1
Трейлер был около пяти метров в длину и трех в ширину. Отапливался он пропаном, и довольно хорошо, это Самсон должен был признать. Из удобств только самое необходимое, но непритязательному человеку некоторое время можно было здесь жить.
Из мебели имелся раскладной диван, стол, два стула. Что-то вроде кухонного угла с газовой плитой и раковиной, над которой висел бак с водой. Встроенный подвесной шкаф с пластиковой посудой и немудреным запасом продуктов – в виде чая, растворимого кофе, сухого молока, нескольких упаковок макарон и баночки томатной пасты. Душ и туалет умещались в крохотном отсеке. Теснота – как же Самсон это ненавидел…
Но выбора не предоставлялось, и за этот вариант на колесах он должен был благодарить судьбу. В тюремной камере хуже. Это Джон Бёртон привез его сюда. Его Самсон тоже ненавидел, хотя должен был благодарить. Джон Бёртон оказался единственным, кто поддержал его в несчастье и, похоже, даже не считал виновным. Самсон пытался подробнее его об этом расспросить, но Джон отвечал, что, пока ничего не доказано, он ничему не верит. На большее в данный момент Самсон рассчитывать не мог.
В охранном бюро Джона Бёртона свирепствовал грипп, и это совершенно сбило рабочий график. Трейлер, где жили охранники строительной площадки, временно пустовал.
– Располагайтесь, – сказал Джон. – Пока холодно и идет снег, на стройке никого не будет. Все-таки безопаснее, чем «Завтрак и постель» в привокзальном отеле в Саутенде.
Самсон был рад выехать из гостиницы, но прожил на стройке три дня и снова затосковал. Из окна обшарпанного номера он мог по крайней мере наблюдать хоть какую-то жизнь, благодаря чему не чувствовал себя напрочь отрезанным от мира. Но здесь, на одной из многочисленных строительных площадок Южного Лондона… Раздвинув грязно-серые шторки, Самсон видел похожий на руины силуэт недостроенного здания на фоне низкого зимнего неба, пару подъемных кранов и множество таких же вагонов, со спрятанными в них запчастями к технике и строительными инструментами. Последние составляли объект охраны.
Сейчас все это было покрыто снегом. Дождь и слякоть, наверное, были бы хуже, но белое безмолвие внушало чувство опустошения. Тишину нарушали только крики птиц. Людей Самсон не видел. Абсурдность ситуации в том и заключалась, что он ждал появления людей и в то же время боялся их. В его положении люди означали опасность. Он должен быть счастлив, что выброшен сюда, на край света, где нет ни единой живой души.
Сколько это еще может продолжаться? В тот день, когда Самсон выбрался на прогулку – обошел строительную площадку, бросая птицам черствый хлеб, вдохнул полной грудью морозный воздух, – он понял, что это надолго. Вдруг пришло осознание глубокого душевного кризиса, возможно, даже депрессии, в которой он увязал, как в трясине. В этот момент Самсона настигло чувство, что его злейший враг не полиция – опасность сидит в нем самом.
Не раз со вчерашнего вечера ему приходила в голову мысль, что смерть, при всем ужасе, таящемся в этом слове, означает освобождение. Самсон не мог не осознавать риск, связанный с таким настроением. Когда-нибудь, в один из дней этого холодного, серого января или такого же мрачного февраля, который последует за ним, может просто не остаться сил выносить крики птиц в этой давящей пустоте.
Вернувшись к дому, Самсон услышал шум мотора. По грунтовой дороге скользнул свет фар. После секундного шока Самсон расслабился, потому что узнал машину.
Джон. Вчера он так и не появился, а сегодня Самсон с самого утра мысленно умолял его приехать. Притом что терпеть не мог Джона, хотя бы за то, что тот спал с женщиной, которая нравилась Самсону. Но Бёртон оставался единственным, на кого Самсон мог рассчитывать в своей изоляции, его последним контактом с миром. Самсон ненавидел Бёртона и в то же время скучал по нему; одно это было достаточным основанием, чтобы презирать себя.
Самсон остановился на ступеньках трейлера. Бёртон вышел из машины и направился к нему – высокий, широкоплечий, в кожаной куртке и с небрежно обмотанным вокруг шеи шарфом. Самсон вспомнил Джиллиан, и в горле встал ком.
– Гуляли? – спросил Джон.
Он нес под мышкой стопку газет и журналов, которую передал Самсону.
– Вот. Привез вам кое-что почитать, чтобы вы не умерли от скуки.
– Здесь так тихо, – задумчиво проговорил Самсон.
Бёртон вернулся к машине, открыл багажник и вытащил две большие сумки.
– Продукты. И несколько бутылок пива. Алкоголь не решает проблем, но иногда помогает их пережить.
– Я не пью, – неуверенно отозвался Самсон и тут же пожалел об этом. Джон хотел как лучше.
Бёртон пожал плечами.
– Я оставлю бутылки здесь. Что, если вам все-таки захочется.
– Да, спасибо, – Самсон отпер дверь фургона. – Войти не хотите?
– Времени нет. У меня встреча.
– С Джиллиан? – вырвалось у Самсона.
Джон покачал головой.
– Нет.
– Как… она себя чувствует?
– Соответственно обстоятельствам, скажем так. По крайней мере, она не сидит без дела. Занимается выплатой страховки за жизнь мужа, ведет переговоры с банком по поводу ипотеки на дом, вернулась на работу в лондонский офис. И да, она отправила дочь к родителям в Норвич.
– Она отослала Бекки?
– Ну, я не стал бы это так называть. Они с Бекки часто ссорились в последнее время, вот Джиллиан и решила, что будет лучше некоторое время пожить врозь. Послезавтра начинаются занятия в школе, но Бекки не готова вернуться к нормальной жизни. Джиллиан отправила ее в Норвич на весь январь и нашла там психотерапевта, которого Бекки будет регулярно посещать. Девочке нужна профессиональная помощь. Думаю, в общем и целом, Джиллиан рассудила правильно.
«Ну конечно, – со злобой подумал Самсон. – Том мертв, Бекки у бабушки с дедушкой… Теперь тебе ничто не мешает. Все идет по плану, не так ли?»
Вслух Самсон ничего такого, конечно, не сказал. Вместо этого поинтересовался ходом следствия. Появились ли у полиции какие-нибудь зацепки?
– Нет, насколько мне известно, – вздохнул Джон. – Они ищут вас, но в остальном всё так же блуждают в потемках. Может, я чего-то не знаю…
– Но у вас связи в полиции.
– Пока никакой новой информации, – повторил Джон и посмотрел на часы. – Мне пора. Понимаю, как вам здесь тоскливо, но все, что я могу сделать для вас сейчас, – это навещать время от времени и снабжать самым необходимым.
– И это не мало, – пробормотал Самсон. – Спасибо, Джон.
Он проводил взглядом Бёртона, возвращавшегося к своей машине. Потом машину.
Красавец Джон Бёртон уезжал в мир людей, где еще назначают свидания, устраивают ужины, смеются и ведут светские беседы. За версту видно, что Бёртон из тех, кто всегда встает на ноги, вне зависимости от того, какие ловушки расставила на его пути судьба. А Самсон всегда проигрывает, и это, наверное, тоже хорошо заметно со стороны. Мало что делает мужчину таким непривлекательным в глазах женщин, как клеймо неудачника.
Самсон подхватил сумки с продуктами, которые оставил ему Джон, и вошел в свой дом на колесах. Может, все-таки стоит выпить пива…
2
На обратном пути в город Джон думал о Самсоне Сигале. Бедняга вымотан, морально и физически, и долго не продержится. Джон почти не сомневался, что Сигал уже подумывает сдаться полиции, и мысль о том, что тюремная камера не улучшит его положения, – единственное, что удерживает его от этого шага. Даже если в камере он будет не один, для такого человека, как Сигал, привыкшего служить громоотводом для агрессии окружающих, это означает лишь новую опасность. Самсон, может, и был немного сумасшедшим, но не глупцом. Он достаточно трезво оценивал и свое собственное положение, и ситуацию в целом, на это Джон сразу обратил внимание. Самсон не мог не понимать, каким адом обернется для него тюрьма.
Джон думал и о себе. Поддержка Самсона – тоже уголовное преступление. Все, что остается сделать полиции, это допросить перепуганного поляка – единственного друга Сигала, пусть и бывшего, – чтобы узнать, что Джон побывал в гостях у предполагаемого преступника несколькими днями раньше и получил информацию, с которой должен был немедленно явиться в полицию. Филдер выжидает удобного случая нанести удар и не упустит этой возможности.
Детектив-инспектор Питер Филдер – вот еще одна причина, по которой Джон вмешался в эту историю, решив в последний раз пройти по краю пропасти. Джон почти не имел с ним дел по службе и между ними не было ни серьезных размолвок, ни споров. При этом оба, мягко говоря, недолюбливали друг друга.
Джон считал Филдера посредственностью и обывателем, который сделал хорошую карьеру и, вне сомнения, продолжит делать ее, только из-за того, что корректен, надежен и тем удобен начальству. Никогда в жизни Филдер не стал бы конфликтовать с людьми, нужными ему для карьерного продвижения. Кристи – женщина, в которую Филдер был влюблен – в свое время работала в паре с Джоном. Уже тогда было заметно, что Филдер неровно к ней дышит, и эта тема вовсю муссировалась среди полицейских Скотланд-Ярда. Одному Филдеру казалось, что он умеет скрывать свои чувства. Но история, так или иначе, не развивалась. Филдер так и не решился на роман с Кристи. Лишенные подпитки, сплетни понемногу стихли. Притом что Филдер, можно сказать, «унаследовал» Кристи после ухода Джона.
Филдер презирал Джона за легкомыслие и в то же время завидовал его внутренней свободе, Джон это видел. Впрочем, в этом отношении Филдер мало чем отличался от других коллег-мужчин. Многие из них воспрянули духом, когда практикантка загнала Джона в угол. Но ему удалось переломить и эту ситуацию. Джон Бёртон оставил Скотланд-Ярд добровольно. Ушел победителем, заставив бывших коллег почувствовать себя жалкими неудачниками.
Он оставил машину довольно далеко от ресторана, где была назначена встреча, но с парковочными местами здесь дело обстояло как с родниками в пустыне. Не в последнюю очередь благодаря горам снега, наваленным снегоуборочными машинами по обочинам.
Итальянский ресторан встретил Джона теплыми свечами, запахом пасты и травяных приправ, приглушенными голосами и звоном бокалов. Как и всегда в субботу вечером, здесь было многолюдно, но Джон уже в дверях увидел, что она на месте. Столик, за которым она сидела, стоял в глубине зала, несколько в стороне от остальных.
Умная девушка, идеально подходящая для его целей. Она тоже заметила Джона и помахала ему. Приближаясь к ней по проходу между столами, Джон заметил, что она сияет от радостного предвкушения. Определенно, у нее было что-то, за что она надеялась добиться от него похвалы.
Детектив-констебль Кейт Линвилл. Тридцать пять лет, а на вид не меньше сорока двух. Русые волосы, бледное лицо с трудноуловимыми чертами. Маленькие глаза, всегда чуть припухшие. Как будто пьянствовала всю ночь, чего, конечно, не было. Мужчины вечно игнорировали Кейт, поэтому ее карьера в полиции не задалась. Как она вообще очутилась в Скотланд-Ярде, оставалось загадкой еще во времена Джона.
Но уже тогда она была влюблена в него, чего Джон, конечно, до определенного момента не мог предположить и в самых смелых мечтах. Но однажды, когда он стоял возле ксерокса, Кейт приблизилась с папкой бумаг, которые хотела скопировать, и, после долгого неловкого молчания, поинтересовалась, не желает ли Джон на выходных сходить с ней в кино. Ее голос дрожал, губы стали совсем бескровными, и Джон с удивлением понял, что Кейт ждала этой возможности не один месяц и, должно быть, до посинения репетировала перед зеркалом эту немудреную фразу. Он видел отчаяние, придавшее ей смелости. Тогда Джон вежливо отказался, и она, как и ожидалось, никогда больше не осмелилась приблизиться к нему с вопросом или просьбой такого рода.
Бёртон вспомнил о Кейт много лет спустя, когда подыскивал себе информатора в столичном отделении Скотланд-Ярда. Смелостью Кейт не отличалась, а поручение было довольно рискованным; тем не менее Джон все рассчитал правильно. Она была так одинока, что не нашла в себе силы противиться искушению хотя бы такой ценой завоевать внимание мужчины. Отчаяние перевесило осторожность, как Джон того и ожидал. Сегодня они встречались во второй раз, и она, судя по всему, уже ожидала его не меньше получаса.
– Здравствуйте, Кейт, – сказал Джон.
– Здравствуйте, Джон, – ответила она.
– Извините, что немного опоздал. Здесь не так просто припарковаться. Вы на машине?
Она покачала головой.
– Я приехала на поезде. Не хотела отказывать себе в удовольствии выпить с вами вина.
Джон вздохнул, но только мысленно. Он предпочел бы приехать в Бексли, где Кейт проживала целую вечность. Это она настояла на том, чтобы встретиться в центре, под предлогом, что ей все равно нужно сделать там кое-какие покупки. Если разговор затянется – а из опыта прошлой встречи Джон вполне мог этого ожидать, – будет неудобно отправлять ее домой на поезде. Рассчитывала ли Кейт на это? На то, что он ее отвезет или, чего доброго, предложит переночевать у себя?
Бёртон сел, взял из рук официанта меню. Кейт ждала, пока Джон что-нибудь выберет, после чего вместе сделали заказ. Кейт перегнулась через стол:
– Есть новости.
Джон улыбнулся:
– Выкладывайте.
– Удалось кое-что узнать о жизни Карлы Робертс. Она посещала группу поддержки для одиноких женщин – разведенных, вдов и тому подобное. Они встречались раз в неделю, чтобы помочь друг другу справиться с ситуацией. Группы нет вот уже девять месяцев, но ее основательница пыталась выйти на связь с Карлой Робертс. В группе была одна женщина, с которой у Карлы Робертс сложились более-менее доверительные отношения. Лайза Стэнфорд – кстати, она замужем. Но якобы очень несчастна в браке.
– Понятно, – сказал Джон, отметив про себя это имя. – И сколько человек посещали группу?
– Всего шесть женщин. У Филдера полный список, Энн Уэстли там нет. Это было бы слишком хорошо. Зато Лайза Стэнфорд – это нечто.
– В смысле?
– Кристи кое-что про нее нарыла, – грустно объяснила Кейт.
Она не любила Кристи, у которой никогда не было проблем с мужской компанией на выходные. Не говоря уже о том, как ее обожал босс.
– Так вот, наша сообразительная Кристи пошла с этим списком в клинику, где когда-то работала доктор Энн Уэстли, и сверила с картотекой больных. Угадайте, кого она там обнаружила?
– Лайзу Стэнфорд, конечно, – ответил Джон. – Поскольку вы сами только что сказали, что она – нечто.
– Именно так, – подтвердила Кейт.
Разговор прервался появлением официанта с графином вина и бутылкой воды. Наполнив бокалы, юноша удалился.
– У Лайзы Стэнфорд есть сын, – продолжала Кейт. – Финли Стэнфорд. С ним она четыре или пять раз приходила на консультации к доктору Уэстли. Босс на седьмом небе. Он так искал связь между Карлой Робертс и Энн Уэстли и теперь полагает, что то, что обе знали Лайзу Стэнфорд, – не случайность.
– Нет, похоже, – согласился Джон, в голове которого уже роились вопросы. – Что было с ее сыном? С медицинской точки зрения, я имею в виду. Что-нибудь серьезное?
– Обычные детские болезни – сыпь, ангина, спортивные травмы…
– А как насчет Джиллиан Уорд? Эту женщину она тоже знает?
Лицо Кейт снова сделалось грустным.
– Разумеется, мы сразу проверили. Это могло бы изменить ситуацию, но нет. Женщина, с которой разговаривал Филдер, никогда не слышала этого имени. Сейчас босс пытается выяснить, мог ли муж Лайзы Стэнфорд контактировать с Джиллиан в профессиональном плане или через спорт. Но это, конечно, намного сложнее.
– Вы уже связались с Лайзой Стэнфорд? – спросил Джон.
Кейт выглядела так, словно ждала этого вопроса.
– А теперь самое интересное, – объявила она. – Конечно, Филдер немедленно попытался связаться с Лайзой. И тут выяснилось, что она вот уже почти два месяца как пропала.
– Пропала?
– Босс вышел на ее мужа. Угадайте, кто он?.. Тот самый Стэнфорд, доктор Логан Стэнфорд!
– Не может быть! – удивился Джон. – Благотворитель Стэнфорд?
– Именно. Баснословно богатый адвокат с особняком в Хэмпстеде и дружескими связями, вплоть до премьер-министра и королевы. Который всем уши прожужжал своими благотворительными акциями. Он самый. И это он сообщил Филдеру, что его жена пропала без вести еще в середине ноября.
– Ага. То есть мистер Стэнфорд считает это нормальным… Или он что-то предпринимал, чтобы ее разыскать?
– Там вообще много непонятного, – ответила Кейт, из чего Джон заключил, что она не была на все сто процентов в курсе вопроса. – Стэнфорд якобы ничего не предпринимал, потому что для его жены подобные исчезновения – что-то вроде нормы. То есть время от времени она куда-то пропадает. Он как будто признался Филдеру, что их брак не особенно удачен. И это согласуется с показаниями бывшей ведущей группы для одиноких женщин. Лайза Стэнфорд хотела развестись. И вообще производила впечатление одинокой, подавленной женщины с расстроенными нервами, которая строит планы на будущее, вместе того чтобы решать семейные проблемы.
– Что за проблемы были у нее с мужем? Филдер задавал Стэнфорду этот вопрос?
– Этого я сказать не могу. Вы же знаете, босс откровенничает только со своей Кристи. Я знаю только то, что оглашается на общих совещаниях, а вчера вечером он упомянул об этом только вскользь.
– А что насчет сына? Филдер застал его дома, когда к ним приходил?
– Да. Финли двенадцать лет. Он сидел за компьютером, когда появился Филдер. Кажется, не слишком разговорчив, но для мальчика его возраста это не редкость. В общем и целом, с ним всё в порядке. Финли не показался Филдеру особенно встревоженным. Похоже, ситуация с исчезновением матери и в самом деле не является для него чем-то необычным.
– М-да… – Джон замолчал. – И что вы сами думаете по этому поводу?
– Я? – удивилась Кейт, как будто не ожидала, что он заинтересуется ее мнением. – Ну, если честно… даже не знаю. Мать семейства месяцами скрывается неизвестно где, в то время как отец с сыном продолжают жить как ни в чем не бывало… Я имею в виду, когда человек в депрессии, о нем беспокоятся, ведь так? Даже если Лайза всегда возвращается, она ведь может сделать какую-нибудь глупость, вроде того что попытаться покончить собой, и семья даже не узнает об этом.
– Помимо прочего, она контактировала с двумя женщинами, которые теперь убиты, – задумчиво проговорил Джон. – По мнению Филдера, это не может быть совпадением?
Он покрутил в руках бокал, но тут подошел официант и поставил перед Джоном и Кейт по большой тарелке дымящейся пасты. Несколько минут оба ели молча, что вполне устраивало Джона, получившего наконец возможность предаться своим мыслям. Не ему было судить, заслуживал ли Стэнфорд доверия. Для этого нужно было переговорить с ним лично. Так или иначе, история вырисовывалась в высшей степени странная.
«Если я и дальше хочу этим заниматься, мне придется с ним встретиться», – подумал Бёртон.
Словно прочитав его мысли, Кейт оторвалась от пасты:
– Джон, я понимаю, что это не мое дело, и все-таки… зачем оно вам? Почему бы просто не позволить Филдеру делать свое дело? Вы ведете свое расследование. Почему?
С самого начала Джон объяснил, что знает Джиллиан Уорд, чей муж убит, и это пробудило его интерес. О романе с Джиллиан он не упомянул. Сказал только, что тренирует ее дочь по гандболу. Иначе Кейт замкнулась бы в себе, как устрица. Она разговаривала с ним только потому, что не теряла надежды.
– Мне нравится этим заниматься, – просто ответил Джон – и тут же, к своему удивлению, понял, что не солгал. Он и в самом деле находил расследование крайне увлекательным. Связь с Джиллиан задала первоначальный толчок его интересу, но далее проснулся охотничий инстинкт. Джон обнаружил, что действительно скучает по прежней работе. Не по интригам, карьере и вечной гонке за повышением – по самой работе.
– Вообще, я хорошо знаю семью Уордов, – продолжал он. – Мне очень нравится их дочь, которая получила сильнейшую психологическую травму. Может, и мной движет что-то вроде чувства мести…
Джон посмотрел на Кейт и понял, что она ему не поверила.
– Есть еще кое-что, о чем я не сказала, – продолжала она. – Недели за две до смерти Карла Робертс чувствовала угрозу. Она рассказала об этом дочери. Время от времени на восьмой этаж, где она жила, поднимался лифт, из которого никто не выходил. В последние дни это повторялось подозрительно часто. И пугало ее.
Джон насторожился:
– Полагаю, речь не идет о технической неисправности? Систему проверили, надеюсь?
– Конечно. Но теперь Филдер полагает, что Энн Уэстли тоже угрожали. Иначе зачем бы ей понадобилось затевать продажу дома за две недели до Рождества? К чему такая срочность?
– Как именно ей угрожали?
– Ну, Филдер нашел в доме одну картину… У Энн Уэстли была студия на чердаке. Она увлекалась живописью – масло, акварели… В основном красочные, позитивные пейзажи – солнце, деревья, цветы. Но одна картина уж слишком отличалась от остальных.
– В каком смысле?
– Я сама не видела. Передаю описание Филдера. Черный фон – как будто глубокая ночь. И на ней – два световых конуса. Свет автомобильных фар, так он это понял. И задался вопросом, видела ли она что-то подобное в действительности? Дом стоит на отшибе, кругом ни души. Что, если это была машина, которая приезжала и уезжала, притом что из нее никто не выходил? Снова и снова, как лифт в доме Карлы Робертс…
– Неплохая идея, – заметил Джон, удивленный, что лишенный воображения Филдер сумел подойти к делу творчески.
– То есть и в том, и в другом случае женщин запугивали. С Карлой Робертс все примерно ясно. Если это началось за две недели до ее смерти, то…
– По времени это примерно совпадает с исчезновением Лайзы Стэнфорд, – заметила Кейт.
Таинственная, непостижимая Лайза… Но в голове Джона внезапно всплыло другое имя. Самсон Сигал, который шпионил за одинокими женщинами. Не он ли поднимался в лифте многоэтажки в Хакни или разъезжал близ уединенного дома под Танбридж-Уэллс с включенными фарами?
– То есть и в том, и в другом случае убийца предупреждал о своем появлении, – заметил Джон. – Это все, что вы хотели сказать?
Кейт загадочно улыбнулась.
– Есть еще кое-что… – После чего занялась пастой, как видно, чтобы подогреть нетерпение Джона. – Филдер не говорит об этом прямо… не на совещаниях, по крайней мере. И все-таки до меня дошли слухи… в общем, он допускает, что во всем этом можете быть замешаны и вы.
– Я знаю, – отмахнулся Джон. – Но это абсурд. При всем своем желании, насколько мне известны обстоятельства дела, Филдер не сможет ничего против меня состряпать. Я знаю Уордов, это так. Но две мертвые женщины… Как бы он это ни повернул, более-менее убедительного мотива придумать не удастся.
– Я рискую, это так, – переменила тему Кейт. – Но я с удовольствием делаю это!
Джон слабо улыбнулся. Он не должен был слишком ее обнадеживать. Теперь ему стало ясно, что Кейт Линвилл приехала сюда не на машине не просто так. Она хотела в его машину. В его квартиру – если уж совсем повезет.
– Кое-кому показалось бы глупостью то, что я делаю, – продолжала Кейт.
– Не вижу в этом ничего глупого, – отозвался Джон. – Вы можете полностью положиться на меня. О наших встречах никто не узнает.
Он решил переключиться на нейтральную тему, потому что разгадал стратегию Кейт. Подчеркивая, какую высокую цену ей приходится платить за информацию, она тем самым рассчитывала на его похвалу. Или хотя бы благодарность. Джон должен был чувствовать себя в долгу перед ней, чтобы в дальнейшем она могла это использовать.
Бёртон стал рассказывать о своем бюро. Об охраняемых объектах – стройках, супермаркетах, заправках, иногда даже частных домах.
– У меня есть четыре сотрудника для службы в личной охране. Они пользуются таким спросом, что мне, наверное, следует развиваться в этом направлении. Но я еще ничего не решил.
– Почему вы до сих пор один? Без жены и детей, я имею в виду… Не хотите связывать себя семьей?
– Возможно, – уклончиво ответил Джон и как бы между прочим посмотрел на часы. Кейт ни в коем случае не должна была опоздать на последний поезд.
– А бы с удовольствием создала семью, – мечтательно заявила она.
– С вашей работой это будет непросто.
Кейт пожала плечами.
– У других ведь получается…
– У других получается.
Джон не заметил, как они соскользнули на опасную территорию. Он помахал официанту, показывая, что хочет расплатиться. Почувствовал на себе страстный взгляд Кейт, и горло сжалось. Конечно, она рассчитывала на вознаграждение, но они не обговаривали заранее, что это будет. Не его вина, если Кейт получит не то, что хотела.
Пару минут спустя оба стояли на темной улице.
– Я провожу вас до вокзала, – предложил Джон.
– Спасибо, – разочарованно вздохнула Кейт.
Некоторое время шли молча, пока отчаяние Линвилл не пересилило все остальные чувства.
– Я не спешу домой, Джон, – сказала она.
Он остановился.
– Кейт…
– Завтра воскресенье, и мне не нужно на работу. Мы могли бы позавтракать вместе…
– Сожалею, Кейт, но я на это не настроен.
– Почему нет? Или у вас есть кто-нибудь?
– Нет. Именно сейчас в моей жизни такой период, когда мне не нужна женщина.
– Я не буду предъявлять к вам никаких претензий, Джон. Почему бы нам не попробовать? Если ничего не получится, так тому и быть…
«Как же», – усмехнулся про себя Джон. Если такой женщине, как Кейт, дать хоть малейшую надежду, она никогда не отстанет. Он хорошо знал это по своему опыту.
– Это невозможно, Кейт, просто невозможно, – повторил он. – И дело здесь не в вас. Только во мне.
– Но я подумала…
– Что?
– Ничего.
Интересно, что она хотела сказать? Наверное, Кейт не верила, что интерес к ней Джона ограничивается получением секретной информации. Джон видел, как она чувствовала себя в тот момент, – как идиотка. Тем не менее рискнул спросить:
– Вы как будто хотели еще что-то сказать?
Кейт посмотрела на него потухшими глазами. Задумалась. В конце концов, она должна была понять, что отвергнута и дальнейшее нытье не совместимо с чувством собственного достоинства. И без того совершенно ясно, чего она ждала и какое разочарование испытала.
– Да, – кивнула Кейт. – Есть еще кое-что, и это касается убийства тех женщин. Важная деталь, так и не просочившаяся в СМИ. Я говорю о способе убийства.
– То есть их не застрелили? – Джон давно догадывался о чем-то таком по настойчивым намекам на необыкновенную жестокость преступления.
– В случае с Уэстли убийца выстрелил в замок на двери, чтобы попасть в комнату, где укрылась жертва. Что касается Робертс, там оружие, похоже, если и применялось, то только для запугивания. Иначе как ему удалось бы связать ее скотчем по рукам и ногам, без заметного сопротивления?
– И?..
– И той, и другой протолкнули в глотку клетчатое кухонное полотенце, довольно глубоко. Карлу Робертс от этого вырвало, и она захлебнулась собственной рвотой.
– А Энн Уэстли?
– С ней так просто не получилось. В конце концов убийца заклеил ей нос все тем же упаковочным скотчем. Она задохнулась.
– Черт, – выругался Джон.
Теперь он понял, что имелось в виду под «безумной агрессией». Женщинам была уготована не просто смерть, а долгая, мучительная агония.
– Но Томаса Уорда все-таки застрелили?
Джон задал этот вопрос на всякий случай. Потому что был уверен, что, если б дело обстояло по-другому, Джиллиан непременно ему об этом рассказала бы.
– Да, – ответила Кейт. – И это подтверждает версию Филдера, что Томас Уорд – случайная жертва. Злоумышленник рассчитывал застать в доме женщину, а столкнулся с мужчиной. И не каким-нибудь. Томас Уорд был очень высокий, спортивный. Он ведь всерьез занимался теннисом. И защищался бы не так, как те две старушки, если б убийца не застрелил его сразу.
– То есть женщины были задушены кухонными полотенцами?
– Да.
– И эти полотенца принадлежали жертвам? Я имею в виду, если преступник захватил их с собой…
– Они принадлежали жертвам. Дочь Карлы Робертс узнала полотенце матери. А в доме Уэстли обнаружили такие же в ящике на кухне. Преступник нашел орудие убийства на месте преступления.
Они дошли до вокзала Чаринг-Кросс как раз в тот момент, когда подошел поезд.
– Ну что ж… – печально улыбнулась Кейт, бледнее обычного.
– Желаю вам добраться до дома без приключений, – сказал Джон. – И спасибо за все!
Кейт было так тяжело, что она даже не оглянулась, когда шагнула в вагон и выбрала место на противоположной стороне. Джон догадывался, что она плачет.