Дождавшись, пока Рита прикроет калитку, мы, молча, пошли следом на полусогнутых конечностях, поминутно замирая и прячась за кусты.
— Что ты имела ввиду, когда спросила про странную речь? — тихо спросил я девушку.
— Ну, — немного смутилась она. — Просто она была… странная. Знаете, как в книгах, когда главный злодей перед финальной битвой громко и пафосно раскрывает перед своим поверженным врагом свои коварные замыслы. Просто испуганные дети вряд ли прониклись бы ее небольшой речью. Да они понятия не имеют, кто такая Вера, и зачем она ее усыпила. Что-то тут не так.
— Ты что, думаешь, она нас заметила? — мне стало немного неуютно.
— Я не знаю, — она пожала плечами. — Может, там еще кто-то был, кого мы не заметили.
— А может у нее мания величия? — решил уточнить я.
— Ну я конечно этого не исключаю. — Она ненадолго замолчала. — Может стоит освободить детей? Кто-нибудь один займется ребятишками, а остальные проследят за ней, — она кивнула в сторону удаляющейся ведьмы.
— Рейн? — Он понял меня без слов и на мгновение прикрыл глаза. Думал Рейн недолго, открыв глаза, эриль неохотно ответил:
— Нам лучше не разделяться. Восемьдесят семь процентов.
Процент был большим, чтобы его игнорировать, и мы крадучись побежали за практически уже скрывшейся ведьмой.
Следить за ней было легко. Она шла, не обращая ни на что внимания. Света луны вполне хватало, чтобы отпустить ее на достаточное расстояние, не привлекая внимания. А вот когда мы вышли за деревню, стало хуже. Дорога шла сначала по полю, на котором росла одинокая береза. Береза раскидистая и огромная, но она была одна, и спрятаться за ней не было никакой возможности. Оставалось надеяться, что ведьма нас не видит.
Она прошла по тропинке почти до леса, а затем повернула в сторону озера. Там начинался невысокий кустарник, и прятаться стало удобнее.
Все вместе мы практически дошли до озера. Но ведьма внезапно остановилась на ровной поляне, посреди которой стоял идеально ровный белый камень. Форма у камня была овальная, и все в нем просто кричало о неестественном происхождении этого предмета. Сверху идеально гладкая поверхность была покрыта бурыми пятнами. Приглядевшись, я понял, что пятна были не просто вылитой кровью, а тщательно прорисованными этой самой кровью рунами. Ну вот и алтарь нашелся. И что нам сейчас делать?
— Выходите, — весело сказала она, поворачиваясь в нашу сторону. — Вы что, правда думали, что я вас не замечу?
Вот же… ведьма! Выходить не хотелось, поэтому мы замерли в кустах, пытаясь дышать через раз, чтобы ведьма поняла, как сильно она ошиблась. Права была Ванда. Тот спич был исключительно для нас.
— Выходите, не пыхтите. Очень скоро сюда придет сам Беор. Вы будете удостоены великой чести, он выпьет ваши жизни прямо рядом со своим алтарем.
Честь на самом деле была сомнительной, но прятаться действительно не имело особого смысла. Переглянувшись, мы выползи из-за кустов.
— Ты что, действительно думаешь, что сможешь удержать этого духа-демона? — мрачно спросил я у Риты. — Да как только он освободится, ты будешь первой, кого он сожрет. Демоны, знаешь ли, не слишком любят, когда из них делают цепных собачек.
— Если он освободится, я буду уже очень далеко от этого места. У меня будет молодость и большие перспективы, — ведьма улыбнулась мне. — А что тут будет делать Беор, и кого он будет пожирать, лично мне не особо интересно.
— В твои расчеты закрылась небольшая ошибка, — я хмыкнул. — Неудачного ты демона выбрала для своего желания обогатиться жизненной силой. Он, знаешь ли, живет в астрале, и нематериален для нашего мира.
— Ты что, мелкий паршивец, думаешь, я не знаю, с кем я заключила сделку? — она снова рассмеялась.
— А Беор — то знает, что сделка была? Или ты его не предупредила о мелком шрифте под звездочкой?
И тут в разговор вступила Ванда. Улыбаясь еще приторнее, чем ведьма, она буквально проворковала:
— И скольких же нужно было убить, чтобы сбросить двадцать лет и выглядеть на свои девяносто, а не на сто двадцать, как до этого? — Все-таки правду говорят о том, что только женщина может понять, как оскорбить другую женщину, чтобы она от ярости остатки разума потеряла. — Я даже представить себе боюсь, скольких вам на пару с Беором придется замочить, чтобы ты хотя бы на сорок стала выглядеть. Боюсь, что всей деревни вместе с нами не хватит, чтобы вернуть тебе молодость.
— Мне восемьдесят четыре, — процедила сквозь зубы ведьма. Ну и где логика? Она должна на нас Беора уже натравить, а не убеждать наглую девчонку, что ей меньше лет, чем та предположила.
— Прости, ты десять лет забыла. Ты хотела сказать, девяносто четыре? Ну, поздравляю, ты практически не изменилась.
— Очень скоро я проведу ритуал, чтобы вместе с молодостью получить полноценный доступ к магии, а не те жалкие крохи, которые достались мне от Кэмелов!
— О, а ведь сейчас не осень и даже не весна, с чего бы такое обострение шизофрении? — продолжала доводить ведьму Ванда. — Ты сама себя слышишь? Чтобы стать магом, им нужно родиться, тупая ты овечка! Ой, нет, прости, овечки до столь преклонных лет не доживают. Я ошиблась, это не шиза, это всего лишь старческий маразм, который подкрался как всегда незаметно.
— Закрой рот, толстуха! Отрастила сало, думаешь, что сможешь прельстить даже таких лопухов как твои дружки? Да за твоей броней тебе даже твоя юность не поможет.
— Это я толстуха? Ах ты грымза старая, — Ванда стиснула зубы, а ее голос слегка повысился. Что-то я не понял, из-за чего Ванда-то завелась? Да, она не обладала точеной фигуркой, как, например, Лиза Далтон, но она была миленькая, забавная, несмотря на свои странные пристрастия.
Однако Ванде, похоже, так не казалось, потому что они с ведьмой перешли уже на совершенно площадную ругань. Я стоял впереди всех, поэтому первым отреагировал на то, что Ванда, сжав топор, направилась к ведьме.
— Стой, — я перехватил ее за талию, пытаясь не подпустить к алтарю, нарисованные руны на котором начали светиться.
Ванда начала вырываться. Я с трудом удерживал ее, слегка приподняв и прижав к себе, шипящую как кошка девчонку.
Ведьма, расхохотавшись, подняла руки вверх. Блеснули и словно приобрели рельеф волки на серебряном браслете. Подул холодный ветер, и…
Все, что случилось потом, невозможно назвать ничем иным как невероятным невезением. Причем я даже не вполне уверен, что не повезло только ведьме.
Ванда особенно сильно размахнулась рукой, с зажатым в ней топором, и умудрилась полоснуть меня по обнаженному предплечью. Я вскрикнул и выпустил брыкавшуюся девчонку, которая падая, выпустила из руки топор, лезвие которого было покрыто моей кровью.
Моя татуировка принялась меня интенсивно лечить, и это было так больно, что я не удержался и вскрикнул во второй раз. Ванда, поняв, что натворила, успокоилась и виновато прижалась ко мне, всхлипывая. За это время топор сделав в воздухе пару оборотов, воткнулся прямо в центр алтаря.
Раздался сильный скрежет, переходящий в визг. Все руны на алтаре разом вспыхнули, и белый камень словно взорвался изнутри.
Рейн был начеку, он первым среагировал, повалив нас с Вандой на землю, куда мы упали, закрывая головы руками. К счастью осколками камня нас не накрыло. Когда я падал, то успел заметить, что судьбоносный топор вылетел из взорвавшегося камня и вонзился визжащей ведьме прямо в горло.
Как только камни перестали падать вокруг нас, мы поднялись, с удивлением увидев, что вся поляна была засыпана осколками, кроме того места, где мы лежали. Просто идеально ровный круг, словно очерченный по циркулю.
— Дей, а ты случайно не накрыл нас своим сверхпрочным щитом от физического воздействия? — с удивлением спросил Рейн, оглядываясь по сторонам.
— Нет, — я покачал головой. — Я про него даже не вспомнил, так все быстро произошло. Когда Хмырь сказал, что моя кровь может разрушить алтарь, я не думал, что он говорил буквально.
— А где ее плащ? — спросила Ванда, приближаясь к тому месту, где лежала полузасыпанная камнями мертвая ведьма.
Ответить на ее вопрос мы не могли по нескольким причинам. Во-первых, потому что не знали ответа на этот вопрос, а во-вторых, потому что в это время из центра поляны, прямо с того места, где располагался алтарь, взметнулась зловещая тень, которая начала разрастаться прямо на глазах.
— А-а-а! — заорали мы вместе и так, что мне показалось, что тень снесло немного в сторону звуковой волной, а потом мы побежали. Я не могу сказать, кто из нас троих бежал быстрее, потому что мы периодически обгоняли друг друга. За нами молча неслась тень, и в темноте отчетливо было видно, как на том месте, где у человека должны быть глаза, глазницы полыхают красным, словно два раскаленных угля.
В тот момент, когда мы выскочили на поляну, Беор практически нас догнал. Тень нависла прямо над нами, и в мою сторону потянулась огромная лапа.
Открывшееся перед нашим взглядом зрелище на этой самой поляне, заставило нас всех остановиться. Говоря «всех» я имею в виду и Беора. Рука демона замерла над мой головой. Я покосился на нее и сделал несколько шагов сторону, Беор на провокацию не повелся и как завороженный смотрел на творившееся на поляне безобразие.
Невдалеке от тропинки, по которой мы только что бежали, стояла фигура, в черном плаще. Голова была закрыта глубоким капюшоном. Плащ, был, кстати, удивительно знакомым. Фигура принадлежала мужчине, потому что плащ был ему коротковат, и при свете луны я сумел разглядеть его почему-то голые волосатые ноги, торчащие из-под плаща. Он что-то говорил, но ни слов, ни даже голоса слышно не было, словно наступившая внезапно тишина поглощала любой звук, раздававшийся сейчас на этом поле. Внезапно стало очень холодно, так холодно, что я с удивлением увидел вырывающееся облачко пара, вылетевшее из моего рта, когда я глубоко вдохнул, а потом выдохнул через рот. Трава вокруг незнакомца, покрылась инеем, и продолжала покрываться по окружности от центра, в котором стоял незнакомец. Беор взвыл. Он уже не хотел на нас напасть, он хотел банально слинять, но что-то ему не позволяло это сделать. Мужчина вскинул вверх руки, и в одной из них я увидел нож, в котором сразу узнал тот самый ножик, который прихватил с собой Рейн из дома Веры. Рей тоже это заметил и похлопал себя по карманам, разводя руками. Тем временем мужчина каким-то ленивым и привычным для него движением полоснул ножом по своей ладони. Сжав кулак, он позволил крови набраться в ладонь, а затем выкинул руку вперед. Кровь, вопреки любым законам физики, полетела красивым полукругом, словно очерчивая границу инея, покрывшего траву.