. – После переезда другие первое время писали мне по электронной почте, хотя со временем и эти связи оборвались. Но от Карлы ни разу ничего не было – ни письма, ни открытки. Я знала, что она не слишком общительна, и все-таки подумала, что не помешает спросить у нее, как дела.
– Миссис Карран, – сказал Филдер. – Способ, каким была убита Карла Робертс, свидетельствует о чудовищной ненависти со стороны убийцы. Это не было преступлением на сексуальной почве в прямом смысле. И ее не ограбили. Мы еще не знаем, была ли агрессия преступника направлена против женщин вообще или конкретно против Карлы. Поэтому я прошу вас хорошенько вспомнить, не рассказывала ли Карла во время ваших встреч что-нибудь, что могло бы иметь к этому отношение. Я имею в виду некоего человека в ее жизни или событие, которое могло бы объяснить такую ненависть.
Эллен Карран надолго замолчала.
– Сожалею, инспектор, – наконец сказала она, – но ничего такого мне в голову не приходит. Карла действительно говорила очень мало. И почти всегда о своем муже, который долгое время ей изменял, а потом разорил семью и сбежал. У нее были основания его ненавидеть, не наоборот.
– Мне нужен список участниц группы, – сказал Филдер. – Это возможно? Фамилии, адреса, если у вас они есть.
– Где-то были. Могу выслать по электронной почте.
– Буду признателен.
Филдер продиктовал адрес электронной почты и задал следующий вопрос:
– Неужели никто из группы с ней не дружил? При всей застенчивости Карлы Робертс, должен же быть кто-то, с кем она сблизилась больше, чем с остальными.
Эллен задумалась.
– Вряд ли это можно назвать дружбой, – сказала она, – но, как мне показалось, с одной из женщин Карла действительно сблизилась больше, чем с другими. Иногда они перешептывались, во всяком случае. Но встречались ли после распада группы – я не знаю. – Она сделала паузу. – Лайза Стэнфорд. Ее случай особый. Ни вдова, ни разведенная – поначалу я не хотела ее брать. Лайза была замужем, но очень несчастна в браке. Ей не хватало решимости изменить ситуацию. Вот я и подумала, что занятия в группе помогут ей собраться с духом. Она присоединилась последней и часто пропускала встречи, что меня, признаюсь, раздражало.
– Она все-таки развелась с мужем?
– Пока навещала группу – нет. Не знаю, что стало с ней потом.
– Она рассказывала что-то конкретное о своей семейной жизни?
– Ничего конкретного. Лайза Стэнфорд тоже была молчунья. У меня о ней сложилось впечатление как о состоятельной даме, которая никак не может найти себе достойного занятия и периодически впадает в депрессию по этому поводу. А муж, конечно, во всем виноват, потому что не проявляет должного внимания… Может, я несправедлива, но мне не хватает сочувствия к богатым, скучающим дамам. Что-то с ней было не так. Я чаще жалела ее мужа, чем Лайзу.
– Что именно с ней было не так?
– Не могу сказать… аура, что ли. От нее исходила какая-то нервозность. Она не могла принять помощь, за которой к нам пришла. Может, я несправедлива… Такие, как она, фиксируются на своих проблемах только потому, что больше не на чем.
Филдер сделал несколько пометок в блокноте, после чего задал последний вопрос, хотя и понимал, что так не бывает:
– Имена Энн Уэстли и Джиллиан Уорд вам о чем-нибудь говорят?
– Нет, – ответила Эллен Карран.