1
Вскоре погода снова испортилась. Снег повалил с утра крупными хлопьями, которые летели с неба, образуя почти непроницаемую стену.
Джон с утра побывал в офисе, успел сделать кое-какую бумажную работу. Голова трещала, несмотря на принятые три таблетки аспирина. Вчера после Джиллиан он заехал в «Дом на полдороги» и напился, ища спасения от мыслей, стремительно раскручивавшихся в голове по спирали.
Черт возьми, что на него нашло? Ни одна женщина до сих пор не причиняла Джону боли. Во всяком случае, на стадии расставания. До сих пор все было наоборот. Когда женщина начинала требовать больше, чем Джон мог дать, – семьи, брака, детей, – он говорил «до свидания». И уходил – каждый раз с неприятным чувством, что обидел человека, не сделавшего ему ничего плохого, и в то же время с облегчением, что в очередной раз избежал опасности оказаться связанным по рукам и ногам.
Джон наслаждался свободой, воспринимал случайные романы как приятное, необременительное развлечение и давно смирился со своей природой. Он был не из тех, кто копается в собственном прошлом, тем более привлекает психологов, чтобы помочь разобраться в структуре собственной личности. Джон не понимал, какое может иметь значение, сделали ли его отец и мать что-то не так много лет тому назад или все непонятным образом вышло из-под контроля в подростковом возрасте. Что получилось, то получилось. Все равно теперь ничего не изменить.
Впервые Джон оказался в ситуации, когда получилось не так, как до сих пор. И понял, что все может быть иначе.
Осознание произошедшего шокировало его: Джон Бёртон влюбился в женщину. Причем настолько сильно, что одна мысль потерять ее казалась невыносимой. Он умолял ее остаться и получил отказ. На его чувства не ответили взаимностью, это было невероятно! Джон понял, что ему никогда не удастся завоевать эту женщину. Казалось бы, еще одно расставание в его жизни, но на этот раз не по его инициативе…
У него совершенно не было опыта проживания подобных ситуаций, поэтому первой мыслью было удариться во все тяжкие. Чтобы по крайней мере притупить невыносимые мысли.
Около половины десятого вечера Джон наконец припарковался возле дома – совершенно не в том состоянии, в каком можно водить машину. То, что по дороге его не остановила полиция, можно было считать чудом. Особенно с учетом вызывающе безрассудного стиля вождения, в который Джон как будто вложил всю злость против Джиллиан.
Позже он осознал, что дело было скорее в удачливости, которая и на этот раз не изменила ему, в отличие от здравого смысла. Так или иначе, Джон благополучно припарковался возле своего дома, поднялся по лестнице и бросился на матрас, даже не сняв одежды. Тем, что не проспал первую половину следующего дня, он был обязан будильнику, чье назойливое пиканье ровно в шесть тридцать утра проникло даже в его затуманенные алкоголем сны и заставило встать, несмотря на головную боль, разбитое тело и пересохший рот. Одежда и постель насквозь пропахли кабаком, кулинарным жиром и спиртом. Отвратительный самому себе, Джон кое-как доковылял до душа, где долго мылся, после чего окончательно привел себя в рабочее состояние при помощи трех чашек кофе и стольких же таблеток аспирина.
В офисе ему полегчало. Джон никогда столько не пил и клялся самому себе никогда больше не делать этого. Он мог бы лишиться водительских прав и подпасть под уголовное преследование, и все из-за Джиллиан. Из-за того, что она отвергла его. Никогда больше он не выставит себя таким дураком из-за женщины!
Но около полудня Джон снова стал беспокойным. Работы было более чем достаточно, но в его планы не входило оставаться в офисе до конца дня. Он должен занять позицию возле школы Уильяма Эллиса в Хайгейте с трех часов пополудни, в надежде, что мама Финли Стэнфорда объявится там, чтобы украдкой взглянуть на сына, который должен быть на спортивной тренировке. Но вопрос в том, имело ли смысл вообще втягиваться в эту историю. До сих пор Джон действовал ради Джиллиан, которой грозила опасность. Однако после вчерашнего разговора обстоятельства изменились. Джиллиан до него не было никакого дела, с какой стати его должна занимать ее судьба?
В конце концов Джон все-таки решил ехать. Не в его обычае было обиженным отползать в сторону.
Джон позвонил в гандбольный клуб, сказался больным и объявил, что не сможет присутствовать на занятиях ни сегодня, ни всю следующую неделю. Затем взял куртку, ключи от машины и вышел из офиса.
Снегопад существенно затруднял видимость, тем не менее Джон припарковался возле школы Финли ровно в три часа. Он ждал, вглядываясь в непроницаемую стену снега, из-за которой рано или поздно должна была показаться мать Финли.
2
– Ну что ж, – сказал Люк Палм, – дом в очень хорошем состоянии. Не вижу особых проблем.
Они сидели в столовой. Снаружи уже стемнело. Шел снег – без перерыва, с раннего утра. Палм все осмотрел, сделал пометки в блокноте.
– Не вижу проблем, – повторил он.
Джиллиан заметила, что напряжена сверх меры. Одобрительные выводы Палма ничего не изменили. Она умолчала о главном, притом что совсем не была уверена, что Палм об этом уже знает. Джиллиан решила быть с ним откровенной до конца.
– Есть кое-что еще, – начала она.
– Да?
– Вы спрашивали меня, почему я продаю дом. Покупателей это наверняка заинтересует. Я сказала вам, что мой муж умер и я хочу переехать поближе к родителям. Но это не вся правда. Он не просто умер, его…
Джиллиан не закончила фразы. Палм кивнул.
– Да, я знаю. Уже когда вы в первый раз позвонили мне, ваша фамилия показалась мне знакомой. Потом я вспомнил, что встречал ее в газете. Да, речь шла именно о вашем муже.
– Его убили. Я обнаружила тело в этой комнате.
Палм обеспокоенно огляделся.
– Понятно…
– Это может отпугнуть кое-кого из покупателей.
– Мы не должны предупреждать об этом сразу. Если кто-то из заинтересовавшихся выйдет на эту информацию сам и спросит, мы не станем отрицать. Но говорить об этом первыми мы не обязаны.
Оба замолчали, погрузившись каждый в свои мысли, вращавшиеся, так или иначе, вокруг темы переменчивости человеческой судьбы и самых непостижимых ситуаций, в которые каждый из нас в любую минуту рискует угодить. Палм думал о том, что как риелтор с некоторых пор специализируется на домах, где были совершены кровавые преступления. А Джиллиан – что еще пару недель назад назвала бы сумасшедшим любого, кто предсказал бы ей, что она будет продавать дом, чтобы вернуться в Восточную Англию, и выберет в помощники риелтора, которому не нужно объяснять, каково это – обнаружить в доме труп.
Распрощавшись с Люком Палмом у дверей, Джиллиан долго смотрела, как он удаляется сквозь снегопад к припаркованному возле дороги автомобилю.
«Как занавес», – подумала она о снеге. Взгляд упал на стоявшее у двери ведро с птичьим кормом. Она совсем забыла о них – и отнюдь не была уверена, что птицы слетятся к кормушке в такой темноте. Тем не менее захотела что-нибудь им дать. Джиллиан вздохнула, обула сапоги, накинула куртку и с ведром вышла за дверь.
В саду она по колено погрузилась в снег. Добрести до кормушки оказалось непросто. Сапоги не помогли, джинсы промокли насквозь. Их придется сменить, как только она доберется до дома. Кроме того, Джиллиан почти ничего не видела. Возле кормушки оглянулась на дом. Только свет из кухонного окна пробивался сквозь сплошную стену снегопада.
Джиллиан набрала полную горсть корма и порадовалась тому, что вчерашняя порция съедена до зернышка. Сжав ручку ведра липкими пальцами, ощупью пустилась в обратный путь. Снег таял в волосах, по лицу стекали струйки воды. От неистового танца хлопьев в воздухе кружилась голова. Добравшись до двери, Джиллиан вздохнула с облегчением. Наконец-то – тепло, свет, сухость. Джиллиан чувствовала себя так, будто только что вернулась из путешествия по Арктике, между тем как она всего лишь побывала в собственном саду. Прикрыла дверь, оставляя снаружи снежную, холодную ночь.
Зеркало в прихожей отразило странное существо со снежной шапкой на промокших волосах и темными разводами на плечах и руках. Джиллиан сняла куртку, затем нагнулась и стянула сапоги. Когда выпрямилась и опять посмотрела в зеркало, ей почудилось, что на заднем плане что-то задвигалось. На кухне. Несколько секунд Джиллиан оставалась совершенно неподвижной. Это походило на промелькнувшую тень, но Джиллиан не была уверена, что не ошиблась. Все произошло слишком быстро. Возможно, это было отражение ее собственного движения…
Джиллиан показалось, что она слышит стук собственного сердца. Как долго она пробыла на улице? Не больше пяти минут. Входная дверь все это время стояла открытой. Если кто-то поджидал снаружи удобного случая, несомненно, успел бы прокрасться в дом и спрятаться в ожидании хозяйки.
Теперь Джиллиан не сомневалась, что не одна. В доме кто-то прятался. Первой мыслью было позвонить в полицию, но, быстро оглядевшись, Джиллиан увидела, что телефон не подключен к розетке в коридоре. Похоже, он на кухне, но, если там кто-то есть, заходить туда безумие.
Что делать? Бежать к соседям? Здравствуйте, могу я вызвать от вас полицию? Я заметила мелькнувшую тень у себя на кухне… Стыда не оберешься, если потом выяснится, что ничего не было.
Но здесь кто-то есть! Джиллиан слышала его дыхание и подавила истерическое рыдание, когда поняла, что это дышит она сама. «Я схожу с ума. Черт возьми, я боюсь пройти на собственную кухню…» Парализованная страхом, Джиллиан не знала, что делать. У нее не было ничего, чем она могла бы защититься.
Отойти от двери означало закрыть единственный путь к отступлению. Но не стоять же так всю ночь! Что, если у того, кто в доме, железные нервы и он готов ждать сколько угодно, когда она совершит ошибку? «Наверное, я все-таки сошла с ума», – подумала Джиллиан. И в этот момент погас свет – везде, во всем доме. В одно мгновение Джиллиан оказалась посреди кромешной темноты.
Она вскрикнула. Теперь ее ничто не могло удержать. Распахнув входную дверь, Джиллиан выскочила на снегопад в одних носках и без пальто – и побежала прочь от смертельной ловушки, в которую превратился ее дом в считаные минуты.
Джиллиан достигла конца садовой дорожки, когда перед ней возникла тень. Он появился ниоткуда, как будто ждал ее. Преградил путь, и Джиллиан бросилась на него с кулаками. Она кричала, обезумев от страха. Слышала стук крови в висках и вырвавшийся из собственного горла хрип. Он схватил ее, сжал запястья железной хваткой.
– Ради бога, в чем дело? – услышала Джиллиан мужской голос.
– Отпусти меня! – прокряхтела она.
– Это я, Люк Палм. Что случилось?
– Люк Палм?
Джиллиан не узнала собственного голоса, который как будто донесся из другого мира.
– Кажется, я забыл у вас блокнот, вот и решил вернуться. Боже, как вы дрожите…
Ее руки стали мягкими, как вата.
– Пожалуйста, отпустите меня.
Осторожно, как будто ожидая новых ударов, Люк Палм отпустил ее запястья. Но Джиллиан совсем обессилела. Оставшейся в теле энергии едва хватало, чтобы устоять на ногах под снегопадом.
– В моем доме кто-то есть, – прошептала она.
– В вашем доме? Кто?
– Не знаю, но там кто-то прячется. И свет вдруг погас.
– Мы только что обошли все комнаты. Там никого не было.
– Я ходила кормить птиц и оставила дверь открытой. А когда вернулась, на кухне мелькнула тень…
Джиллиан услышала, как неубедительно это прозвучало. Сердцебиение успокаивалось, дыхание пришло в норму. Теперь она чувствовала только лютый холод и то, что увязшие глубоко в снегу ноги превратились в две глыбы льда. Тело пробирала дрожь, и Палм это заметил.
– Вы совсем замерзли, – сказал он. – Нужно вернуться в дом.
– Но там кто-то есть, – настаивала Джиллиан.
– Я пойду с вами.
Рядом с ним Джиллиан кое-как доковыляла до входной двери. Коридор был погружен в темноту. Джиллиан нащупала выключатель, но ничего не произошло.
– Предохранитель, наверное, – сказал Люк Палм. – У вас есть фонарик?
Теперь Джиллиан тряслась не столько от страха, сколько от холода.
– Да… в верхнем ящике комода, под зеркалом.
Их глаза успели привыкнуть к темноте. Да и с улицы сквозь снежный вихрь пробивался свет уличных фонарей. Люк Палм открыл ящик и нашел фонарик.
– Где вы видели тень?
– На кухне.
Но Палм не захотел идти в темную комнату.
– Предохранительный блок в подвале?
– Да. Вы хотите туда спуститься?
– Все станет проще, как только у нас будет свет.
Они спустились в подвал. В предохранительном блоке один рычажок действительно оказался поднят. Как только Палм опустил его, яркий свет из коридора хлынул в подвал.
– Как такое могло случиться? – растерянно спросила Джиллиан.
– Понятия не имею, – Люк пожал плечами. – Что-то перегрузило систему. Давайте поднимемся наверх.
Наверху Джиллиан включила свет во всех комнатах. Они осмотрели кухню. Там никого не было.
– Думаю, вы все-таки ошиблись, – сказал Палм.
Он подергал ручку двери, ведущей в сад, и издал удивленный возглас, когда дверь распахнулась.
– Она не заперта. – И вопросительно посмотрел на Джиллиан.
– Не могу сказать, запирала ли я ее, – засомневалась та. – То есть я всегда запираю все двери, но не могу поручиться…
Палм выглянул в сад. На террасе виднелись припорошенные снегом следы. В этом не было ничего удивительного. Когда Люк осматривал дом, они с Джиллиан побывали и там.
Палм почувствовал себя увереннее, а Джиллиан застыдилась собственной трусости. Они обошли столовую, кухню, осмотрели первый этаж и чердак – и никого не нашли.
– Я идиотка, – вздохнула Джиллиан, когда они вернулись в гостиную. – Мне действительно показалось, что на кухне что-то двигалось, но, видимо, подвело воображение. Нервы сдают…
– Неудивительно, – ответил Люк Палм, – после всего, что вам пришлось пережить. У любого на вашем месте сдали бы нервы. Только не вините себя ни в чем.
Они посмотрели друг на друга. У Люка Палма была разбита губа.
– Боже, и это сделала я? – испугалась Джиллиан.
Палм провел по губе указательным пальцем, поморщился, потом усмехнулся:
– Вы неплохо боксируете.
– Простите, пожалуйста…
– Нет проблем, это не смертельно. Послушайте, вам не кажется, что стоит позвонить в полицию? Они за вами присмотрят.
Джиллиан покачала головой.
– Я выставлю себя на посмешище. Я уже сделала это.
Люк Палм серьезно посмотрел на нее.
– Я так не думаю, – возразил он. – По городу бродит убийца, которого полиция не может поймать, и он совсем недавно побывал в этом доме. Они вообще знают, что вы здесь одна?
– Нет. Этого они не знают.
– Мне это не нравится.
– Мистер Палм… – начала Джиллиан, но он оборвал ее:
– Вы, наверное, скажете, что это не мое дело, но после того, что случилось, я чувствую ответственность за вас и не могу как ни в чем не бывало уехать домой, бросив вас на произвол судьбы.
– Я запру все двери.
– Но дверь на кухне вы оставили незапертой, и это меня беспокоит. Вам не следует оставаться одной в этом доме.
Джиллиан понимала, что он прав. Была тень человеком из плоти и крови, или у нее в самом деле разыгралось воображение, но оставаться в доме одной нельзя. Джиллиан догадывалась, какой будет грядущая ночь и все последующие. Она не сможет заснуть. Оставит свет включенным и будет, затаив дыхание, вслушиваться в тишину. Вздрагивать при малейшем шорохе или скрипе. Садиться на кровать.
Наконец ее нервы не выдержали.
– Я подумаю, – пообещала Джиллиан.
3
Он вернулся домой насквозь продрогшим, хотя на обратном пути включил отопление в машине на полную мощь. Он слишком долго брел по снегу и торчал на морозе. Теперь простуда почти обеспечена, одна надежда на горячий душ.
Лайза Стэнфорд так и не объявилась. Поначалу Джон следил за школой и прилегающим к ней зданием спортзала из машины, но потом решил увеличить радиус наблюдения. Он вышел из машины и до темноты бродил на территории школы, особенно возле спортивных корпусов. Осторожно, конечно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Взрослый мужчина, бесцельно слоняющийся рядом с несовершеннолетними школьниками, рискует навлечь на себя серьезные подозрения. Поэтому время от времени Джону приходилось менять позицию, что, помимо прочего, позволяло немного размяться.
Но холод и сырость в конце концов просочились сквозь сапоги, проникли до костей и распространились по всему телу. Джон понял, что с него хватит, и начал сомневаться в действенности своего плана. Кто сказал, что Лайза вообще интересуется сыном? А если это все-таки так, маловероятно, чтобы она искала с ним встречи таким образом. Неизвестно, жива ли она вообще. Кого он ждет, слоняясь вокруг школы, да еще в такую погоду?
Когда поздно вечером Джон наконец увидел, как Финли Стэнфорд вышел из спортзала один-одинешенек и исчез в направлении автобусной остановки, он решил сдаться. Поставить в этом деле точку. Пусть полиция разбирается, а с него хватит.
Он поднимался в свою квартиру с чувством, как будто сбросил с плеч тяжелый груз. На лестнице перешагивал через ступеньки, чтобы согреться. Поставить точку означало отказаться от Джиллиан, а этого Джон Бёртон не мог себе позволить. Он не Питер Филдер, чтобы впустую мечтать о женщине.
И все-таки это конец. Баста.
Джон замер на полудвижении, заметив на лестничной площадке перед своей квартирой странную фигуру. Самсон Сигал смотрел на него широко раскрытыми, испуганными глазами.
– Ну наконец-то, – прошептал он.
Меньше всего Джон ожидал встретить здесь Самсона Сигала. Он не хотел видеть его – во всяком случае, не сейчас. Джон надеялся провести этот вечер в полном одиночестве, с бутылкой виски после горячего душа.
– Самсон! – воскликнул он. – Как вы здесь оказались?
Самсон неуверенно поднялся. Джон отметил про себя его плохое состояние. Не так много времени прошло с тех пор, как они познакомились в отеле, но с тех пор мистер Сигал заметно похудел.
– Меня впустил ваш сосед. Я сидел внизу у подъезда и так дрожал, что он меня пожалел. Я сказал, что работаю у вас и мне срочно нужно с вами переговорить.
– Понятно, – вздохнул Джон. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как пригласить Сигала в квартиру. – Входите. На лестничной площадке тоже холодно. Вы простудитесь.
Самсон кивнул.
– Мне уже нехорошо, – выдавил он сквозь зубы.
Джон отпер дверь и провел Самсона в гостиную, где усадил в единственное кресло, одиноко стоявшее на блестящем паркетном полу посреди большой комнаты. По крайней мере, здесь было тепло.
– Хотите чего-нибудь выпить?
– Горячего чая, если можно, – ответил Самсон.
Джон вышел на кухню, поставил воду, поискал в буфете. Он редко пил чай, но в конце концов обнаружил два пакетика с мятой и положил их в чайник. Поставил на поднос две кружки и сахарницу, подождал, пока вода закипит, и задумался. Что могло заставить Самсона покинуть безопасное убежище на строительной площадке и направиться сюда? Ответ напрашивался сам собой: Самсон был опустошен, морально и физически. Он не вынес полного одиночества.
«Я должен был навещать его чаще, но не мог же я разорваться…»
Джон вдруг почувствовал, что желание оставить эту историю в прошлом и вернуться к нормальной жизни будет не так просто осуществить. Он взял под опеку Сигала, которого, между прочим, вот уже две недели как ищет полиция, и тем самым увяз глубже некуда.
Бёртон выругался, заливая кипяток в чайник. Надо же быть таким идиотом! Предложить убежище человеку, которого разыскивает полиция в связи с тремя убийствами и чье поведение, так или иначе, вызывает массу вопросов…
«Вы никогда не научитесь держаться подальше от неприятностей, мистер Бёртон!»
Он вернулся в гостиную с подносом. Самсон сидел в той же позе, в какой Джон оставил его несколько минут назад. Бёртон поставил поднос на пол, за отсутствием стола, и опустился рядом, прислонившись к стене. С горячим душем, похоже, придется подождать.
– Что привело вас сюда, Самсон?
Его гость выглядел в равной степени виноватым и несчастным.
– Я не выдержал. Вчера в полдень я ушел со стройки. Вот ключ от трейлера, я хорошо его запер. – Он вытащил ключ из кармана и положил на пол.
– Вчера? – переспросил Джон. – Где же вы провели ночь?
– Здесь. Я нашел ваш адрес в телефонной книге. Мне пришлось много раз пересесть с автобуса на автобус, прежде чем я оказался возле вашего дома. Потом целую вечность топтался возле подъезда. Вас не было.
Понятное дело. Вчерашний вечер Джон просидел в пабе, после того как его отвергла дама сердца.
– Когда у меня не осталось сил терпеть холод, я отправился на вокзал, – продолжал Самсон. – Проторчал там всю ночь, переходя с места на место, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я боялся, что меня схватит полиция.
– Это было рискованно, Сигал, – согласился Джон. – Вам действительно повезло.
– Понимаю, но что мне оставалось делать? Замерзать на улице?
– Вам нужно было оставаться на стройке, в трейлере.
– Я не мог больше там оставаться, поймите меня! Я чувствовал, как схожу с ума. При этом понятия не имел, что происходит в полиции. Я все еще подозреваемый или у них появился кто-то другой? Сколько мне еще прятаться, всю жизнь? Так можно лишиться рассудка, Джон, честное слово…
– Понимаю.
– Я вернулся сюда с вокзала сегодня утром, – продолжал Самсон. – Вас все еще не было. К счастью, пожилой мужчина довольно быстро впустил меня.
– То есть вы просидели у моей двери шесть или семь часов?
Самсон кивнул. Джон задумался.
– И куда планируете направиться сейчас?
Самсон посмотрел на него с ужасом.
– Разве я не могу остаться здесь?
– Это очень рискованно для меня.
– Понимаю, но больше у меня никого нет…
– Я не выставлю вас за дверь просто так, не волнуйтесь. Что-нибудь обязательно придумаю.
Джон размышлял, потягивая чай. Горячий напиток пошел на пользу, хотя Джон и ненавидел вкус мяты. Проблема состояла в том, что, сколько бы он ни думал, в голову не приходило ничего другого, кроме как оставить Самсона у себя, в надежде что полицейским не придет в голову навестить Джона в ближайшее время. Самсон не мог вернуться к брату и невестке, и никакая сила не могла затащить его обратно в трейлер, это было видно. Сигал будет держаться его, пока полиция не найдет настоящего преступника. Джон спрашивал себя, настанет ли когда-нибудь это время. От Кейт он узнал, что Филдер и его команда тоже охотятся за Лайзой Стэнфорд и никак не могут на нее выйти. Даже на нее…
Решение поставить в этом деле точку на глазах оборачивалось иллюзией. Была ли тому виной самоуверенность Джона или его неприязнь к инспектору Филдеру, но что-то подсказывало ему, что лучше самому блуждать в непроходимых дебрях этого расследования, чем положиться на полицию. Вопрос был лишь в том, хочет ли он того. А может, желание Джона перестало иметь для него самого какое-либо значение… Он чувствовал себя ответственным за Сигала, и это заставило его сделать следующий шаг.
– Я думал сдаться полиции, – продолжал Самсон. – Тогда, по крайней мере, все было бы кончено. Невозможно прятаться всю жизнь.
– Пожалуйста, не делайте этого сейчас, – сказал Джон. – Не забывайте, что тем самым вы подставите меня.
– Я ничего не сказал бы о вас, – ответил Самсон.
Джон покачал головой. Сигал не представлял себе, как ведут допросы опытные и квалифицированные следователи. Он быстро увязнет в собственных противоречиях и в конечном итоге выложит все до мельчайших подробностей.
– До меня тут дошли кое-какие слухи… – начал Джон.
В глазах Самсона затеплилась надежда.
– Какие слухи?
Джон махнул рукой.
– Не радуйтесь раньше времени. Я не представляю себе, куда это может их вывести, но… так или иначе, в расследовании наметились кое-какие сдвиги. Полиция больше не преследует вас как единственно возможного преступника.
– Но в таком случае…
– На вашем месте я не спешил бы выходить из тени. Как я уже сказал, любое новое направление может оказаться тупиковым. Кроме того, вы уже совершили преступление, уклонившись от допроса в полиции.
– Но это не то же самое, что обвинение в тройном убийстве.
– Верно.
С этим Джон не мог спорить. Он уже понял, что завтра предпримет очередную попытку. У Финли Стэнфорда урок фортепиано, где-то неподалеку от станции метро «Хэмпстед». Там не должно быть столько камер, как на школьном дворе.
– Так или иначе, ближайшую ночь вы проведете здесь, – сказал Джон. – У меня где-то должен быть спальный мешок, можете им воспользоваться. Ну а дальше посмотрим, как будут развиваться события.
Теперь Джон почти не сомневался, что Лайза Стэнфорд, которую он ищет, – ключ ко всему. Эта встреча прольет свет на все и все изменит. Даже для незадачливого Самсона Сигала.
Джон сделал последний глоток. Ему заметно полегчало. Он больше не дрожал как осиновый лист. Просто удивительно, как много может сделать чашка чая…
– Я страшно голоден, – признался Самсон. – Ничего не ел со вчерашнего утра.
– Тогда самое время подкрепиться. – Джон вскочил на ноги. – Какую пиццу вы любите?
– Гавайскую, – ответил Самсон.
4
В двенадцатом часу ночи позвонил разносчик пиццы. Он принес на лестничную площадку холод и запах снега. Тара приняла две картонные коробки, расплатилась и вернулась в гостиную, где на диване сидела Джиллиан, в пижаме и толстых шерстяных носках. Ее волосы еще не высохли после ванны, где она провела полчаса, чтобы расслабиться и согреться. Тара добавила в воду эссенцию с запахом эвкалипта, для предотвращения простуды, после того как узнала, что подруга ходила по колено в снегу в одних носках.
– Важно согреть ноги, – сказала она. – Простуда для тебя сейчас явно лишнее.
Тара вздохнула с облегчением, когда Джиллиан позвонила. Перед этим та долго боролась с собой, но не могла придумать, к кому еще можно податься – кроме Джона, что было чревато проблемами другого рода. Около часа она просидела на кухне с Люком Палмом – до смерти напуганная и в то же время не вполне уверенная, что причина страха существует только лишь в ее воображении. Около девяти вечера Палм заявил, что ему пора домой, но уйдет он не раньше, чем Джиллиан примет решение не проводить эту ночь в одиночестве. К тому времени Джиллиан сама поняла, что после ухода Палма не сможет оставаться в доме ни минуты. Она позвонила Таре. Люк отвез Джиллиан в Лондон на своей машине. Его облегчение было насколько ощутимым, что это усилило страх Джиллиан. Если бы Палм разговаривал с ней как с бредящим фантазиями невротиком, Джиллиан было бы лучше. Но он отнесся к событиям этого вечера со всей серьезностью.
«Может, это нормально для человека, обнаружившего зверски убитую женщину в уединенном доме в лесу», – подумала Джиллиан. Определенно, это происшествие изменило Люка Палма.
Тара упрекала Джиллиан, что та не позвонила в полицию:
– Это обязательно нужно было сделать! Они должны знать, когда происходит что-то подобное.
– Но я совсем не уверена, что что-то вообще произошло, – пыталась объяснить Джиллиан. – Я как будто увидела тень на кухне, но могла обознаться. Мы с мистером Палмом обыскали весь дом и никого не нашли.
– И тем самым уничтожили все улики, какие только могли обнаружить криминалисты… Не очень умно с вашей стороны.
– Я чувствовала себя глупо, – продолжала Джиллиан и наотрез отказалась связаться с полицией сейчас, как это предложила Тара. – Нет, они будут обвинять меня в том же, что и ты. Я слишком устала и не хочу выслушивать ничьих упреков. Я просто больше не могу.
Тара сдалась. Набрала подруге ванну, заказала пиццу и достала из холодильника две бутылки пива. Джиллиан была благодарна ей за понимание. Настоящей размолвки на этот раз не случилось, но обе слишком хорошо помнили недавнюю ссору из-за Джона Бёртона.
– Джиллиан, – сказала вдруг Тара. – Прости меня за то, что я так тогда отреагировала. Я испугалась. «Принуждение к половому акту» – какая женщина внутренне не содрогнется при этих словах? Я просто не могла тебя понять и тем самым заставила уйти отсюда. Все это время я хотела позвонить тебе, чтобы сказать, как жалею об этом…
– Ничего страшного, ведь теперь я снова с тобой, – ответила Джиллиан. – От меня не так-то просто избавиться.
– Двери моей квартиры всегда открыты для тебя.
– Я так испугалась, – продолжала Джиллиан. – То есть, с одной стороны, я чувствовала себя глупо. Но с другой – разве полиция не предупреждала, что убийца может вернуться за мной? Ты считаешь это абсурдом?
Тара опустила вилку с кусочком пиццы, который так и не донесла до рта.
– Нет, я не считаю это абсурдом, хотя мне очень хотелось бы так думать. Тем не менее… – Тара отодвинула коробку с пиццей и подалась вперед; она выглядела пугающе серьезной. – Я прокурор, Джиллиан, и лучше знаю мир, который сейчас кажется тебе таким абсурдным. Это твоя первая встреча с насилием и безумием, и у меня сложилось впечатление, что ты пытаешься с этим справиться, списав все на разгул твоей собственной фантазии. Что, как ты сама понимаешь, сработать не может, потому что твой муж, которого убили, был реальным человеком, из плоти и крови. Не преуменьшай опасность, даже если от этого тебе становится легче. Отрицая реальную опасность, люди делаются беспечными. Ты вернулась в свой дом, чего делать не следовало. Мне вдвойне тяжело это признать, потому что отчасти в этом виновата я. И сделаю все возможное, чтобы подобное не повторилось.
– Теперь я в безопасности.
Тара скривилась:
– Не знаю, так ли это…
– Почему нет?
– Джиллиан, все зависит от того, кто тебя преследует. Этот Самсон Сигал все еще на свободе, и полиция не имеет ни малейшего представления о том, куда он мог деться. Он шпионил за тобой несколько месяцев, это факт. Думаешь, он обо мне не знает? О твоей лучшей подруге?.. Вычислить, где ты прячешься, для него не проблема.
– Неизвестно, имеет ли он вообще какое-нибудь отношение ко всему этому, – возразила Джиллиан.
Это прозвучало не слишком убедительно, потому что Тара говорила о риске. Который в отношении Самсона Сигала, конечно, сохранялся до прояснения обстоятельств.
– В конце декабря – начале января, когда ты была здесь с Бекки, – продолжала Тара, – я могла взять отпуск. Сейчас это, к сожалению, затруднительно. Я буду пропадать в офисе с утра до вечера, и все это время ты будешь одна. Вот что меня беспокоит.
– Я никому не открою, – пообещала Джиллиан.
– И сколько ты так выдержишь? С утра до вечера, в полном одиночестве, не имея возможности даже выйти на улицу?
– Звучит ужасно, – призналась Джиллиан.
Почувствовав, что наелась, она отодвинула коробку с пиццей, понимая, что Тара хочет от нее избавиться, потому что боится сама. Если преступник держал на мушке Джиллиан, приютившая ее Тара также могла попасть под прицел.
Джиллиан поняла ее – и вдруг почувствовала себя страшно одинокой.
– Что ты предлагаешь? – спросила она.
– Двери моей квартиры всегда открыты для тебя, – повторила Тара. – Но здесь ты не в безопасности. Ты отправила Бекки к своим родителям, и это очень разумное решение. Было бы хорошо, если б и ты сама…
– Нет, – решительно перебила ее Джиллиан. – Только не в Норвич, не к моим родителям. Если твои опасения верны и преступник знает тебя как мою подругу, он тем более должен знать моих родителей. Переехав в Норвич, я их подставлю. Это слишком рискованно.
– Ты права, – согласилась Тара.
– Я что-нибудь придумаю, – заверила ее Джиллиан, но на самом деле понятия не имела, к кому еще можно обратиться. Конечно, у нее были и друзья, и знакомые в городе. Но одно дело время от времени встречаться за чашкой кофе или ужинать в ресторане, и совсем другое – переехать в чужой дом на несколько недель, скрываясь от убийцы.
«Я понятия не имею, что здесь можно придумать», – мысленно призналась себе Джиллиан.
Тара между тем выдавала свои варианты.
– Гостиница? – нерешительно предложила она. – Где-нибудь на севере… или на юге. В сельской местности – постель и завтрак.
– Хм… И чем я там буду заниматься с утра до вечера?
– Ну, во-первых, ты будешь в безопасности. Это главное.
Джиллиан задумалась. Гостиница, пансионат где-нибудь в глуши… Корнуолл, может, Девон… Она представила себя на заснеженных скалах, с лицом, раскрасневшимся от ледяного ветра. Тара права: главное – безопасность.
– Даже не знаю.
– Разумный вариант.
– Разумный, – согласилась Джиллиан. – Но не слишком заманчивый.
Но был ли у нее выбор?
Так или иначе, вариант вполне годится в качестве временного решения. Джиллиан не планировала скрываться месяцами. Может, оттуда удастся подготовить почву для жизни в Норвиче. Взять с собой ноутбук, регулярно просматривать вакансии. Изучать рынок недвижимости. Это поможет поддерживать чувство, что в деревне Джиллиан не навсегда.
– Но мы никому об этом не скажем, – сказала она.
– Разумеется, – согласилась Тара.
«Боже, какой кошмар…» – подумала Джиллиан.