Получив свой заработок, Петр купил себе новые башмаки и потом, показывая их своим гостям, говорил:
– Вот башмаки, которые я заработал своими собственными руками.
Одна из откованных им полос демонстрировалась на Политехнической выставке в Москве в 1872 году.
«Сноснее дурак из низкого рода, нежели из знатного»
Ближний боярин царя Алексея Михайловича князь Иван Борисович Репнин более всего гордился этим своим званием и не принимал никаких иных от царя Петра.
Петр, ненавидевший чванливость и спесь, сказал однажды любимому своему денщику Павлу Ивановичу Ягужинскому:
– Хочешь сегодня же получить знатный подарок?
– Кто бы этого не хотел? – ответил Ягужинский.
– Ну, тогда поезжай к больному старику Репнину и от моего имени справься о его здоровье. Да сумей угодить его старинной боярской суетности.
И затем рассказал, как следует польстить боярину.
Ягужинский, приехав к усадьбе князя, оставил лошадь у ворот и вошел во двор, сняв шляпу, а затем просил слугу сообщить боярину, что прислан царем узнать о здоровье его сиятельства.
Репнин велел позвать Ягужинского в дом, но тот отвечал слуге, что недостоин видеть такого знатного боярина, и лишь на третье приглашение вошел в дом, беспрерывно кланяясь.
Затем он прошел в покои, но дальше порога не шел, кланяясь боярину в пояс и, не соглашаясь сесть, продолжал стоять у самой двери.
На все вопросы князя Ягужинский отвечал крайне почтительно, всякий раз низко кланяясь.
– Я похвалю тебя государю, – сказал растроганный старик. Ягужинский поклонился в ноги и сказал, что он всю жизнь будет хвалиться тем счастьем, какое выпало ему сегодня, когда он удостоился увидеть столь знатного вельможу – князя и боярина.
– Что же, ваше сиятельство, прикажете передать государю? – спросил он напоследок, еще раз поклонившись.
– Скажи, друг мой, что мне, слава Богу, лучше, – проговорил вконец растроганный князь и велел дворецкому дать посланцу царя мешочек с червонцами, вызолоченный кубок и золотую чару, а в нее и высыпать те червонцы.
Когда же все это принесли и князь стал вручать подарки, то Ягужинский сказал, что он их недостоин, но возьмет только из уважения к князю и чтобы отказом его не обидеть.
– Ну вот, видишь, – сказал ему Петр, – я же говорил тебе, что сегодня ждет тебя знатный подарок. – И добавил: – Я почитаю людей, доставивших себе знатность своими заслугами, и уважаю их потомков, каковыми являются и Репнины. Но и тот, однако же, из потомков знатных родов заслуживает презрение мое, чье поведение не соответствует его предкам. И в моих глазах сноснее дурак из низкого рода, нежели из знатного.
«Я держу свое слово»
Однажды Петру I донесли, что в Москве живет очень ловкий стряпчий, прекрасно знающий все законы и даже дающий за деньги советы московским судьям в особо трудных случаях. Петр решил с ним познакомиться, и тот так ему понравился, что царь назначил его судьей в Новгород. Отправляя на место службы нового судью, Петр сказал, что верит в него и надеется, что он будет справедливо судить и ничем себя не запятнает.
А между тем вскоре дошло до царя, что его ставленник берет взятки и решает дела в пользу тех, кто подносит ему подарки и деньги.
Петр произвел строгую проверку, убедился в виновности судьи и только после этого призвал его к себе.
– Что за причина, что ты нарушил данное мне слово и стал взяточником? – спросил он судью.
– Мне не хватало твоего жалованья, государь, – ответил судья. – И я, чтобы не залезать в долги, стал брать взятки.
– Так сколько же тебе нужно, чтоб ты оставался честным и неподкупным судьей? – спросил Петр.
– По крайней мере вдвое против того, сколько получаю я теперь.
– Хорошо, – сказал царь, – я прощаю тебя. Ты будешь получать втрое против нынешнего, но если я узнаю, что ты принялся за старое, то я тебя повешу.
Судья вернулся в Новгород и несколько лет не брал ни копейки, а потом решил, что царь уже обо всем забыл, и по-прежнему стал брать подношения. Узнав о его новых прегрешениях, Петр призвал виновного к себе, изобличил в содеянном и сказал:
– Если ты не сдержал данного мне, твоему государю, слова, то я сдержу свое.
И приказал судью повесить.
Царь, судья и девять разбойников
В 1697 году Петр I заболел так сильно, что многие опасались за его жизнь. Да и сам царь не был уверен в благополучном исходе болезни. А надо заметить, что в ту пору существовал обычай на одре болезни прощать преступников. Это делалось для того, чтобы прощенные молились за здравие своего благодетеля и Бог, услышав их жаркие молитвы, послал бы тому исцеление.
В церквях совершались молебны за здравие государя. Все жители вокруг знали о болезни царя. Пользуясь случаем, один судья решил попросить у больного аудиенции, чтобы представить к помилованию девять разбойников, приговоренных к смерти.
Петр принял судью и выслушал не только приговоры, но попросил и рассказать о том, за что эти люди приговорены к смерти. Когда судья выполнил просьбу больного, то Петр ужаснулся жестокости содеянного и сказал:
– Ты же судья! Подумай, могу ли я простить этих злодеев, преступив через закон и правосудие? Наконец, примет ли Бог их молитвы за мое здравие? Ступай и вели их казнить. Я больше надеюсь на то, что Господь окажет мне милость за мое правосудие, чем на то, что он сохранит мне жизнь за неправедное решение.
Приговор был исполнен, а царь Петр вскоре поправился.
Перст судьбы
После подавления стрелецкого бунта 1698 года одна из женщин, у которой в бунте принимали участие три ее сына и все трое были схвачены, умоляла Петра оставить им жизнь. Петр отказал ей, так как вина их была доказана, а преступления, ими совершенные, карались смертью.
И все же несчастная мать вымолила у царя жизнь одного из них – самого младшего. Царь разрешил ей попрощаться с двумя приговоренными к смерти и забрать из тюрьмы младшего.
Мать долго прощалась с сыновьями и наконец вышла с помилованным сыном на волю. И когда они уже прошли ворота тюрьмы, ее сын вдруг упал и, ударившись головой о большой камень, умер мгновенно.
Петру донесли о случившемся, и он был настолько сильно поражен этим, что впоследствии очень редко миловал преступников, если их вина была достаточна и очевидна.
Случай на пиру у Лефорта
С. А. Чистякова приводит в своей книге такой эпизод:
«Печальные события в царском семействе и кровавая расправа с стрельцами держали Петра в постоянном раздражении, которое иногда переходило в порывы бешенства. Так, 14 сентября на пиру у Лефорта Петр начал нападать на Шеина и бранить его за то, что он в полковники и офицеры производит за деньги; Шеин защищался; Петр выскочил из-за стола и выбежал из комнаты, чтобы справиться, сколько офицеров и полковников он произвел за деньги. Не узнав ничего, Петр возвратился в страшной ярости, эфесом шпаги ударил по столу так, что все стаканы и тарелки задребезжали, и воскликнул:
– Вот точно так я разобью и полк твой, а с тебя сдеру кожу!
Князь Ромодановский и Зотов попытались защитить Шеина; но ярость Петра от этого только усилилась; он бросился на них, Зотова ударил эфесом по голове, так что он зашатался, а Ромодановского рубанул по руке, сильно ранил и чуть не отрубил всех пальцев. Шеин наверное был бы убит на месте, если бы Лефорт не удержал разгневанного Петра. Все вскочили со своих мест, бледные от ужаса; но молодой царский любимец Александр Меншиков, или, как его звали, Алексашка, не потерялся, ласково и успокоительно заговорил с Петром, умел успокоить его, и минуту спустя как ни в чем не бывало Петр пригласил всех остальных садиться и пропировал с ними до утра».