Внезапно стало так грустно, так жалко себя, что я не стал дослушивать эту занимательную беседу двух заговорщиков и, отлипнув от статуи, побрел дальше по коридору. Знали бы Лео с Регом, что осталось от былого величия Фолтов…
Я шел, ни на секунду не переставая себя жалеть, довольно долго, не разбирая, куда я, собственно, иду. Очнулся только тогда, когда уткнулся носом в стену. Тупик. Неудивительно, что в этом здании есть тупики. Оглядевшись, я обнаружил себя в каком-то странном и мрачном коридоре, затянутом паутиной. Освещения не было практически никакого, кроме одиноко висящего факела на тупиковой стене. На полу оставались аккуратные следы от моих ног. Ну, и где я? Я, конечно, не следопыт, но, судя по следам, здесь уже несколько десятилетий не ступала нога человека, нога не человека, впрочем, здесь тоже давно не отмечалась. Занятно. Мой географический кретинизм, помноженный на невнимательность и жалость к себе открыл невиданные тайны мрачного замка темного властелина. После этой мысли я мысленно похихикал. На душе стало немного легче и спокойнее. Я снова повернулся к стене и отпрянул назад, чуть не закричав. Потому что нос к носу столкнулся с незнакомым человеком. По крайней мере, раньше, при жизни, этот прозрачный бестелесный призрак точно был человеком.
Глава 8
Некоторое время я ошарашенно смотрел на того, кто когда-то был человеком. О призраках уже давно никто не слышал. А если и мелькали такие слухи, то слухами они и оставались. В то время, когда мы с призраком осматривали друг друга: я со страхом, а он оценивающе, я судорожно начал вспоминать, что в принципе о них знаю.
Знал я немного, но из тех сведений, которые я почерпнул из книг, ясно было только то, что эти существа абсолютно безопасны. Бестелесные аморфные субстанции неспособные никому навредить. Порхают из комнаты в комнату через стены, завывая на одной ноте, сея панику среди обычных людей.
К моему великому стыду, не в первый раз за этот день, я понял, что это все знания, которые были в моей голове об этих существах.
Пока я размышлял о призраках, один из представителей умершей, в прямом смысле этого слова, расы уже обошел меня по кругу и осмотрел с ног до головы.
— Да, не ожидал, что такой позор настигнет меня после смерти.
— Сочувствую, — совершенно искренне произнес я, не понимая, о чем он говорит.
Человек, давно почивший, точнее его призрачная копия, показался мне смутно знакомым. Невысокий, худощавый, с тонкими чертами лица и слегка раскосыми глазами. Наверное, при жизни его можно было назвать красивым, хотя сейчас об этом было трудно говорить.
— Ты, бездарь, потомок великой, не побоюсь этого слова Семьи! А ведешь себя как сын прачки и грузчика. Не удивительно, что меня выдернули из созерцания прекрасного загробного мира и засунули сюда! А ведь не поверил сначала, во что Семья превратилась! — Неожиданно заорал он на меня.
— Так, мужик. Притормози, — я выставил вперед руку, за что получил очень сильный удар в глаз. Очнувшись на полу, я понял, что нужно бежать отсюда. Причем очень быстро, далеко и главное не оглядываясь. Призраки-то вымерли (хм, ну пусть вымерли, это же не слишком принципиально), а вот призрак чародея, читай Темного мага — эта квинтэссенция необъяснимого зла, почему-то застряла в Вольфнесте. Это самые опаснейшие и страшные существа современного мира. Невероятно редкие и не изученные. Некому изучать, даже поведать о них могут немногие — те, кому убежать удалось. А все потому, что духи чародеев очень редко задерживаются на этой земле. Темные маги слишком эгоистичны, чтобы их задержали здесь какие-то неоконченные дела. Да их из потустороннего мира-то никто не отпустит, чтобы спокойнее жилось, и переизбытка человеческого материала за Гранью не было. Это что же должно было произойти такого сверхъестественного и непоправимого в этом мире, чтобы Прекраснейшая отправила назад одного Темного, для выполнения незавершенного перед смертью дела или для того, чтобы что-то исправить. Именно она отправила, сам Темный вряд ли пошевелился бы для подобной прогулки. Эти существа обладают всеми теми способностями, которыми обладали перед смертью. Магическими способностями, в физическом плане они вроде бы они не представляют угрозы. Хотя я сомневаюсь, что заряд молнии, извержение вулкана или просто сгусток Силы, которым подбили мне правый глаз, как-то менее опасны, чем способность врезать кулаком напрямую. Их невозможно убить, (ну ладно, уничтожить), что делало их еще более опасными. Это называется — попал. И письмо матери даже ни разу не написал. Обязательно нужно будет это сделать. Если выберусь живым.
Быстро вскочив на ноги, я ринулся по забытому коридору в сторону выхода, ориентируясь на следы своих же собственных ног в пыли, которые вели сюда. Когда я находился уже очень близко к свободе, прямо перед моим носом захлопнулась появившаяся из ниоткуда дверь. Интересно, крестный сразу мое отсутствие заметит или только дней через десять?
— Далеко собрался? — раздалось у левого уха. В правом стоял звон. Я резко обернулся и прижался к двери.
— В гостиную. Там этот, как его… префект в ярости бегает, успокоить надо.
— Не он один испытывает сейчас такие чувства, — призрак стоял напротив, держа руки скрещенными на груди, и злобно смотрел на меня. — Меня из-за тебя практически выперли из параллельной вселенной, или как вы там ее сейчас называете, а ты, вместо того, чтобы извиниться передо мной за это безобразие — хамишь.
— Да кто ты такой?!
— Кто я такой? — призрак грозно взревел и, как мне показалось, немного увеличился в размерах. — Кто я такой?!
— Ну а кто еще? Я здесь никого больше не вижу, — я решил рискнуть понаглеть. Хуже-то уже точно не будет.
— Дерзишь, молодой человек, — немного сбавил тон чародей. — Наверное, это с натяжкой можно назвать крошечным потенциалом. В общем, я скажу один раз, и повторять больше не буду. Я — Дэрик Фолт…
— О, я про тебя слышал, — выдохнул я. Теперь я вспомнил, где его видел — на медальоне у Хмыря. — А где твои усики?
— Какие усики? — мне показалось или он немного смутился? Ну, я бы, наверное, тоже принял этот факт за черное пятно в моей биографии, если бы меня заставили выглядеть идиотом.
— И зачем вы пришли, мистер Фолт? — на этот раз я решил проявить любезность. Все-таки то, что данный индивид был Фолтом, не делало его менее опасным, скорее даже наоборот.
— Я тебе в третий раз говорю, я не пришел — меня отправили, — практически по слогам проговорил мой далекий предок.
— Кто?
— Ты совсем дебил? Не отвечай мне ничего, я и сам это вижу. Я думал, хуже Казимира просто быть не могло, но как оказалось — нет предела совершенству. Теперь понимаю, почему меня буквально выдернули из-за Грани, не спросив разрешения, — удрученно покачал головой Фолт.
— А почему вы меня оскорбляете? — вспылил я.
— Успокойся. Для последнего представителя нашего рода, ты ведешь себя крайне неподобающе. И это я до тебя уже двадцать минут пытаюсь донести. Ладно, пойдем поговорим в более благополучной обстановке, а не в темном пыльном коридоре.
— А если я не хочу? Не хочу с вами разговаривать и вообще идти куда-либо кроме своей гостиной? — сказать по правде я и там-то особо не горел желание в данный момент находиться, но отсюда нужно было выбираться, так чем это не вариант?
— А кто тебя спрашивает?
А вот на этот вопрос я решил не отвечать. Итак, все понятно. Мое мнение никого не волновало, не волнует и, похоже, никогда не будет волновать. Просто так от своего так некстати вернувшегося родственничка я не отвяжусь. Я развернулся и побрел в ту сторону, откуда начал свой спринтерский забег.
Призрак плыл рядом и, окинув взглядом коридор, поинтересовался:
— Как ты на него кстати наткнулся-то?
— Я задумался.
— Ну не все так плохо, как я ожидал. Зачатки рациональности и склонность к выполнению правильных поступков у тебя возникают хотя бы в состоянии аффекта.
— Почему аффекта? Я задумался!
— А я что говорил?
Почти минуту мы шли молча и, когда уже подходили к тому злосчастному тупику, молчание опять нарушил мой пра-пра-пра-в-десятом поколении дед:
— А, ты думал, как будешь восстанавливать туалетную комнату? Похвально — похвально. Никакой магии, а какой эффект! Но, глядя на тебя, я не верю, что ты вообще в курсе, как выглядят молоток и гвозди.
— А зачем для восстановления унитаза нужен молоток и гвозди?
— Откуда я знаю? Я тебе сантехник, что ли? За меня такую работу всегда выполняли слуги. — Разговаривая, мы свернули в какой-то очередной заброшенный коридор.
Пройдя по этому коридору до очередной тупиковой стены, Фолт дотронулся призрачной рукой до кирпичей в стене в одной только ему известной последовательности. Стена словно разделилась надвое, и образовавшиеся двери буквально разъехались в разные стороны. Я сделал всего один шаг в образовавшийся проем и неожиданно почувствовал, что опоры под моими ногами нет, и что я начал падать вниз.
Падал я довольно долго, как мне показалось, и упал довольно больно и громко — преимущественно матерно. Судя по ощущениям, мои внутренности превратились в кашу. Издав душераздирающий стон, я перевернулся на спину и открыл глаза, которые почему-то оказались закрытыми. Надо мной склонился этот родственник и обеспокоенно заглядывал в лицо.
— Ты там жив?
— Я не уверен, — простонал я.
— Был бы мозг, было бы сотрясение.
— Была бы душа и совесть — предупредили бы.
— Ты что, летать не умеешь? И даже смягчать падение не можешь? Ты вообще хоть что-то можешь?
— Быстро бегать и хорошо прятаться, — повторил я слова крестного и попытался встать. Как не удивительно, но у меня это получилось. Боль в ушибленном теле постепенно проходила.
— Замечательно. Я думал, задержусь тут на пару месяцев, а теперь вижу, что работы на годы, — горестно вздохнул он. — Ну что ж, будем лепить из того, что есть.
— Что вы из меня лепить то собрались?
— Человека. Хотя бы. В идеале мага. В совершенстве Темного мага. А там — как получится.